Жанры: Научная Фантастика, Альтернативная история » Юрий Никитин » Империя Зла (страница 70)


Он поморщился, отмахнулся:

– Да бросьте! Или хотите прослыть националистами?.. Вы уже вошли в политику. Значит, должны понимать, что мы ваш парламент и ваше правительство отныне будем контролировать целиком и полностью. А если хотите полную правду, то царствовать будете вы, но управлять – мы.

Я громко хмыкнул. Стелла не шелохнула бровью, но я был уверен, что мой комментарий плеснул бензинчика в уже горящий костер.

– Что-то вы недопонимаете, – сказала она холодновато. – Вас прислали сюда помочь... За это вы получаете нашу признательность и поддержку. Вы снова начнете вытеснять ислам...

Он покачал головой:

– Бросьте. Мы не можем оставить ни одну группку, пусть даже совсем ничтожную, без нашего управления. Дворяне вы или не дворяне, но руководить вами будет...

...американский солдат, – сказал я громко. – Мистер Голдсмит, она же красивая, разве не видите?

Голдсмит оглянулся, губы его раздвинулись в улыбке. Стелла видела, что я и этот накачанный коммандос переглянулись чисто по-мужски: красивая женщина не может быть умной, а с дурочкой спорить – себя ронять. Краем глазом я видел и ее ненавидящий взгляд,

Тем временем Багнюк выложил на стол все, что отобрали у меня при обыске: фотоаппарат, пистолет, сотовый телефон, часы. Мобильный сразу отложил в сторонку, как и часы, фотоаппарат с любопытством повертел в руках:

– Что-то непривычное... А куда пихать пленку?

– Без пленки, – буркнул я.

– А как же? – удивился он.

– Это же не музейный экспонат, – объяснил я высокомерно. – Кто теперь помнит о... как вы говорите, пленке? Вся Москва наводнена цифровиками. Здесь диск на четыре мегабайта. Сто двадцать восемь фото. А когда наснимаешь, сразу по шнурку на принтер. Или в комп, теперь только у дикарей допотопные альбомы. Проще и удобнее в гифах.

Багнюк вскинул брови:

– Гифах?

– Или в джипегах, – добавил я любезно, – это формат электронного фото. На диске можно хоть сто миллионов фото, а много ли в толстом альбоме?

Я разговаривал хоть и недовольно, высокомерно, но многословно, как всякий напуганный человек, который страшится уронить свое достоинство, и в то же время, незаметно заискивая, старается установить контакт со своими тюремщиками, расположить их к себе, ибо уже признал, что сила в их руках, и не на что надеяться, кроме их расположения.

Похоже, все так постепенно и принимали. Багнюк задумчиво повертел в руке фотоаппарат:

– Подумать только, ни с пленкой ни мучаться, ни с растворами, бачками, кюветками, фотоувеличителем...

Голдсмит кивнул с видом полного превосходства:

– Даже у вас в Москве уже продаются. Тут еще можно сразу просматривать в окошечке, как получилось, а если не понравиться – стереть на... овощ... как его, ага, хрен. И снова снимать по чистому. А пленку если испортишь, то испортишь. Это все называется апгрэйдом!

Багнюк посмотрел на него искоса, вздохнул:

– Страна голодает, а вы апгрейды делаете...

Глава 43

Голдсмит переговорил вполголоса по мобильному, сделал знак десантникам, все ушли, в помещении остался только один из этих чудовищно квадратных и налитых мышцами здоровяков, да еще Голдсмит с Багнюком и Васильевым.

Но штатовский полковник не сказал, подумал я напряженно, что самолет Кречета сбили. Он только постарался, чтобы у меня создалось такое впечатление. Либо здесь еще не получили сообщения, либо, что вернее, самолет еще не приблизился к точке перехвата.

Но даже если Кречет уцелеет, что он может? Здесь его арестуют тут же. Укрыться в другой стране? Щупальца Темной Стороны уже оплели почти всю планету. Остались только быстро слабеющая Куба да несгибаемые пока что исламские страны. Но оттуда власть не вернешь. И все реформы псу под хвост.

Наконец Багнюк обратил внимание на пистолет. С пренебрежительным любопытством взвесил на ладони:

– Легковат... Что за тип, не пойму.

– Зажигалка, – объяснил я.

Он покачал головой, глаза были подозрительными:

– Я такие басни слышал. Велика для зажигалки.

Я кивнул, ничуть не обидевшись:

– Это ж не импортная штучка, а наши умельцы пытаются конкурировать с Западом. Как могут. Оставьте ее себе.

Он поглядел со всех сторон, направил в стену, нажал курок. Из дула выметнулось беззвучный огонек, затрепетал. Багнюк оглядел с любопытством, задул, снова долго вертел, наконец, осведомился с раздражением:

– А где переключатель?

Я не понял, вскинул брови:

– Какой переключатель?

– Ну, чтобы стрелять. На одном режиме это зажигалка, на другом – боевой пистолет.

Я засмеялся, но с горькой ноткой за нашу отечественную промышленность:

– Я ж говорю, каждый зарабатывает как может. А вид у нее таков, что сойдет и за настоящий. Могут покупать подростки, которым настоящее оружие все-таки не продадут... Как это мерзко, как это мерзко!

Он подумал, кивнул:

– Сволочи. Если с такой вот штукой вечером встретят мою жену, то она тут же отдаст и сумку, и туфли снимет! Да и любой ларек ограбить раз плюнуть. Я бы этих проклятых кооператоров под суд за такие изделия народных умельцев!..

Второй офицер, который Васильев, поинтересовался лениво:

– На каком основании?

– За развращение народа, – рявкнул он люто. – За подстрекательство к грабежам!.. Черт, да видно же на чем они зарабатывают! И не как зажигалку продают, это так, для отвода глаз, а для сопляков, чтобы чувствовали себя крутыми! Чтобы народ пугали да торгующих старушек грабили!

Он злился, глаза сверкали, в раздражении заходил взад-вперед. Васильев взял пистолет, в задумчивости пощелкал, огонек то появлялся, то исчезал, тоже безуспешно попробовал отыскать скрытый предохранитель, но весь пистолет выглядел отлитым из цельного куска металла.

– Еще им можно по рылу, – определил он знающе. – Смотри, на рукояти какой выступ? У меня в детстве такой кастет был.

Глаза Багнюка с отвращением скользнули по игрушке, что выглядела все опаснее:

– Верно. Но не придерешься при наших гребаных законах! Я помню, когда вошли в моду нунчаки, мы с ними гордо расхаживали по Киеву, заткнув за пояс! Менты видели, но сделать ничего не могли. Перочинный нож в кармане – уже статья, в нунчака – всего лишь инструмент для развития гибкости кисти. Лет десять прошло, сколько голов мы разбили этими нунчаками, пока наше законодательство начало шевелиться...

– Да, по-моему, так эти статьи и не приняли.

Багнюк отмахнулся:

– Не знаю. Я к тому времени уже вышел из возраста нунчак. Да, мерзкая штука.

– Оставьте себе, – предложил я снова в жалкой попытке как-то подольститься. – А то таскать тяжело, и отказаться неловко: все-таки подарок. Не взять, вроде бы отечественную промышленность не уважаю.

Он буркнул:

– Нет уж, оставьте себе. Надо быть патриотом. Да и мой шеф скажет, что я отнял. Вы ж не подтвердите, что подарили?

Я признался:

– Не подтвердю. Иначе я себя поставлю в очень неловкое положение.

– Ну вот...


Стелла присела за комп, длинные красивые пальцы запорхали по

клавишам. Экран ламповый, даже под таким углом я видел четко как проявилась заставка с двухглавым орлом, курсор пополз по скринам, а когда там появились песочные часики, американец покровительственно улыбнулся, явно сравнивая скорость их модемов с нашими, плюс наши ленинские линии...

Багнюк переговорил с кем-то по мобильному, кивнул, будто его могли увидеть, и еще не спрятав телефон, повернулся ко мне:

– Говорите быстро. Собирался ли Кречет что-то подписать еще, кроме согласования цен на нефть?

Я ответил с достоинством испуганного человека:

– Я не президент. Я знаю о некоторых решениях, к разработке которых сам в некоторой мере причастен, некоторые, так сказать, с моей подачи...

Он перекосился в гневе, рыкнул, я тут же съежился от гнева этого большого человека в военной форме и с блестящими погонами.

– У нас нет времени! Быстро! Говорите!..

У меня крупно тряслись руки, прыгали губы, я пролепетал в панике, все еще пытаясь удержать остатки достоинства:

– Вы не смеете...

– Смеем, – заверил он. – Смеем!

Он явно с трудом удержался от жажды ударить кулаком о стол, вгоняя в еще больший страх кабинетного червяка, но я мог вовсе плюхнуться в обморок, или оцепенеть, ничего не соображая, не воспринимая, подобно жукам, что цепенеют при виде опасности.

Голдсмит сказал с отвращением, но голос старался держать сочувствующим:

– Может быть, вам водички?

– Д-да... – пролепетал я. – Да. Или сигаретку...

Багнюк кивнул десантнику на дверь, тот мигом вскочил и выскочил, а сам вытащил пачку «Мальборо», бросил одну в рот, нехотя протянул Голдсмиту, тот выудил, и, только тогда с некоторым колебанием, протянул мне:

– Я послал за водой. Но если хотите сигарету...

– Не мешало бы, – ответил я с нотками благодарности в голосе. – Это как чашечка горячего кофе...

Они видели, что я, уже смирившись с положением, начинаю понемногу заискивать, поддерживая разговор, стараясь не уронить чересчур сильно свое достоинство ученого с мировым именем и советника президента.

Когда он протянул мне пачку, я выудил сигарету дрожащей рукой, вздохнул с облегчением, как наркоман, который в начале ломки вкатил себе двойную дозу, протянул руку к пистолету. Их глаза сразу стали профессионально настороженными. Голдсмит даже положил ладонь на торчащую рукоять своего стреляющего железа, острые зрачки не отрывались от моего лица.

Я неумело взял пистолет, четыре пары глаз цепко следили за моими профессорскими пальцами. Я понимал, что если я сделаю хоть одно подозрительное движение, которое можно расценить как будто я снимаю с тайного предохранителя или переключаю с безобидной зажигалки на смертоносные пули, то, как бы они ни расслабились, как бы ни поверили в мою трусость и беспомощность ученого мирового класса, меня настигнет пуля раньше, чем сдвину ствол в нужную сторону.

Глаза княжны расширились, рот округлился. Она в ужасе смотрела в мое лицо, щеки побледнели, ее аристократическая красота стала утонченнее, а голубые жилки на висках напоминали, что там течет голубая кровь.

Мою руку тряхнуло, уши заложило от грохота, я тут же перевел пистолет на Багнюка, дважды нажал курок. Кисть болезненно выворачивало при каждом выстреле. В плече заныло, а когда голова Багнюка тоже окрасилась красным, я, двигаясь как можно быстрее, перевел пистолет на десантника, но тот уже в длинном прыжке оказался за столом. Я успел увидеть исчезающие ноги, повел стволом в то место, где должны быть голова и верхняя часть туловища, трижды нажал курок.

После грохота выстрелов наступила оглушающая тишина. Стелла сидела, замерев, ее огромные глаза не оставляли моего лица. Не думаю, что оно было страшным, все-таки я ученый мирового класса, но явно не осталось таким, как минуту тому.

Голдсмит лежал на полу, под его головой растекалась красная лужа, а Багнюк остался в кресле. Во лбу чернела дыра, которую закупоривало темным угольком, похожим на шлак от антрацита.

Я держал пистолет перед собой, есть еще четыре патрона. То, что десантник захрипел, и даже то, что я наверняка всадил в него через обивку тонкого стола все три пули, еще не значит, что он мертв. Это в кино гад падает мертвым, едва выстрелят в его сторону, но на самом деле даже с простреленным сердцем человек может выжить и, хуже того, может не только драться, но и удавить голыми руками, если вот такой бык, а противник... не бык, скажем так.

Сперва показались ноги в тяжелых ботинках, я удержался от соблазна выстрелить в коленную чашечку: если прикидывается, то дернется, сделал еще шажок, и быстро сунул пистолет в карман, ибо его голова была разбита пулей совсем не так аккуратно, как у Голдсмита. Впрочем, пистолет-пулемет достать уже успел, палец застыл на курке!

Все это длилось считанные секунды. Хоть и звуконепроницаемый подвал, но вот-вот вернется четвертый, что ходил за стаканом воды. Я скользнул взглядом по красной луже в кресле под Багнюком, быстро подхватил его автомат. Тяжелый какой! Бегом вернулся к Голдсмиту и десантнику, подобрал их автоматические пистолеты, если эти чудовища можно назвать пистолетами, подмигнул княжне и бросился к двери.

Пришлось переступить через Голдсмита, его невидящие глаза уставились на меня с немым изумлением. Я буркнул:

– Каков советник, таков и президент.

Княжна наконец пошевелилась, ее побелевшие губы задвигались:

– Мерзавец... какой мерзавец...

– Спасибо, – буркнул я.

– За что?

– Что смолчала. Ты же знала, я не курю.

– Я не знала, – ответила она с отвращением. – От тебя тогда так мерзко пахло, что я не могла разобрать...

– Это когда? – спросил я нагло.

Она начала морщить свой аристократический нос, но я вцепился взглядом в голых красоток на экране дисплея, раздеваются лихо, трясут выменем с оттопыренными дойками. За спиной возмущенно фыркнула княжна, но я уже жадно бросился к компу, мазнул по клаве, скринсэйвер исчез, с готовностью выскочили окошки броузера.

– Нашел время, – прошипело за моей спиной разъяренное, – дурень похотливый...

Краем глазом я видел ее изысканную фигуру, вымя тоже в форме, массажи да всякое такое, вот и дойки торчат так, что едва не прорывают ткань, но пальцы мои уже судорожно бегали по клаве. Старье, а не броузер, как с таким работают, я и то вчера скачал новую версию, правда – бету, но работающую, быстро набрал команду, вышел на ICQ одного моего корреспондента, торопливо напечатал только одно слово: «Воздух!», энтерякнул, ухватил пистолет, ибо за дверью уже слышались шаги отягощенного университетским образованием.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать