Жанры: Научная Фантастика, Альтернативная история » Юрий Никитин » Империя Зла (страница 77)


Я не сказал «культуры», сам все-таки большей частью из того, старого мира, не могу употреблять это слово всуе, когда в руке пистолет, тем более, что культурой называют и примитивные там-тамы дикарей, и грибковую плесень в пробирке...

Он простонал:

– Но... кровная месть?

Я улыбнулся ему, как акула улыбнулась бы карасю:

– А знаешь, кровная месть... в ней что-то есть.

Он прохрипел перехваченным горлом:

– Но даже в исламе... в исламе нет кровной мести!

Его подняли; двое по бокам, один держал за волосы, в еще двое тыкали ему в бока стволы автоматов, как он недавно – моей внучке.

– В русском исламе, – ответил я. – Есть. Или будет.

– Русском... – прохрипел он, – исламе?

Я объяснил, пророки становятся занудами, когда их ловят на этот крючок:

– Пока есть сунниты и шииты, а будут еще и... скажем, олегисты. Это так, по имени князя Олега. Нет, он не был, но как-то же надо назвать особую ветвь мусульманства – русский ислам? И примитивные законы предыдущего общества, за которые уцепятся... хоть гражданские, хоть моральные, у нас не действуют.

Один из десантников, веселый и жизнерадостный, дружески утешил:

– Да ты не ломай голову, дорогой! Долгого суда не будет. Тебя расстреляют либо сегодня к вечеру, либо, самое позднее, завтра утром. Зачем тебе знать про какой-то русский ислам?

Его вбросили головой вперед в заднюю дверь арестантской машины. Следом запрыгнули трое из десантуры, закрыли дверь. Я слышал, как щелкнул замок. Еще один из этих бронированных парней задвинул с этой стороны примитивный, но массивный железный засов, сел к шоферу, и машина умчалась.

В другую машину бравый Гергадзе усадил Анну с Дашенькой. С ними был рослый десантник, немолодой, с нарочито замедленными движениями и цепким взглядом. С ними сидела Стелла, все еще обнимала Анну, что-то нашептывала в ухо.

Я приблизился, во рту сухо, язык царапает горло, прохрипел:

– Езжайте домой...

– А ты? – спросила Анна.

– Ты же видишь... я должен понять, почему все так...

Стелла внимательно посмотрела в мое лицо, кивнула Анне и быстро выбралась из машины.

– Так нефутурологично, – добавила она с издевкой. – Так непредсказано!

Машина сорвалась с места, умчалась, унося Анну и Дашеньку. Десантники, обшарив дом и кухню, с чувством выполненного долга вскакивали в бронетранспортер. Георгадзе посмотрел на меня, на Стеллу, в глазах заблистали веселые искорки:

– У нас газик и вот тот бэтээрик. Что предпочитаете?

Я хмуро посмотрел на Стеллу:

– Тебя на чем подвести к дому? Я еду в Кремль, нам по дороге.

Георгадзе смотрел понимающе, такая женщина, так смотрит, тем более, что я не поехал с семьей... неспроста, неспроста.

Но мою грудь сдавило как железными обручами. Стингеры догоняют самолеты даже на высоте в пять тысяч метров. А самолет Кречета должен был пройти над горами на такой высоте, что можно достать брошенным камнем!

Глава 47

Выжженная пустыня тянулась раскаленная до оранжевого блеска. Изредка багровели пятна красной глины, сухой настолько, что при самом легком дуновении вздымалось пурпурное облачко пыли, зависало надолго в перегретом воздухе, иногда начинало двигаться, а тогда издалека в нем можно было увидеть причудливые минареты, башни джиннов, сказочный город Искрам, разрушенный Аллахом.

Черная скала, которую Аллах, поставил посреди пустыни, нависала гребнем на север, и даже в полдень, когда солнце разит лучами все живое, и от него нет защиты, под скалой всегда была широкая тень. А у самого подножья таился крохотный родничок. Осенью он выбивался на поверхность, но даже сейчас там земля влажная и холодная, и, если разрыть, то можно наполнить солдатские фляги.

Отряд Саида, опытного и нещадного борца с неверными, сделал короткий привал. Полуденную жару стоило переждать в тени, а когда солнце опустится к краю земли, они сделают молниеносный бросок к границе, где гяуры все еще держат в неволе их таджикских братьев.

Саид, пренебрегая жарой, поднялся на вершинку. В бинокль далекие горы так близко, что он едва удержался от детского желания протянуть руку и пощупать заснеженные вершины. Рядом тяжело дышал Файзулла, дальний родственник. Подъем дался ему не так легко, хотя Файзулла на пять лет моложе. Но Саид все эти годы сражался за свободу и веру Аллаха, а Файзулла только месяц тому вернулся из США, где шесть лет учился на хирурга. Неизвестно, как он будет лечить, за это время были погибшие, но раненых не было, однако себя уже едва таскает, задыхается, пот градом катится после пустякового перехода километров в тридцать-сорок...

С Файзуллой рядом шел Джордан. Гяур из грязной страны, он принес пять миллионов долларов, на которые правоверные воины Аллаха купят оружие. Пятеро бойцов несли за спиной «стингеры», уже знакомые муджахедам. Эти вдвое меньше, легче, но штатовец уверяет, что это ракеты последнего поколения, любая догонит и разнесет на мелкие куски любой сверхсовременный истребитель.

Саид тогда еще спросил удивленно, стоит ли тащить восемь сверхмощных ракет, если надо сбить всего лишь один гражданский самолет, Джордан только таинственно улыбнулся, кивнул: стоит.

Сейчас американец с удовлетворением поглядел на часы:

– У нас еще четыре часа в запасе. Прибудем, перекусим... Можно даже по глотку бренди. Самолет пройдет над самыми головами, из пистолета можно.

– Гяур, – сказал Саид презрительно.

Джордан широко улыбнулся:

– Ах да, исламский запрет на спиртное... Много теряете, ребята! Впрочем, я тоже после того, как разнесем этот самолетишко вдребезги.

Он чувствовал радостный трепет во всем теле. Через полчаса они будут на вершине перевала. Там горы почти царапают небесную твердь. Самолету придется протискиваться, едва не задевая брюхом вершины гор. Его маршрут пройдет именно здесь, сведения точнейшие. На экране миникомпьютера видно, как идет самолет президента России. Простой, без брони. А стингеры, что за плечами этих звероватых муджахедов, догонят и разнесут вдрызг любые сверхпрочные и сверхскоростные истребители.

Нет, первый выстрел сделает он сам!

Черная тень протянулась на четыре человеческих роста, под самой скалой сгрудилось два десятка бойцов. Саид, спустившись к своим людям, однако отправил наверх троих. Даже в голой пустыне нужно нести стражу!

Прижавшись к раскаленным камням, став почти неотличимыми от черного гранита, они терпеливо переносили зной, все-таки свой, афганский, привычный сотням тысяч поколений предков, что впитали этот зной в глубину костей, носили в себе.

Их темные, как спелые оливы, глаза настороженно посматривали то на раскаленное до синевы небо, то на далекую линию горизонта, где иногда вставали смерчи, иногда же возникали призрачные мечети, дворцы, оазисы. В небе могут из призрачной синевы появиться как истребители, так и боевые вертолеты противника, посмевшего избрать для пути к Аллаху иную дорогу.

В нагрудном кармане Саида

пискнуло. Он нехотя вытащил телефон:

– Слушаю.

– Саид, – сказал неторопливый голос наблюдателя, – к нам двигается какой-то шурали.

– Один? – не поверил Саид.

– Один, – подтвердил голос.

– Не мерещится? Ничего не накурился?

Он спрашивал ядовито, ибо чтобы попасть к ним, нужно было пройти через раскаленные пески, а там и верблюды падают от зноя. А шурали, судя по словам Хаббара, идет пешим.

– Он один, – равнодушно сказал Хаббар.

– Как далеко?

– Еще несколько шагов, и наступит тебе на голову.

Саид выругался, ухватился за автомат, гаркнул зло:

– Почему не сказал раньше?

– Он без оружия, – последовал ответ. – И в лохмотьях. Еле тащится. Я ж не думал, что ты так страшиться одного измученного русского!

Саид, снова выругавшись, с автоматом в руках вышел из тени. Впереди никого, раскаленные пески тянутся до самого горизонта, но когда начал огибать скалу, увидел тяжело ковыляющего в их сторону человека. Тот сильно припадал на правую ногу, голова была цвета золотого песка, Саида даже передернуло от этого болезненного цвета, ибо здоровый человек черноволос и смугл, а этот мало того, что бел, как рыба, еще и с такой отвратительной кожей, что от настоящего солнца покраснела и вздулась пузырями. Лицо франка от солнечного жара распухло, глаза как щелки, губы почернели и полопались, а кровь уже запеклась на подбородке.

Саид поднял автомат. Щелчок затвора прозвучал как выстрел, сухой и злой, словно на солнцепеке переломили ствол саксаула.

– Стой!

Европеец, не слыша, двигался вперед, как старая заведенная игрушка, что вот-вот сломается. Саида передернуло, когда заметил засохшие струйки крови, что тянулись из ушей русского, теперь он уже не сомневался, что этот шурали – русский.

– Стой, – повторил он.

Ступни русского распухли и почернели, покрытые коркой засохшей крови, но правая нога была сплошным кровавым месивом. При каждом шаге на твердой каменистой земле оставалось красное пятно. На распухшем от страшного жара лице нельзя было разобрать, скривился ли от боли, или же настолько отупел от дикого жара, что в голове ничего не осталось кроме тупого стремления куда-то двигаться.

Саид ткнул русского в грудь автоматом, заставил остановиться. Спросил громко, как у глухого:

– Что ты хотел, франк? Если шел за смертью, ты ее нашел.

А Файзулла добавил с насмешливым сочувствием:

– Да и стоило тащиться так далеко?

Боевики с брезгливым сожалением смотрели на этого больного человека, совершенно не способного, как требуется от любого мужчины, к переходам под жарким солнцам, в ходьбе по горным дорогам. За окровавленными ступнями тянется настолько широкий кровавый след, что у нем уже не должно остаться крови...

Саид тоже смотрел на русского с горделивым презрением. Он был весь как высечен из гранита, ладный и крепкий, с блестящими мышцами, веселый и белозубый, кипящий силой и молодостью.

Рядом стоял, положив руки на ствол автомата Атанбек. Темный, как прогретый солнцем валун, гибкий, как виноградная лоза, что жадно пьет солнце, он стоял красивый и полный сил, вовсе не чувствуя страшного жара, не взмокший, в ладно подогнанном комбинезоне, с засученными рукавами.

– Я искал вас, – прохрипел человек.

Он сделал еще шаг, пошатнулся. Его пересохшие губы, что не размыкались уже неизвестно как долго, лопнули от движений. Темно-красные капли вздулись, но не побежали струйками, а потекли нехотя, толстые, как напившиеся крови пиявки.

Саид понял, что кровь загустела от обезвоживания, этому сумасшедшему осталось жить всего несколько часов.

– Ты нас нашел, – согласился он. – А теперь скажи, зачем искал и – умри.

Мужчина упал на колени, пошатался, но огромным усилием удержался и так, на коленях, заговорил механическим голосом, хриплым и изломанным зноем и жаждой:

– Я старший сержант подразделения краповых беретов... Петро Данилюк. В моем взводе был Марат Ильясов... мусульманин. Он не ел сало, а я его заставлял... Как заставлял?.. Это в камере пыток можно держаться, когда из тебя рвут мясо раскаленными крючьями.. но не в казарме, когда все спят или идут в город, а ты моешь пол или чистишь отхожее место... Изо дня в день, из месяца в месяц... Я сломил его, он плакал, но ел сало. И я счел, что сделал доброе дело... Но через год вернулся в свой город, где мой лучший друг плюнул мне в лицо...

Все толпились, слушали с жадным интересом, в тишине слышно было только сдавленное от ярости дыхание, щелчки взводимых затворов, да лязг ножей, что выдергивали из ножен. Саид спросил страшным голосом:

– То был мусульманин?

– Нет.

– А кто?

– Мой земляк из Перми. Я ему врезал и перестал с ним общаться, но потом были еще и еще. А мой школьный учитель... я его любил и уважал, закрыл передо мной дверь. Я всем рассказывал, как можно мусульман научить есть сало и сделать их людьми, и как-то один из очкариков ударил меня по лицу. Я нанес удар... и скрылся, потому что за переломанную шею... Но я ощутил что-то... и пришел к одному из тех, кто знает вашу веру... рассказал все... а он мне начал рассказывать, начиная от того, как ваш пророк пас ослов...

Голос его становился все невнятнее, слова давались с трудом. Вязкая кровь безобразными наплывами, похожими на сгустившуюся нефть, застыла под нижней губой, заполнив впадину до подбородка.

Все молчали, даже затворы не щелкали. Впрочем, пули уже были в стволах, а рукояти ножей зажаты в дрожащих от ярости ладонях.

– И как ты оказался здесь? – спросил Саид.

– Я искал вас...

– Зачем?

– Чтобы умереть...

Саид посмотрел на небо, по сторонам:

– Откуда ты пришел?

– Из Карчугера...

За спиной Саида послышался недоверчивый говор. Даже опытный кочевник не решает пуститься в путь через эти гиблые пески без каравана. А этот прошел сам.

Саид перевел взгляд на ноги бывшего сержанта краповых беретов. Теперь, когда тот стоял на коленях, распухшие ступни стали видны во всей своей израненности. Не просто разорваны острыми камнями, а истерты до костей. Он не истек кровью лишь потому, что обезвоженный организм плохо расставался с кровью, она тут же загустевала прямо в ранах, а когда израненными ступнями наступал на острое, камень лишь обагрялся кровью, но на следующем шаге второй камень уже был чист.

Файзулла сказал, блестя живыми глазами:

– У меня есть болеутоляющее! Я сейчас сделаю уму укол.

Саид с неприязнью оглянулся на побывавшего в США:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать