Жанр: История » Алан Мурхед » Борьба за Дарданеллы (страница 17)


Тут начала прибывать эскадрилья самолетов под командованием коммодора авиации Самсона. С ней флот надеялся значительно улучшить качество обнаружения вражеских орудий.

Де Робек также писал Гамильтону, что ездил на Лемнос для инспекции 2000 морских пехотинцев и 4000 австралийских и новозеландских солдат, которые уже переправились туда. Он призывал Гамильтона не отводить эти войска назад в Египет для перегруппировки, как это планировалось, потому что это могло произвести плохое впечатление на Балканах как раз в тот момент, когда флот готовился возобновить свои атаки. «Мы готовимся для нового броска, — говорил он, — и никак не в разбитом или унылом состоянии».

Гамильтон не разделял эту уверенность. Он был глубоко тронут виденным во время сражения 18 марта, и, может быть, на него повлиял вид разгромленного «Инфлексибла», ползущего назад в Тенедос. Возможно, сказалось влияние Бёдвуда, который с самого начала не верил, что флот сможет сделать эту работу в одиночку. Другие мысли — даже простое рыцарское стремление помочь флоту — тоже могли владеть им, но в любом случае он отправил 19 марта Китченеру следующее послание:

«Я с огромной неохотой пришел к заключению, что пролив вряд ли возможно захватить одними лишь линкорами, как это когда-то представлялось вероятным, и что, если мои войска должны принять в этом участие, их действия не будут иметь форму вспомогательной операции, как ожидалось ранее. Роль армии будет много большей, нежели просто высадка десанта для уничтожения фортов, это должна быть серьезная и подготовленная военная операция, проводимая во всю силу, так чтобы открыть флоту проход».

Китченер ответил с удивительной энергией: «Вы знаете мое мнение, что Дарданеллы должны быть взяты и что, если для расчистки пути потребуется крупная операция вашими войсками на Галлиполийском полуострове, эта операция должна быть подготовлена после тщательного анализа местной обороны и проведена».

Такой была ситуация на 21 марта — флотское командование все еще считало, что флот в состоянии самостоятельно прорваться через пролив, а армейское командование было уверено, что не может.

На следующее утро, 22 марта, де Робек решает отправиться на «Куин Элизабет» на остров Лемнос для проведения совещания с Гамильтоном. Эта встреча окутана какой-то мистерией, потому что ни один из последовавших отчетов о происшедших событиях не согласуется друг с другом. Кейс был занят подготовкой к новой морской атаке и не присутствовал на ней, но уверяет, что там не обсуждалось ничего, кроме будущих военных перемещений. На «Куин Элизабет» собрались Гамильтон, Бёдвуд и Брайтуайт от армии и де Робек с Вемиссом от флота.

Версия Гамильтона такова: «Лишь только сев за стол, де Робек заявил нам, что для него сейчас совершенно ясно, что он не сможет прорваться через пролив без помощи всех моих войск. Еще до того, как мы поднялись на борт, Брайтуайт, Бёдвуд и я договорились о том, что независимо от нашего мнения мы должны предоставить морякам возможность самим разобраться в своей работе, не говоря ни за, ни против наземных или десантных операций, пока моряки сами не обратятся к нам и скажут, что отказались от идеи форсирования пролива силами одних моряков. Они так и сделали. Быть беде (для нас).

Несомненно, у нас были свои соображения. Берди (Бёдвуд) и мой собственный штаб не одобряли идею рисковать на минах кораблями стоимостью в миллионы фунтов. Колеблющиеся, которые всегда косят сено в непогоду, развили очень бурную активность после потопления трех боевых кораблей. Предположим, что флот сможет прорвать блокаду пролива ценой потерь еще одного или двух линкоров — как же корабли с нашими войсками будут следовать за ним? А корабли с имуществом и припасами? А угольщики?

Это заставило меня изменить мнение. Во время сражения я телеграфировал, что шансы у флота пробиться самостоятельно невысоки, но потом де Робек, человек, которому положено знать, дважды заявляет, что он считает, что шанс есть. Если бы он придерживался своего мнения на том совещании, то я был готов, как солдат, не придавать значения этому брюзжанию по поводу транспортных судов с войсками. В течение нескольких часов после появления наших линкоров в Мраморном море Константинополь должен сдаться, развернуться и удирать со всех ног. Память об одной-двух отживших шестидюймовках в Ледисмите подсказала мне, что будет ощущать Константинополь, когда будут перерезаны железнодорожные и морские коммуникации, а вселяющие ужас батареи де Робека обрушат ливень снарядов на толпы нищего народа. При хорошем ветре этот очаг зла взорвется, как Содом и Гоморра в раздуваемых ветром языках пламени.

Но как только адмирал заявил, что его линкоры не способны сражаться без помощи извне, уже не оставалось точки опоры для взглядов пехотинца.

А посему дискуссия не состоялась. Мы сразу же обратились к карте местности».

Этот рассказ не совпадает с тем, что знал Кейс о взглядах де Робека до времени совещания, и не совпадает с содержанием телеграммы, которую адмирал отправил в Лондон по окончании встречи.

«Я не считаю атаку 18-го решающей», — писал он, — но, встретив генерала Гамильтона 22-го и услышав его предложения, сейчас я склонен считать, что для получения более значимых результатов и достижения цели кампании нужна совместная операция... Сейчас атаковать Нэрроуз силами флота было бы ошибкой, поскольку это ухудшит выполнение лучшего и большего

плана».

Иначе говоря, де Робек решил отказаться от идеи морской атаки лишь после того, как услышал предложения Гамильтона.

Что бы здесь ни было истиной — то ли Гамильтон отвлек де Робека от атаки силами флота, то ли де Робек сам предложил армии подключиться к операции для оказания помощи, — важно тут то, что 22 марта адмирал изменил свой образ мыслей. Он пришел к выводу, что флот ничего не может поделать, пока армия, ныне разбросанная по Средиземноморью, не соберется и не подготовится к высадке десанта.

Можно себе представить, какие мысли владели де Робеком. Раны, полученные 18 марта, начали ныть и причинять боль. Для моряков поколения де Робека потеря линкоров являлась ужасной вещью, при этом не важно, какими бы старыми и отсталыми они ни были. Большую часть своей жизни они проводили на палубах этих кораблей, которые были их домом, и с годами у моряков выработалась не только привязанность к кораблям, но и гордость за них. На флоте традиционно корабль считался более ценным, чем человек: безразлично, ценой скольких жизней, но капитан обязан постараться спасти свой корабль. А тут за несколько часов три из самых больших кораблей флота, носящие знаменитые имена, ушли на дно.

К тому же де Робеку была прекрасно известна оппозиция Фишера дарданелльской авантюре. Может быть, Черчилль пока осаживает старого адмирала, но не вечны же молодые и восторженные первые лорды. Фишер является символом флота, его постоянства и его традиций, да и сам по себе это прекрасный человек. Он всегда утверждал, что флот вряд ли прорвется через пролив без поддержки армии, и вот эти три потопленных линкора подтверждают его правоту. Предположим, потеряем еще три линкора, если возобновим атаки? Это легко может произойти. И что Фишер скажет на это?

Был еще один важный момент. Де Робек очень надеялся, что, как только он войдет в Мраморное море, Гамильтон высадится в Булаире, в узкой части полуострова, и что турецкая армия, оказавшись отрезанной, сдастся. Поэтому перестанет существовать угроза важным коммуникациям флота через Дарданеллы. Но на совещании Гамильтон объявил, что это неосуществимо. Он сам плавал к Булаиру на «Фаэтоне» и видел своими глазами сеть окопов. Сейчас Гамильтон вносил предложение высадиться на оконечности полуострова и пробиваться оттуда. Это полностью меняло положение флота. Это означало, что внезапного разгрома турок не будет. Они будут продолжать удерживать Нэрроуз и угрожать транспортным судам, проходящим через пролив. Действительно, из Мраморного моря флот мог атаковать вражеские форты с тыла. Но сколько времени потребуется на их уничтожение? Сколь долго флот будет находиться в изоляции в Мраморном море без угля и боеприпасов? И «Гебен» по-прежнему цел и невредим. Две недели? Три недели?

Конечно, задержка с возобновлением атак с моря в ожидании готовности армии таила серьезную опасность. С каждым уходящим днем турки приходили в себя от бомбардировки 18 марта, и надо было взглянуть на эти новые траншеи, которые каждое утро появлялись на скалах, чтобы догадаться, что прибыли новые подкрепления. Ну и что теперь, сколько надо дожидаться? Гамильтон считал, что ему понадобятся три недели для полной готовности. Если бы Китченер, как и первоначально намеревался, позволил в начале февраля 29-й дивизии отплыть, войска были бы уже здесь и было бы совсем другое дело. Но 29-я все еще находилась далеко в море, на том конце Средиземноморья[4], и Гамильтон не намеревался атаковать без нее — и к тому же Китченер намеренно запретил ему делать это.

Бёдвуд не соглашался с Гамильтоном. Он заявлял, что, может быть, стоит, пользуясь шансом, высадить десант теми силами, которые можно наскрести на Лемносе. Но при более глубоком анализе выяснилось, что не хватало всего подряд, начиная с орудий и кончая плавающими средствами. Более того, на приходящих из Англии транспортах грузы уложены в дичайшем беспорядке: лошади на одном корабле, упряжь — на другом, орудия загружены без передков и отдельно от снарядов. Никто в Англии не имел представления, есть ли дороги на Галлиполийском полуострове или нет, а потому на борт было загружено некоторое количество бесполезных грузовиков. Высадка в таких условиях на вражеском песчаном берегу — дело весьма опасное. А на Лемносе не было никаких средств для перекладки грузов. Поэтому сейчас ничего не оставалось, кроме как вернуть все назад в Александрию и привести весь личный состав и технику в подобие боевого вида. При условии, что административный персонал прибудет вовремя, Гамильтон рассчитывал, что армия будет готова к высадке на Галлиполи где-то в середине апреля: скажем, 14-го. В этом случае армия и флот смогут атаковать вместе и одновременно.

На этом и завершилось совещание 22 марта.

Вернувшись на «Куин Элизабет» и узнав новости, Кейс пришел в негодование. Он умолял де Робека изменить планы. Он доказывал, что новый отряд тральщиков избавит их от всех проблем и они будут готовы к прорыву. Задержка будет фатальной для армии.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать