Жанр: Детектив » Элла Никольская » Уходят не простившись (Русский десант на Майорку - 2) (страница 18)


...И это был ещё не конец горю: вернувшись раньше, чем его ждали, Павел услышал из-за двери: ссорятся старики, кричат друг на друга. Голос отца:

- Обычная хамка, быдло. Пашка - слепой дурень!

- Девка как девка, все они сейчас такие. Благовоспитанную барышню ему подавай - да где ж Пашке её взять? Белогвардейских нянек больше нету...

- При чем тут нянька? Прилично себя вести - вот и все, что требуется, неужели так трудно? Гизела могла - почему же эта малаховская дура хотя бы помолчать не пожелала? За умную бы сошла...

- Гизела... - отозвался. Коньков, и даже из передней Паше слышно было, как дрогнул сипловатый голос. Всегда он подозревал, что старый сыщик неравнодушен был к его матери, а вот отец, убаюканный семейным счастьем, этого не замечал. - Сколько Гизела твоя хлебнула - другая бы в ведьмы записалась, род человеческий истреблять. Ребенок незаконнорожденный, муженек - Господи пронеси, тюрьма, психушка... А она все тебе ангел, гутен морген, цирлих-манирлих, салфетку к каждому куверту. Таких больше не производят. В карете прошлого далеко не уедешь, не помню, кто сказал...

- Двоечник чертов, - в голосе отца уже улыбка, незаменимый гость дядя Митя. Ссоре конец, но что это за разговоры про тюрьму и прочее? Паша постановил непременно в ближайшем будущем это выяснить, а пока повозил ногами по резиновому коврику в передней, покашлял: мол, заканчивайте, я уже тут.

Его появление стариков явно смутило, уж не подслушал ли чего Павел и с чего так рано явился?

- От метро вернулся, - сообщил молодой человек, хотя никто его не спрашивал, очень уж выразительны были физиономии сидевших в комнате, - Мне дали понять, что мое общество более нежелательно.

- Оно и к лучшему, - отозвался Всеволод Павлович, поднимаясь. - Ты, Дмитрий, у нас заночуешь?

- А негде больше. Вся семейка заявилась. На семейной кровати дочка с мужем, стоеросы по диванам расположились, бабка в кухне на раскладушке.

Это означало, что из Швеции прибыла дочь, некогда удачно вышедшая замуж за шведа, который пригрел её и двоих её близнецов от первого брака, увез в прекрасную страну Швецию, вырастил, а недавно вот затеял косметический бизнес в России и, прибившись к химическому гиганту под Тулой, строил там свой цех, в котором предстояло производить мыло, лосьоны, шампуни и прочее. Стоеросы - оба под два метра, почти неразличимые, по-русски говорили, с трудом подбирая слова, мыслительный процесс зримо отражался на каменных физиономиях, однако в бизнесе преуспевали и уже, рассказывал не без гордости Коньков, отпочковывались от родителя со своими предприятиями того же, правда, вида: клопоморы, стиральные порошки, всякое такое... Не бомбы, словом, - говорил Коньков, - Мирный народ эти шведы...

Павел, видевший пару раз этих своих давно отчаливших за рубеж сверстников, чувствовал, что он Конькову ближе, чем экзотические внуки.

- Валокордину накапай, а? - попросил Коньков, вытягиваясь на узком диване в гостиной, здешнем своем ложе, - Сердце что-то жмет.

- Как оклемаешься, расскажешь про тюрьму, психушку и прочее, - сурово сказал Павел, капая в рюмку лекарство, - Я в передней стоял, слышал. О ком это вы? Что за нянька белогвардейская?

- Много будешь знать, скоро состаришься, - как и следовало ожидать, ответил Коньков и зевнул притворно, давая понять, что разговор окончен.

Затянувшиеся каникулы, которые Юрий Анатольевич сам себе, с помощью, правда, своего заместителя, организовал, неминуемо должны были закончиться. Да и лето уходило, убегало даже - так быстро блекли краски, размывались, тускнели. Небо то и дело становилось серым, и дни в конце августа пошли серенькие, невыразительные, событий никаких. Не приходил никто, кроме Гоги - мальчишка ретиво сгребал со всего сада палые листья на дорожку, потом жег образовавшиеся кучи. Сырые листья гореть не хотели, мальчишка приносил бутылку с керосином, раскладывал настоящие костры. Гарь висела над жухлой травой, не уходила из сада, Юрий Анатольевич велел юному пироманьяку больше не приходить, на следующее утро тот явился с матерью, получилось, будто Юрий Анатольевич обидел ребенка, который хотел только помочь...

Это была мелкая неприятность, мучило Юрия Анатольевича нечто более серьезное: неизвестность. Съездив в Москву - надо было все же побывать в институте, договориться, когда на работу выходить, - он из института направился к себе на Белорусский взять кое-какие книги. И обнаружил, что в его отсутствие в подъезде установили черную, неприступного вида железную дверь, а кода - на стене появился ящик с набором цифр - он, Юрий Анатольевич, естественно, не знает. Выйдя в пустынный двор, он беспомощно оглянулся: где эта чертова старуха - старшая по подъезду, когда понадобилась, так нет ее... Юрий Анатольевич был несправедлив: баба Таня уже спешила к нему, и код тут же сказала, и новость недавнюю, потрясшую весь двор, сообщила:

- Нашли окаянного, нашли душегуба этого, Господь не попустил, собаке и смерть собачья, в подвале вон том валялся...

- Мертвого нашли? - неразумно как-то спросил Юрий Анатольевич.

- Мертвее не бывает, - успокоила его баба Таня, - Сгнил весь.

Так и не зайдя домой, Юрий Анатольевич поспешил на дачу, рассудив, что не так уж и нужны те книги, и сам себе не признаваясь, что пугают его московский двор, дом, подъезд, лифт, квартира. По дороге принял кардинальное решение: на работу выйти, как договорились с

замом, в начале сентября, в Москву же не перебираться. А что? Дача отапливается, вода в доме... Окрестные дачники, конечно, разъедутся, но кое-кто и останется, сейчас многие стараются московские квартиры сдать... Электричка - ну что ж, ездят же люди. И казенной машиной иногда воспользоваться не грех, хотя в институте могут на это косо посмотреть, нынче времена другие, директор больше не царь, коллеги денежки считать научились...

Нашли, стало быть, клетчатого незнакомца - вот какая была главная мысль, которую Юрий Анатольевич бессознательно отгонял, вытеснял размышлениями об опустевших соседских домах - что ему соседи, он и не знает никого. Но окна по вечерам не засветятся, вот что грустно... Нашли, а когда нашли? Почему Пальников не приехал? Повестку хотя бы прислал... Не к добру это - молчание...

Помучившись пару дней неизвестностью, Юрий Анатольевич решил навестить Лизу Маренко - в субботу её можно застать дома, если пораньше выйти. Предлог по дороге придумается. Сплетница эта, подружка следователя наверняка в курсе, и уж не смолчит, если с ней поучтивее... Юрий Анатольевич считал себя знатоком женской души, и ничто не могло поколебать это его убеждение...

Предлог как-то не придумался, да и не понадобился.

На удивление легко отыскав Лизин дом - ведь и был-то всего однажды вместе с Тамарой в самом начале дачной эпопеи, - он вошел через незапертую калитку, узкой тропкой вдоль забора приблизился к дому и поднялся на крыльцо. Лиза принимала гостя. Но не того, кого втайне надеялся увидеть Юрий Анатольевич. Навстречу ему поднялся из-за стола длинный малый в очках, с неряшливой темной бородкой, протянул руку через стол, задев рукавом и едва не опрокинув цветастый чайник. "Недотепа" - так отзывалась о нем Мира, и правильно.

- Дорфман Борис, - представился недотепа, узнанный пришедшим. И его тоже узнали - это гость сразу почувствовал, хозяйка дома могла и не беспокоиться, представляя их друг другу.

Несколько неловкую ситуацию разрядила Лизина мать, усадившая Юрия Анатольевича за стол и налившая ему чаю.

- Я вот тут Лизе рассказываю, - с места в карьер начал Борис, не тратя времени на светские подходы, - меня в милицию вызывали, к следователю. И вопросы задавали более чем странные. Добро бы ещё насчет Миры, а то ведь про вашу супругу. Вы в курсе?

- А вы, Лиза, в курсе? - спросил вместо ответа Юрий Анатольевич, Следователь - ваш приятель, он вам что-нибудь говорил?

- Вот-вот. Я потому сюда и приехал, - обрадовался Дорфман, - Все же непонятно, почему ко мне-то он при... Ну это самое...

Вот уж поистине дурень. Лиза смерила обоих неодобрительным взглядом:

- Если б и знала что - какое у меня право посторонним рассказывать? Да я и не знаю. Я с Пальниковым в контрах.

- Жаль, - произнес Юрий Анатольевич, с безразличным видом прихлебывая чай, - А я как раз надеялся кое-что прояснить. В нашем дворе мертвое тело нашли, бабки дворовые полагают, будто это и есть тот, кто убил мою жену. Я ждал, что меня хотя бы вызовут, просветят...

- А, ну вот же! - воскликнул Борис, - Я как раз и говорю. Когда меня во второй раз к следователю вызвали, я слышал разговор про этот труп. Афганец какой-то сумасшедший, из психушки будто бы сбежал. Я заинтересовался, но там знаете какая публика? Из всего тайну делают. Ничего мне не объяснили, Пальников повестку подписал, говорит: домой ступайте, следствие окончено, забудьте. Как в кино.

- Какое кино? - недоуменно спросила мать Лизы, - Что вы такое говорите, Борис? Тут людей убивают, а вы - кино...

- Мам, никто никого не убивает. Ты лучше бы о варенье позаботилась, положи в вазочку, - вмешалась Лиза, - Берите, берите, у мамы варенье вкусное, мы никогда не покупаем, только свое...

Обозначив таким образом статус матери в общей беседе, Лиза обратилась к Борису:

- Так что, дело, выходит, закрыли?

- Пальников сказал, что начальство распорядилось закрыть. Он даже извинился: зря, мол, вызвал.

- Все, стало быть, при своих, - многозначительно произнесла Лиза, Мира утонула - несчастный случай, с вашей супругой, Юрий Анатольевич, маньяк расправился, не повезло ей. А маньяк этот, выходит, сам по себе шею сломал на лестнице. Все сходится. Оно и лучше, правда ведь? Чего ещё рыть да копать? Можно зацепить неповинных людей...

- Интересно, кто это решил, что раз в подвале труп, так это убийца и есть? - ни с того, ни с сего раскипятился Борис, - Бомжи как мухи мрут, чего ж на них всех собак вешать...

- Вы, Лиза, так говорите, будто сами не верите, - нервно заговорил Станишевский, крутя ложкой в чашке, куда сахару не сыпал, - Но так ведь все и получается. Я понимаю, ваш приятель - он несколько фантазер, по-моему придумал довольно стройную схему, центральной фигурой служить удостоил вашего покорного слугу, но ведь развалилась схема, и не по моей, как видите, вине. Доказательств нету, не удалось задачку под ответ подогнать. Вот и Борис - отчества, простите, не знаю - подтверждает. Благодарствуйте!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать