Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Четвертая рука (страница 3)


«Они что там, в нью-йоркской редакции, оглохли и ослепли?» — думал Патрик Да эта вдова на больничной койке — просто находка! К тому же Уоллингфорду по-прежнему хотелось поместить эту историю в более широкий контекст — рассказать, например, о судьбе маленьких артистов, которых родители продают в цирк.

А что, если воздушную гимнастку тоже когда-то продали? Как и ее покойного мужа? Попытались спасти малыша от голода и унижений только для того, чтобы под куполом цирка он встретил свою судьбу: принял в свои руки жену, летевшую с высоты в восемьдесят футов, и погиб. Вот что действительно важно!

Но вместо этого Патрику пришлось задавать дурацкие вопросы шталмейстеру, долдонившему одно и то же, и торчать возле клетки, где ревели голодные львы. Клетка с хищниками — самый избитый образ цирка, но в нью-йоркской редакции почему-то восприняли ревущих львов как «весьма колоритный фон».

Ничего удивительного, что интервью со шталмейстером казалось Патрику куда более пресным, чем ночь, проведенная с немкой-звукооператором. Бригитта (с двумя «т») в своей маечке без бюстгальтера произвела сильное впечатление на мясников-мусульман: те просто остолбенели, восприняв ее наряд — точнее, отсутствие некоторых деталей — как оскорбление. Их физиономии, выражавшие страх, любопытство и возмущение, могли бы добавить в сюжет куда больше «местного колорита», чем заунывные жалобы шталмейстера.

Мясники были настолько ошарашены, что, казалось, приросли к месту. А между тем сырое мясо, доверху заполнявшее их деревянные тележки, источало сладковатый запах, который вызывал бесконечное отвращение у большей части циркачей — индусов-вегетарианцев. Львы тоже учуяли мясо и метались по клетке.

Когда же львы стали порыкивать, оператор навел на них камеру, а Патрик Уоллингфорд для пущей убедительности прижал микрофон к прутьям клетки. Концовка получилась куда более «забойной», чем они рассчитывали.

Мелькнула, просунувшись сквозь прутья, огромная лапа, и острые львиные когти впились в левое запястье Уоллингфорда. Тот выронил микрофон и мгновенно оказался прижатым к клетке, больно ударившись левым плечом о стальные прутья. А его левая кисть и часть предплечья исчезли в львиной пасти.

Поднялся страшный гам, два других льва бросились на сокамерника, надеясь урвать у него добычу. Дрессировщик — он всегда находился поблизости — попробовал вмешаться, охаживая львов по морде лопатой. Уоллингфорд вспомнил, что уже видел эту лопату: несколько минут назад ею убирали львиный помет.

Патрик смог дойти до тележек с мясом и там уже полностью отключился; неподалеку грохнулась в обморок — очевидно, из солидарности — Бригитта (с двумя «т»). Но, к сожалению, молодая немка упала не рядом с тележкой, а прямо в нее, чем привела мусульман в крайнее замешательство. Впрочем, впоследствии Бригитта обнаружила, что, пока она валялась без чувств на кусках сырого мяса, у нее украли любимый набор рабочих инструментов.

Вдобавок, гневно утверждала она, ее, бесчувственную, «кто-то лапал» — об этом свидетельствовали многочисленные синяки на обеих грудях, следы чьих-то похотливых пальцев. Однако среди кровавых пятен на ее майке никаких отпечатков пальцев не обнаружили. (Пятна были от мяса.) Скорее всего, синяки у Бригитты на груди появились после ночи, проведенной с Патриком Уоллингфордом. Кто бы ни был наглец, посмевший срезать у нее с ремня набор инструментов, лапать ее за грудь у него явно не хватило пороху. А к радионаушникам и вовсе никто не притронулся.

Уоллингфорда быстренько оттащили от клетки. Он по-прежнему не осознавал, что лишился левой кисти, но видел, что львы в клетке все еще из-за чего-то дерутся. Внезапно ему в ноздри ударил сладковатый запах сырой баранины, и, подняв глаза, он увидел рядом с собой мясников-мусульман, которые, точно зачарованные, смотрели на его нелепо болтавшуюся руку. (Лев дернул с такой силой, что выбил ему плечо из сустава.) Патрик тоже взглянул на свою руку и заметил, что часов на ней нет. Впрочем, эта потеря его не слишком огорчила, часы были подарком жены. Он смотрел, не понимая, что часам попросту не на чем держаться — его левая кисть вместе с частью предплечья исчезла в пасти льва.

Не обнаружив среди мясников ни одного знакомого лица, Уоллингфорд, конечно же, попытался отыскать глазами Бригитту (с двумя «т») — ему хотелось увидеть ее взволнованное лицо и любящий взгляд. Но увы! Молодая немка лежала, отвернувшись, в тележке с мясом.

Патрик слегка утешился, увидев профиль оператора, который даже в такую минуту умудрился не позабыть о своих обязанностях. Истинный профессионал, он протиснулся к клетке и методично продолжал снимать, какльвы делят то немногое, что осталось от руки Уоллингфорда. Да уж, концовка получилась эффектной, ничего не скажешь!

Больше недели перед глазами Патрика стояла одна и та же страшная картина: львы, грызущие его левую кисть. Почему-то ему вспомнилась загадочная фраза, которую произнесла его научная руководительница, когда решила с ним порвать. «Какое-то время мне даже льстило, — сказала она, — что мой любовник может во мне полностью раствориться. Но потом я поняла, что в тебе так мало тебя, что ты растворяешься в любой женщине». Он силился понять: что, собственно, она имела в виду? И почему он вспомнил эти слова именно теперь, когда лев отгрыз ему руку?

Впрочем, больше всего

он был огорчен тем, что как раз в те самые тридцать секунд, за которые лев разделался с его рукой, сам он, Патрик Уоллингфорд, выглядел далеко не лучшим образом. Впервые в жизни он испытал чудовищный, унизительный страх. А позднее начались нестерпимые боли.

Как ни странно, тот самый министр, защитник прав животных, умудрился использовать историю со львами в своих целях, заявив о дурном обращении с четвероногими артистами. Каким образом история с отъеденной рукой свидетельствовала о дурном обращении с хищниками, Патрик так и не понял.

Ему по-прежнему не давали покоя жуткие финальные кадры: весь мир видел, как он вопит и корчится, раздавленный болью и страхом; он даже обмочился, хотя уж этого-то ни один телезритель, конечно, разглядеть не сумел. (Патрик был в плотных черных джинсах.) Тем не менее Уоллингфорд сделался объектом сострадания миллионов людей, имевших сомнительное удовольствие созерцать на экране эту позорную сцену.

Даже пять лет спустя, когда Уоллингфорд вспоминал о случившемся, первыми всплывали в его памяти те ощущения, какие он испытал после приема одного местного анальгетика. В США это лекарство не продавалось — во всяком случае, так сказал индийский врач. С тех пор Уоллингфорд все старался выяснить, что же это было такое.

Как бы ни называлось это средство, оно расширяло и высвобождало сознание, приподнимая его над болью. Благодаря индийскому анальгетику Патрик воспринимал случившееся с ним отстраненно, словно все это произошло с кем-то другим. Проясняя сознание, лекарство не только успокаивало боль — его действие было значительно шире.

Доктор Чотья, лечивший Патрика, дал ему это снадобье, заключенное в темно-синие капсулы, строго-настрого приказав:

— Ни в коем случае не принимайте более одной капсулы сразу, мистер Уоллингфорд. Только одну — и не чаще двух раз в сутки! — Доктор Чотья был парс-огнепоклонник. — Это лекарство не только снимет боль, — продолжал доктор, — но и навеет вам чудесные сны. Но даже не думайте принимать одновременно две капсулы! Вы, американцы, вечно глотаете таблетки горстями. А с этим лекарством шутить нельзя.

— А как оно называется? У него, я полагаю, есть какое-нибудь название? — допытывался Уоллингфорд.

— Примете хотя бы одну капсулу, и вам уже не захочется запоминать, как оно называется! — бодро воскликнул доктор Чотья. — К тому же в Америке этого названия вы никогда не услышите: ваши чиновники ни за что не одобрят такое лекарство!

— Почему? — спросил Уоллингфорд, все еще не решаясь проглотить темно-синюю капсулу.

— А вы попробуйте, и сами все поймете! — отчего-то совсем развеселился парс. — Поверьте, ощущения превосходные!

Но Патрику, хоть он безумно страдал от боли, все же не хотелось отправляться в путешествие по неизвестному маршруту.

— Нет уж, сперва объясните мне, — упрямо потребовал он, — отчего наши специалисты никогда не одобрят его применение?

— Очень просто: у этого анальгетика есть весьма забавный побочный эффект, — засмеялся доктор Чотья, — а ваши суровые чиновники не любят, когда жизнь больных становится веселее. Ну, довольно! Принимайте, пока я не передумал и не назначил другое лекарство!

Приняв пилюлю, Патрик погрузился в сон — впрочем, возможно, это и не было сном. Он все воспринимал слишком ясно и отчетливо. Подсказывало ли ему что-нибудь, что сон этот — провидческий? Разве можно заранее знать, что видишь будущее?

Уоллингфорду казалось, что он плывет в воздухе над небольшим темным озером. Видимо, он прилетел сюда на самолете, иначе в эти глухие края не добраться, но самого самолета не видел и не слышал. Каким-то неведомым образом он медленно и плавно спустился к самой воде и увидел, что озеро со всех сторон обступают деревья с темно-зелеными кронами — ели и сосны. Сосен было особенно много, и все с очень светлыми стволами.

Никаких скал или каменистых выступов он не заметил. Это не походило ни на озеро в штате Мэн — там Уоллингфорд мальчишкой жил в летнем лагере, ни на озеро Гурон в канадской провинции Онтарио — его родители как-то летом снимали домик в Джорджиан-Бей. Нет, приснившееся озеро было Патрику совсем не знакомо.

Над темной водой тянулись длинные мостки; кое-где к сваям были привязаны лодки. Уоллингфорд заметил также лодочный сарай. Но сильнее всего было ощущение нагретых солнцем шершавых досок причала, на которые он улегся, подстелив под голую спину полотенце. Самого полотенца он, впрочем, не видел, как не видел и самолета, на котором прилетел к озеру, — лишь чувствовал что-то между спиной и досками.

Солнце, казалось, только что село, доски причала еще хранили тепло. Патрик видел отчетливо только озеро с темной водой и сумрачные деревья; все остальное присутствовало лишь в ощущениях.

Например, ощущение воды, хотя вроде бы он не купался. Но чувствовал себя так, словно долго плавал, и кожа его, подсыхая на теплых досках причала, еще помнила прохладу озерных глубин.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать