Жанр: История » Алан Мурхед » Борьба за Дарданеллы (страница 55)


Только вечером 7 августа британцы наконец начали продвигаться через соленое озеро, но им удалось взять лишь Шоколадную гору. Они захватили ее смелой атакой, преодолев все колебания и сомнения, владевшие ими в этот день, и прошли еще четверть мили и взяли также Зеленую гору. Теперь они находились в одной-двух милях от главных высот, являвшихся целью всего наступления, и турецкие посты разбегались перед ними. Однако так случилось, что ни один из британских бригадиров, участвовавших в этом бою, не пошел вперед с авангардными частями. Они оставались в двух милях в тылу. И потому войска не получили приказов на дальнейшие действия. Вместо преследования турок, они уселись и стали ждать. Когда наступила ночь, весь контакт с врагом был потерян.

Теперь вся командная цепочка была полностью разорвана. Генерал Хаммерсли не мог принять никакого серьезного решения, даже если бы и хотел этого, потому что он не знал, что Шоколадная гора была взята задолго до полуночи, а новость о Зеленой горе дошла до него лишь на следующее утро. Стопфорд продолжал свою фактическую изоляцию на борту «Джонквила» весь день, а штаб на Имбросе был еще более недосягаем. Гамильтон, невероятно довольный тем, что новая армия высадилась, предполагал, что она достигнет холмов до наступления утра 7 августа, а новости из вторых рук, которые он получил с АНЗАК и с кораблей, вернувшихся из Сувлы, создали у него впечатление, что все идет хорошо. А потому для него определенным шоком стало первое сообщение от Стопфорда, пришедшее в середине дня. «Как видите, — говорилось в нем, — мы смогли лишь чуть-чуть продвинуться от берега». В это трудно было поверить. Но Гамильтон успокоился, когда обратил внимание на то, что требовалось какое-то время, чтобы сообщение дошло до него, и доклад касается ситуации, возникшей вскоре после восхода солнца 7 августа. С тех пор наверняка, рассуждал он, должно начаться наступление. Но когда затем с «Джонквила» не поступило ни одного донесения, в нем начала расти тревога. Чуть после 16.00 он отправил Стопфорду сигнал, требуя идти вперед. И на это ответа не последовало.

Таким образом, за двадцать четыре часа в Сувле произошли очень небольшие изменения. Войска продвинулись в глубину на какие-то две мили, а генералы оставались на тех же самых местах — Хаммерсли на берегу, Стопфорд на «Джонквиле», а Гамильтон — на Имбросе. Единственным новым фактором явилось то, что турки, выведя из строя около 1600 британских солдат и офицеров, что превышало их собственную численность, отступили, и теперь равнина Сувла была свободна.

В этой ситуации была какая-то насмешка, что-то настолько ненормальное, что нельзя объяснить лишь одними неудачами и ошибками, имевшими место в тот день: главнокомандующим, который мерил шагами свой кабинет в штабе на Имбросе, когда мог бы тоже поспать; Стопфордом, лежавшим на кровати в море, когда он должен был вовсю бодрствовать на берегу; высадкой на рассвете неоперившихся юнцов вместо бывалых воинов; назначением старых по возрасту, неумелых военачальников; излишней секретностью, из-за чего многие не знали того, что должны были знать; жаждой, жарой и необозначенными рифами у берега. Перед лицом столь многочисленных помех операция и не могла быть успешной, но все же не до такой степени. Кажется, что был упущен какой-то фактор, который не был учтен — не учтен какой-то элемент везения, какой-то сверхъестественный случай, какая-то дьявольская цепочка совпадений, которой никто не ожидал. И все же этот десант отличался от апрельского. Уже не было ощущения, что это ненадежное дело, что небольшие изменения в плане выправят ситуацию. Вместо этого было сильное чувство неизбежности; каждое событие совершенно неумолимо ведет к следующему, и не имеет значения, был ли Гамильтон в постели или нет, сошел ли Стопфорд на берег или оставался на «Джонквиле», вели ли бригадиры свои части в этом или ином направлении — результат был бы тем же самым. Учитывая этот комплекс обстоятельств, все должно было привести операцию к предписанному судьбой финалу.

Но когда пала ночь 7 августа, этот конец еще не был виден. Никто не терял надежды, все было как раз наоборот. Все испытали огромное облегчение оттого, что высадка прошла успешно, а генералы были уверены, что, если им дадут немного времени, чтобы привести все в порядок, они смогут продолжать наступление.

Ночь была холодная и совершенно тихая. Где-то на юге, на секторе АНЗАК, без перерыва грохотала артиллерия, но на Сувле не выстрелила ни одна пушка. Не было предпринято ни одной попытки выдвинуть вперед патрули либо от Шоколадной горы, либо вдоль Киреч-Тепе, и нигде враг не входил в контакт с десантниками. 8 августа, вскоре после 5.00 утра, когда взошло палящее солнце, сцена событий оставалась такой же, как и предыдущим вечером. Равнина была по-прежнему пустынна, не было слышно никаких ружейных выстрелов, а на высотах Текке-Тепе все так же не было турок. Вильмер сосредоточил своих солдат вокруг Анафарта-Сагир, на юге, в уверенности, что в любой момент британцы нанесут по нему настоящий, концентрированный удар.

И на самом деле у Хаммерсли на уме было что-то подобное, и рано утром он отправился на Сувлу, чтобы посоветоваться с бригадирами. Его, однако, обескуражили, заявив, что солдаты слишком устали, чтобы двигаться вперед. А когда генерал ничего не услышал от Стопфорда, он вообще отказался от идеи наступления.

Действия Стопфорда в то утро 8 августа были аналогичными: через несколько минут после 7.00 утра он послал сигнал Магону на Киреч-Тепе окапываться. В 9.30 он отправляет поздравления своим генералам, а в десять сообщает Гамильтону о своем удовлетворении ходом событий. «Учтите, — говорит он, — что генерал-майор Хаммерсли и войска под его командованием заслужили огромные

похвалы за результат, достигнутый в борьбе с ожесточенным сопротивлением и невзирая на большие трудности. — И добавляет: — А теперь я должен закрепиться на занятом рубеже».

Гамильтон озадачен. Что там, черт побери, происходит на Сувле? Уже более двадцати четырех часов на берегу находятся свыше 20 000 человек, а из докладов авиации он знал, что перед ними нет никаких серьезных препятствий. А Стопфорд, похоже, весьма доволен, но все еще не наступает. Считалось, что туркам понадобятся тридцать шесть часов, чтобы перебросить подкрепления с Булаира, а сейчас, утром 8 августа, осталось максимум шесть-семь часов. Он послал за полковником Эспиналем и отправил его на Сувлу с поручением выяснить, в чем дело.

Эспиналю передали приказ незадолго до 6.00 утра, и он тут же вместе с полковником Хэнки бросился к докам на Имбросе, но только в 9.30 ему удалось найти тральщик, чтобы отправиться на материк. Прошло еще два часа, пока они добрались до залива Сувла и там с изумлением увидели сцену на берегу. Потом они рассказывали, что картина была точь-в-точь как в выходной день в Англии. В дрожащем летнем воздухе не было слышно ни звука. На ласковых волнах качалось множество лодок, а на берегу раздетые солдаты сотнями купались в море и готовили еду на кострах. В глубине материка за соленым озером царила полная тишина. Никто никуда не спешил, никто не выглядел озабоченным, кроме группы солдат, копавших длинную траншею вдоль берега. «Кажется, вы занялись благоустройством», — заметил Хэнки стоявшему рядом штабисту. «Мы собираемся оставаться здесь надолго», — был ответ.

Этой приятной атмосфере могло быть лишь одно объяснение — мол, холмы взяты, а до фронта далеко, — и Эспиналь с Хэнки сошли на берег в более радостном настроении. Оставив Хэнки на берегу, Эспиналь сразу же отправился в глубь участка в поисках Стопфорда. Однако не успел он пройти нескольких шагов, как к нему подбежал офицер-артиллерист и сказал, что тут надо быть осторожным, потому что рядом — линия фронта. Она была от них в каких-то ста метрах.

«Но где же турки?» — спросил Эспиналь.

«Нет никаких турок, но мы не получали никаких приказов заранее, а командир корпуса все еще на борту „Джонквила“.

Тут Эспиналю показалось, что лучшее, что можно предпринять, — это отыскать штаб 11-й дивизии, и им указали на полоску песка на южном берегу залива. Там им сразу же рассказали разочаровывавшую истину. Генерал Хаммерсли во весь рост лежал на земле, обхватив голову руками, и было ясно, что он все еще не пришел в себя от обстрела своего штаба и от натиска событий с момента десанта. Армия все еще была прикована к берегу. Так случилось, что от Стопфорда только что пришла телеграмма, в которой им предлагалось наступать, но в ней также говорилось: «Ввиду отсутствия адекватной артиллерийской поддержки я не хотел бы, чтобы вы атаковали укрепленные позиции, упорно обороняемые противником». В этих обстоятельствах и Хаммерсли, и Магон решили, что будет лучше не идти вперед, пока не прибудут пушки. Хаммерсли заявил, что солдаты смертельно устали, что понесены тяжелые потери. Возможно, на следующий день они смогут наступать.

Уже было далеко за полдень, и Эспиналь, не на шутку встревоженный, отправился к Стопфорду на его «Джонквил». Последовавшая за этим сцена явилась одним из худших моментов всей кампании, и Эспиналь сам описал ее в официальном документе:

«Прибыв на борт „Джонквила“ примерно в 15.00, Эспиналь нашел генерала Стопфорда на палубе. Тот находился в приподнятом состоянии духа и сразу подошел поприветствовать прибывшего офицера. „Итак, Эспиналь, — сказал он, — солдаты отлично поработали и были великолепны“. — „Сэр, но они так и не достигли холмов!“ — ответил Эспиналь. „Еще нет, — ответил Стопфорд, — но они уже на берегу“.

Эспиналь заявил, что был уверен, что сэр Ян будет огорчен тем, что высоты все еще не взяты, и умолял его отдать приказ о немедленном наступлении до того, как вражеские войска с Булаира смогут опередить британцев.

Генерал Стопфорд ответил, что полностью осознает важность потери времени, но, пока солдаты не отдохнут и пока на берегу не окажется больше орудий, никакое наступление невозможно. Он намеревался отдать приказ о новом наступлении на следующий день».

* * *

Эспиналь оказался в деликатном положении. Он не мог продолжать настаивать на своем перед старшим по званию. И хотя пока все еще имело смысл немедленно связаться с Гамильтоном, он не мог врываться к связистам с тем крайне резким донесением, которое сложилось у него в голове. Он решил проблему, отправившись «в отчаянии», как он говорит, на флагман де Робека «Четем» по другую сторону залива. Там он нашел и Кейса, и адмирала в состоянии крайней тревоги по поводу задержки операции. Кейс был взбешен. Он сам только что был на «Джонквиле», и этот визит, как он впоследствии писал, «почти довел его до состояния открытого мятежа». Де Робек также отправил сигнал Гамильтону, призывая того прибыть на Сувлу, а сейчас еще Эспиналь добавил свою каплю. «Только что был на берегу, — говорилось в донесении, — где все в состоянии полного спокойствия. Никакого ружейного огня, никакого артиллерийского обстрела и, очевидно, никаких турок. 9-й корпус отдыхает. Уверен, что теряются золотые возможности, и считаю ситуацию крайне серьезной».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать