Жанры: Научная Фантастика, Альтернативная история » Юрий Никитин » Империя Зла (страница 62)


Глава 38

Стоун отыскал глазами офицера по связи. Тот послушно опустил перед адмиралом на край стола кейс, щелкнул замком, крышка поднялась, на внутренней стороне загорелся экран с эмблемой США.

– Связь с президентом, – коротко бросил Стоун. – Срочно, по классу А.

В помещении словно подуло ветром с горных вершин. Офицеры ежились, зябко поводили плечами. Стоун нажал зеленую кнопку, на экране высветился огромный кабинет. В самой глубине у окна, из которого открывался вид на широкую зеленую лужайку, беседовали два человека. Похоже, оба услышали сигнал, обернулись. Стоун узнал государственного секретаря с первым помощником.

Лицо секретаря передернулось, Стоун поморщился, ходили разные слухи о связи госсекретаря и этого высокого мускулистого блондина, но не пойман, – не выставлен на слушание в конгрессе. Он дождался, пока госсек опустится в кресло перед экраном, произнес:

– Доброе утро, если оно для вас доброе. У меня неотложное дело.

– Что ж, – ответил госсекретарь утомленно. – Если не в состоянии решить сами, валяйте. Что случилось? Опять русские?

Стоун проговорил, чувствуя, как нарастает раздражение:

– А что, они могли куда-то исчезнуть? Мы вот-вот войдем в соприкосновение. Воздушная разведка докладывает, что через час войдем в зону досягаемости их орудий.

Госсек сказал холодно:

– Но ведь и они, если не ошибаюсь, окажутся в досягаемости ваших?

Стоун стиснул зубы, сделал два коротких вдоха, ответил негромко:

– Да, сэр. Но, похоже, русских это не особенно тревожит.

– Почему?

– Возможно, при их собачьей жизни... им жизнь не дорога.

Госсекретарь отшатнулся, несколько мгновений всматривался в лицо Стоуна. Изображение было настолько четкое, что не верилось, что собеседники разделены расстоянием в десять тысяч миль друг от друга.

– Жизнь всем дорога, – проговорил, наконец, госсекретарь. – Они блефуют! Просто блефуют.

Стоун спросил упрямо:

– А если нет? Я тоже уверен, что блефуют, но если нет?.. Если кто-то из них осмелится... если кто-то пойдет на провокацию, я смогу ответить ударом?

Госсекретарь побледнел, голос впервые зазвучал громче, чуткое ухо адмирала различило нотки страха:

– Вы с ума сошли! Наш флот создан для устрашения, но не для боя. Вы представляете, сколько стоит хотя бы один корабль? Только один-единственный самолет, а ими забита вся палуба вашего авианосца, обошелся в пятьдесят миллионов долларов!.. Да и люди нам обходятся дорого. На обучение только одного матроса уходят такие суммы, что рядового налогоплательщика повергают в ужас!..

– Но что прикажете...

– Давить своим присутствием! Угрожать своей мощью. Наш флот почти вдвое превосходит ударную мощь русских.

– Но они видят нас так же хорошо, как мы их...

– Не жалейте горючего, которого у русских мало! Пусть ваши самолеты постоянно барражируют в воздухе. Маневрируйте, двигайтесь.

Когда Стоун отключил связь, лицо его было перекошено яростью:

– Маневрируйте!.. А если русские по своей дурости сочтут какой-то из наших маневров за начало атаки?.. Пусть одни самолеты порхают... Хотя и с ними опасно. Собьют, а потом заявят, что сослепу приняли за чайку. Или скажут, что американец спьяну, и, накурившись наркотиков, находился в опасной близости, угрожал людям или коровам... А меня потом затаскают по судам комитеты, начиная со страховых обществ и кончая защитой прав адвокатов. Нет, наблюдения за русскими производить только с безопасного расстояния!

Из офицерских рядов неслышно выступил Ассгэйт. Все взоры были на нем, Стоуну внезапно подумалось, что в США психоаналитики стали тем же, чем были красные комиссары в Советской России.

– А помните, – проговорил Ассгэйт негромко, но так, что наступила мертвая тишина, все старались не пропустить ни слова, – а помните... мы совсем недавно следили... со злорадством, следили!.. как маленькая Чечня мужественно дралась с огромной Россией. Дралась, не отступала, дралась и... победила. Помните, да?

– Помню, – кивнул Стоун, потухшие было глаза зажглись, – надрали те дикари русским задницу.

Психоаналитик вздохнул:

– Так вот теперь, вся Россия – Чечня. Дело не только в том, что у них ислам берет верх над умирающим православием. Дело в самой России. То ли поражение в войне с Чечней заставило проснуться от спячки, то еще что... но сейчас в России слишком много горячих голов, которые рвутся отдать жизни за свое Отечество. Правда, не знают как, но опытные политики подскажут, подскажут...

– Но этот русский адмирал... гм... он, судя по голосу, не восторженный мальчик.

– Увы, это сумасшествие охватило и повидавших жизнь. То ли стыд, что довели страну, то ли от нищеты... что вернее, но многие из стариков готовы закончить жизнь, так сказать, красиво.

Стоун отшатнулся. Психоаналитик развел руками. Для него закончить жизнь красиво, это умереть в глубочайшей старости в дорогой клинике под надзором лучших врачей, что борются за каждую секунду жизни. Через сотни трубок вовремя подкачивают в его дряхлый организм свежую кровь, солевые растворы, плазму, выводят экскременты, пичкают болеутоляющими, следят за безупречной работой искусственных аппаратов сердца, легких, почек, печени...

– Дикари, – сказал он с отвращением.

– Варвары, – подтвердил психоаналитик. – Умереть с мечом в руке! Если хотите, вот фразы, которых в России почти не было на протяжении последних тридцати лет, но которые теперь звучат все чаще и чаше:

женских могил нет в поле. Мужчины в постели не умирают. Где казак, там и слава. Либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Наше авось не с дуба сорвалось...

– А это что такое?

– Трудно сказать. Их менталитет до конца не прояснен. В русских слишком много намешалось романтизма кочевых народов, спокойной уверенности земледельцев, безумства викингов, мистической веры в свое высшее предначертание... Наши историки твердят, что из двенадцати израильских племен одиннадцать в период изгнания осели в России и там растворились в местном населении, и только двенадцатое дало нынешних евреев. Вы не можете себе представить, что получится, если скрестить изгнанного с родины еврея с гордым скифом, затем смешать с оседлым племенем славян, добавить безумной крови викингов...

От окна послышался легкий вскрик. Офицер, что заслонял собой иллюминатор, отступил. Далеко в синеве, где смыкались небо и океан, проступили крохотные силуэты русских кораблей. Они почти не возвышались над водой, едва заметные, неподвижные.

– Мы вошли в зону прямой видимости!

– Стоп машины, – распорядился Стоун нервно. – Стоп всем машинам!

Солнце вышло из-за облачка, такого редкого в этих широтах, корабли русских стало видно четче. Все стояли так, словно развернулись для пальбы в упор. На таком расстоянии в самом деле не промахнутся даже с их примитивными системами наведения. Похоже, русский командующий рассчитал все, в самом деле, изготовился для такого боя, чтобы противник понес как можно больше ущерба.

В мозгу колыхнулась ярость. Ударить изо всех орудий! Обрушить все истребители, бомбардировщики!

Но следом пробилась мысль, настолько странная и непривычная, что он сам удивился, потом ужаснулся. Ему уже шестьдесят, в Лос-Анджелесе богатый дом, есть шикарная вилла, шестеро внуков, три внучки. У него хороший желудок, печень в порядке, он делает по утрам пробежку, а домашний врач уверяет, что еще долго сможет подтягиваться на перекладине и отжиматься от пола на зависть рано разжиревшему сыну.

И вот теперь, когда радости жизни черпает обеими пригоршнями, когда с его шеи слезли дети, когда достаток... и все сейчас окутается огнем и дымом, просвистят осколки, его тело пронзит железо, он упадет окровавленный, и либо умрет от ран, либо утонет с кораблем, ибо основной удар будет нанесен, понятно, по флагману...

Он повернулся к начальнику штаба:

– Составьте донесение в Белый Дом. Мы застопорили все машины. Пусть решают там. Скажут идти на русский флот – пойдем. Но пусть ответственность будет на политиках, ибо это не что иное, как объявление войны.

Он поймал скользящий взгляд психиатра, словно бы нечаянный, но он хорошо знал этого неприметного доктора наук с приметными работами по глубинным инстинктам, чтобы поверить, будто тот не понял подтекста. Белый Дом не возьмет на себя ответственность даже за раздавленную на дороге кошку, ибо на будущих выборах выступят против такого президента защитники животных. А уж пойти на риск, где могут погибнуть молодые сытые и хорошо одетые парни... корабли, что влетели не в один доллар...

В наступившей тишине шумно вздохнул Кремер, командир авианосца:

– Странное чувство... знать, что сейчас в тебя нацелены сотни орудий и ракет. Как будто к голой спине приложили лезвие меча. И хотя знаю, что мои предки вряд ли держали в руках меч... но все же, все же...

Ассгэйт нервно потер руки, хохотнул дребезжаще:

– Я бы предпочел находиться под прицелом у французов. Или англичан.

– Тогда уж шведов или финнов, – буркнул Стоун. – Те вовсе спят. А это скифы! От них не знаешь, чего ожидать. Возьмет какой и нажмет кнопку... А стоит только одному выстрелить, как такое начнется...

– Даже, если не ответим?

Стоун бросил на психоаналитика неприязненный взгляд. Тот высказал вслух, что думал он сам, не отвечать на одиночные выстрелы, даже подать эскадру назад, пока Белый Дом не скажет ясно, что делать.

– Все равно начнется, – повторил он. – Так что не поддаваться ни на какие провокации!


Вечером Стоун снова прошел через руки массажистов, принял необходимые витамины, а когда опустился в мягкое кресло, больше похожее на кровать, усталость все равно обрушилась на плечи как горная лавина.

Кости ныли, суставы плавились как будто из воска, попавшего под лучи жаркого солнца. В желудке появилось неприятное жжение. Пальцы сами поползли по столешнице, прозвенел мелодичный звонок.

На пороге возник дежурный офицер:

– Сэр?

– Вызови Ассгэйта, – велел Стоун хрипло.

Губы пересохли, он жестом попросил налить ему минеральной воды, кивком поблагодарил, а когда офицер вышел, с трудом удержал бокал в дрожащих пальцах. Зубы стучали по стеклу мелко и жалко, струйка холодной воды плеснула на рубашку.

Когда вошел Ассгэйт, Стоун все еще пытался вытереть мокрые пятна с груди. Психоаналитика приветствовал вялым движением, кивком пригласил располагаться, наливать, расслабиться, а когда Ассгэйт тоже налил себе минеральной, проговорил все еще хриплым голосом, словно горло пересыхало с каждой минутой все больше и больше:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать