Жанр: Научная Фантастика » Константин Мзареулов » Хорек в мышеловке (страница 7)


— Снова эти идиотские артефакты! — с отчаянным ожесточением выкрикивала она. — Все из-за них случилось! А вы устроили ловушку — и радуетесь?! Вот вам, вот вам!

Вряд ли она понимала, что делает, когда с размаху шмякнула детонатор об пол и принялась топтать крохотный диск. Спустя секунду оперативники оттащили обезумевшую женщину, однако было слишком поздно. Проклиная Глумову и суля ей широчайший спектр экзекуций, Тирекс бережно убрал обломки детонатора в стандартный футляр для вещественных доказательств и кинул Максиму, крикнув:

— Это — в вашу лабораторию! Быстро!

В отделе научно-технической экспертизы Мака встретила усиленная бригада, которая физически не могла бы собраться за то короткое время, пока начальник отдела ЧР летел на флайере. Очевидно, Экселенц заблаговременно приказал им остаться в ночную смену. Так или иначе, обломки скрылись в урчащей пасти анализатора, и все взгляды сосредоточились на мониторах.

— Разрушение протекает, но очень медленно, — резюмировал по прошествии четверти часа Оливер Лист, шеф ОНТЭ. — Детонатор Нильсена деградировал примерно втрое быстрее.

Этот рапорт главный эксперт отдал лично Экселенцу — через радиобраслет. Спустя три секунды заработал такой же браслет, надетый на левое запястье Максима.

— Тебе там делать нечего, — сказал раздраженный голос президента Комиссии. — Лети к нам.

— В музей?

— Нет, мы уже в конторе Андрея. Если не знаешь курса, держи пеленг…

Над дисплеем браслета засветилась курсовая голограмма.

Институт теорпроблем соцпрогностики притаился в уютном парке за Бирюзовой набережной. Максим постоял немного под высоченными голубыми елями, подставив лицо каплям заморосившего под утро дождя, а затем, когда поперек неба разлапилась белесая паутина молний, решительно вошел в здание. В вестибюле его ждал молоденький сотрудник, который представился кодовым именем Тарантул. Похоже, все личные коды в этом заведении начинались с буквы "Т".

— Прибыл Мак, — сказал Тарантул в микрофон радиобраслета, а затем, выслушав ответ руководства, добавил: — Слушаюсь, шеф.

Мембранная завеса входа потеряла непроницаемость, и Мак прошел сквозь ставшую почти неощутимой субстанцию. Пропустив посетителей, мембрана немедленно восстановила свойства. Прогностическое ведомство напоминало крепость, готовую встретить вражеское нападение — подобные меры самозащиты даже КОМКОН-2 принимал разве что в особо угрожаемые периоды. Порывшись в памяти, Максим вспомнил лишь один такой случай — семь лет назад, когда из лаборатории Серджо Альвадини сбежал дефектный киборг…

Тарантул привел его к следующей двери, которую также дублировал силовой щит. На стене рядом с притолокой светилась плоская растровая картинка — Тиранозавр Рекс, разжавший челюсти в добродушной улыбке. Очевидно, это был кабинет директора.

Внутри Максим обнаружил обоих стариков, поглощенных допросом Абалкина. Последний полулежал в кресле, напоминавшем противоперегрузочные ложа, какими оснащались планетолеты в легендарные времена освоения Марса и Венеры. Укутанный по самый подбородок в смирительный скафандр жесткого типа Гурон не мог пошевелиться, да и разговаривал с заметным трудом.

— …не вижу причины общаться с вами, — сказал он слабым голосом.

— Прекратите демагогию, Гурон, — повысил голос Тирекс. — Вы бросили ответственное задание, поставив под угрозу жизнь своих коллег на Саракше. И вам придется объяснить, почему вы пытались убить метательными дисками нашего коллегу на Земле.

— Не убить, — тихо сказал Абалкин. — Рана в корпус не смертельна. Я просто хотел, чтобы мне никто не мешал. Вероятно, я был не совсем прав.

Формально Гурон не врал, однако Дювивье продолжал давить фактами. Не трудно было понять, куда он гнет: Тирексу хотелось выяснить — до какой степени Абалкин остается человеком. Остальных этот вопрос интересовал ничуть не меньше. Гурон же обсуждать такие проблемы отказывался, ссылаясь на свое право не отвечать на идиотские вопросы. Впрочем, Абалкин явно начинал нервничать, словно откровенно высказанные подозрения задели его за живое.

— Ладно, Андрюша, не стоит валить все вопросы в одну кучу, — сказал вдруг Экселенц. — У нас достаточно времени, чтобы подробно поговорить… Лева, постарайтесь быть немного серьезнее и объясните, что случилось с Тристаном. Ведь именно после той истории в джунглях вы почему-то бросились на Землю и учинили такой кавардак.

Абалкин неожиданно застонал, потом пробормотал:

— Когда Тристана ранили, я тащил его к кораблю и отстреливался от боевиков контрразведки. В это время он сказал в бреду, что я — не человек. Потом он умер, а врагов было слишком много, поэтому я решил бросить тело, иначе и сам не ушел бы. Уже в кабине бота, пока летел на Базу, я понял, что должен срочно отправиться на Землю и выяснить, кто я на самом деле…— он испустил еще один стон. — Может, вы способны внятно растолковать, что же я такое?

Экселенц пребывал в несомненном затруднении, поскольку не знал требуемого ответа. Погладив ладонью сверкающий череп, старик собрался что-то сказать, но тут следивший за приборами Тахорг обеспокоенно сообщил:

— Кажется, он потерял сознание.

Окружив ложе задержанного, они убедились, что коллега не ошибся. Гурон тяжело дышал с закрытыми глазами и не реагировал на попытки привести его в чувство. Тирекс пробормотал недоуменно:

— Симулирует. Его раны не настолько серьезны.

— Боюсь, дело уже не в ранах, —

задумчиво сказал Сикорски. — Жизнь каждого из них каким-то образом связана с детонатором. А эта неврастеничка растоптала его «шайбу»…

— Похоже, ты прав, — после непродолжительного размышления признал Тирекс, рассеянно изучая показания аппаратуры. — Ого, что это?

Последняя фраза явно была адресована Тахоргу. Максим тоже приблизился к терминалу, пытаясь разглядеть голограмму, заслоненную силуэтами стариков. Впрочем, яркая палитра причудливо плясавших трехмерных осциллограмм мало что говорила начальнику отдела ЧР. Не в пример Максиму, ветераны с живым интересом взирали на дьявольские скачки разноцветных узоров. Наконец Экселенц, не прекращая остервенело оглаживать лысину, встревоженно изрек: дескать, состояние арестованного ухудшается прямо на глазах. Вместо ответа Тирекс выделил лучом фотоуказки сравнительно статичный участок розовой линии. Таких параметров не может иметь ни одно живое существо Земли, сказал он. Почти ни одно, сварливо уточнил милейший Павел Григорьевич, он же Рудольф Сикорски, он же много чего еще. И тогда в диалоге резвившихся стариков впервые прозвучало слово «Тамир».

Машинально (все еще напоминали о себе рефлексы, наработанные армейским стажем на Саракше) Тахорг вытянул руки по швам, после чего вызвал подмогу. Трое юнцов, облаченных в легкомысленные извращения кутюрье-модернистов, увезли Гурона вместе с креслом.

— Куда его?

Максим задал этот вопрос почти неосознанно, исключительно из профессионального любопытства. Он чувствовал себя, как выжатый лимон, хотя не до конца понимал смысл этой идиомы, которую вычитал много лет назад в одном старинном романе.

— В надежное местечко подальше от детонаторов, — сообщил Тирекс. — Там его подлечат.

— Перестраховщики хреновы, — усталым голосом простонал Максим. — Нет больше у него детонатора. Нетути!

— Интересное соображение, — Тирекс усмехнулся. — А кто тебе сказал, что «подкидыш» обязательно должен воспользоваться именно «своим» детонатором?

— Для чего «воспользоваться»? — парировал Каммерер.

Экселенц захохотал и поведал, что Мак, сам того не ведая, повторяет вопросы, которые еще сорок лет назад были очень популярны на сессиях Спецкомиссии по «проблеме Второй Чертовой Дюжины». Кстати, ответов на те вопросы до сей пор не найдено. Я протоколы ваших сессий не читал, огрызнулся сконфуженный Максим. Почитаешь, когда подрастешь, — заверил Тирекс-Дювивье.

Их перепалку прервали звуки зуммера, запищавшего в радиобраслете Тирекса. Потом послышался знакомый голос:

— Шеф, это Тарантул. Мы перехватили разговор Глумовой с Комовым. Они общались по закрытому каналу спецсвязи КОМКОНа-первого.

Максим очень надеялся, что сумел не выдать своего изумления, но ситуация уже стала донельзя пикантной. Мало им брать под плотный прессинг Глумову, так умудрились даже подслушивать суперзащищенные линии спецсвязи. Ну-ну… Однако старики, явно ожидавшие чего-то в подобном роде, выглядели вполне удовлетворенными.

— Прокрути запись, — приказал Тирекс.

Сотрудники братских ведомств сидели полукругом, а в центре этого геометрического узора загорелась голограмма. Две фигуры от пояса и выше. Геннадий Комов, президент Комиссии по Контактам с внеземными цивилизациями (КОМКОН-ВЦ или просто КОМКОН-1) и Майя Глумова, музейный работник. Член Всемирного Совета и вероятная соучастница предполагаемого пособника Внешней Угрозы. Очаровательное сочетание.

КОМОВ: Что случилось?

ГЛУМОВА (кусает губы): Беда, Гена… Они взяли Леву.

КОМОВ: Кого? Ты имеешь в…

ГЛУМОВА: Да, да, да! Прямо в музее. Ему зачем-то понадобились эти штуки Странников, которые хранились у меня в спецсекторе.

КОМОВ (задумавшись): Детонаторы. Значит в его генах все-таки проснулась программа… Но как удалось его схватить? Прогрессоры такого класса не сдаются.

ГЛУМОВА: Сикорски стрелял в него, хотел убить.

КОМОВ (недоверчиво): Убить? Неужели стрелял из скорчера?

ГЛУМОВА: Нет, у него был реактивный «герцог» сто семидесятого года. Двадцать шестой калибр.

КОМОВ: Вот видишь, старина Руди вовсе не добивался летального исхода. Иначе воспользовался бы чем-нибудь посолиднее.

ГЛУМОВА: «Герцог» — это более чем серьезно.

КОМОВ: Для обычного человека — может быть. А Сикорски был уверен, что организм Гурона снова изменился.

ГЛУМОВА: Снова? На что ты намекаешь?

КОМОВ: К примеру, на причину, по которой у вас с ним не получилось потомства. Тогда, в школьные годы.

Тут Майя в очередной раз рассвирепела и заявила дрожащим от ярости голосом: мол, ты всегда ревновал даже к разговорам о нем. На это прославленный Следопыт и контактер, разведя руками, признался, что никогда не считал себя серьезным соперником Гурона. Его собеседница быстро успокоилась, после чего разговор возобновился в обычной тональности.

ГЛУМОВА: Что мне теперь делать? Обратиться в прессу, подать жалобу в Мировой Совет?

КОМОВ (задумчивый взгляд устремлен куда-то за пределы голограммы): Наверное, это не имеет смысла. Абалкин оказывал сопротивление?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать