Жанр: Современные Любовные Романы » Лэйси Дансер » Пятеро и бэби (страница 9)


— Я вижу, но мне хотелось бы знать — почему.

Кейт нашла ответ, который, как ей казалось, будет ему понятен:

— Мне одиноко.

— Это твой собственный выбор, и тебе ничего не стоит все изменить. Один шаг с этого холма — и любой мужчина падет к твоим ногам, стоит тебе только появиться в обществе. Есть другое объяснение? — Его пальцы сжались на ее плечах, требуя ответа.

Кейт улыбнулась. Туман желания постепенно рассеивался, уступая место спортивному азарту игрока в схватке с достойным противником.

— Нет. А у тебя есть?

— Да. Это экзамен. — С другой женщиной подобное объяснение разъярило бы его. Но ведь это Кейт… Ему казалось само собой разумеющимся, что он не получит ее, не пройдя хотя бы одного-двух испытаний.

— Похоже, это тебя не смущает.

— А должно было бы.

— И все-таки не смущает. — Ее губы дрогнули в циничной усмешке, которая обычно отталкивала от нее людей. — Почему?

— Потому что упади ты так легко в мои объятия, я был бы разочарован, — без обиняков отозвался Роберт. Он любовался и этой ее усмешкой, и ее веселым вызовом, и ее искренней радостью от общения с ним. Та настороженность, которую он уловил в Кейт раньше, но которую даже не успел объяснить, исчезла без следа. Если утром, когда он вторгся в ее владения, Кейт и пыталась укрыться за стенами своей крепости, то теперь эти стены рухнули.

— А я никогда не падаю.

Он вскинул брови.

— Неужели? Так-таки и никогда?

— Именно. Вообще-то нет ничего плохого в том, чтобы упасть, вот только разрыв причиняет адскую муку. А я ненавижу боль.

— Значит, у нас с тобой много общего.

— Все может быть, — пожала она плечами. Роберт всегда тонко чувствовал, когда стоит надавить, а когда лучше сдержаться. И сейчас он отпустил Кейт.

— Я не ставлю на этом точку.

— Будь это так, ты бы меня разочаровал. — Она шагнула в сторону коридора. — Ты, кажется, хотел увидеть Бэби. Если не передумал, то это можно сделать сейчас.

Роберт направился следом.

— Ты ведь работаешь. Мне бы не хотелось тебе мешать.

Она с задорной улыбкой взглянула на него.

— Не родился еще человек, которому бы удалось мне помешать.

Роберт на миг оторопел, а потом расхохотался, вскинув голову:

— Да уж, леди, вы и в самом деле мастер испытывать терпение. Смотрите, поосторожней! Лучше не будить спящего зверя. Не дай Бог проснется — вам может не понравиться его рев!

Глава четвертая

— Вот это и есть обитель Бэби. — Кейт открыла дверь в свою рабочую комнату и отступила, пропуская Роберта вперед.

Он шагнул через порог и замер, переводя взгляд с одного компьютера на другой. Панорама за окнами, где разбушевавшаяся стихия взяла горы в свои тиски, бледнела перед чудесными творениями ума и рук человека, а в данном случае одной-единственной женщины — Кейт.

— Не могу поверить, — пробормотал Роберт, проходя, наконец, дальше в комнату.

Кейт не отставала от него, смотрела, как он одно за другим изучает ее детища. Вопросов Роберт не задавал, но глаза его горели любопытством. Потребуй он от нее объяснений, Кейт ему отказала бы. Но он уступил инициативу ей, он просто ждал, что она сама захочет ему рассказать, и Кейт вдруг поняла — ей будет приятно показать ему результаты своего труда.

— Насколько хорошо ты разбираешься в компьютерах? — быстро спросила она. — Много языков программирования знаешь?

— Очень мало. Я умею использовать систему для поиска файлов и еще нескольких несложных операций, но тонкости устройства компьютера и новейшие программы выше моей компетенции. — Он обернулся к Кейт. — А что, боишься, что я узнаю все твои секреты, только лишь взглянув на все это? — Промелькнувшая, но поспешно спрятанная боль в ее глазах подсказала ему, что он совершил ошибку. Кейт тут же отвернулась, но Роберт успел поймать ее руку: — Не отгораживайся от меня. Прости, я не хотел.

Как ему удалось почувствовать ее обиду? — гадала Кейт, вглядываясь в его лицо в поисках ответа. Но важнее другое — почему он извинился?

— Извинения излишни.

Роберт скривился, злясь насамого себя за то, что невольно обидел Кейт.

— Нисколько. Я не должен был этого говорить. Так же, как и тебе, мне нелегко кому-нибудь довериться; и нам обоим известно, что мое влечение к тебе слишком сильно. Ни ты, ни я к этому не готовы. Я не отличаюсь неуклюжестью, но в твоем присутствии у меня почему-то обе не только руки, но и обе ноги левые, а язык не хочет слушаться.

Роберт выжидающе замолчал. Сейчас его снова интересовала в Кейт в первую очередь женщина, а не гениальный ученый, интеллект которого был необходим его фирме.

Кейт тихонько вздохнула, плечи ее поникли, напряжение покинуло тело.

— Извинения приняты, — проговорила она.

В улыбке Роберта сквозило такое облегчение, в каком он даже самому себе не рискнул

бы признаться.

— Ну что ж. А теперь, если можно, представь меня Бэби. — Сплетя ее пальцы со своими, он шагнул туда, где, как ему казалось, находился основной пульт системы.

— Рука мне понадобится.

Он выпустил ее ладонь.

— Извини. Мне так нравится к тебе прикасаться.

Кейт, не найдясь с ответом, молча опустилась в свое кресло перед монитором. У нее было такое чувство, словно она очутилась в совершенно незнакомом месте, а не в собственном рабочем кабинете, где проходила основная часть ее жизни. Никогда еще ей не было так трудно сосредоточиться на работе.

— Как я уже упоминала, Бэби — это компьютерный мозговой центр всех систем в доме. Домашние роботы действуют через систему Бэби, но, помимо того, они обладают и собственными программами для выполнения специальных функций. В Бэби встроена программа четкого выполнения ежедневных задач. А все поступающие сведения хранятся вот здесь.

Обернувшись, Кейт взмахнула рукой в сторону оборудования у другой стены.

— Иногда мне кажется, что лично для меня это самая важная часть программы. Резервирование ежедневных данных происходит автоматически. Ну а что касается продуктов… их закупаю либо я сама, либо моя подруга, которая живет у подножия горы.

— Та самая, чьи дети стали твоими крестниками.

Она оглянулась на него через плечо, чуть-чуть улыбнулась.

— Я и забыла о том досье, которое ты, без всякого сомнения, собрал на меня. — Уголки ее губ опустились. — Но мне и в голову не могло прийти, что в этом досье будет и такая информация.

— Ее там и не было. Я просто догадался. Должен признаться, что я здорово удивился, услышав от Мэри о твоих крестниках.

— Может, я и не в восторге от взрослых, но это вовсе не значит, что я не люблю детей, — с заметным раздражением запротестовала Кейт.

Роберт

хмыкнул.

— Похоже, я затронул больную струнку.

Она натянуто рассмеялась.

— Разве что самую малость. — Кейт, вернувшись к компьютерам, продолжила свои объяснения.

Роберт слушал ее вполуха. В другое время он был бы поглощен интереснейшей информацией. Но сейчас его куда больше занимала женщина, отказавшаяся от общества людей, чтобы жить затворницей на вершине холма, затерянного среди горных гряд Теннесси. Почему она сделала столь решительный шаг? Этот вопрос постепенно занял все мысли Роберта. Принять ее предыдущее объяснение он никак не мог.

— Ты не слушаешь, — с укором сказала Кейт.

— Слушаю-слушаю, — заверил он ее и тут же доказал это, слово в слово повторив ее последнее предложение.

— Ладно. Скажу по-другому. Ты слушаешь невнимательно. Что тебя беспокоит? Я тебя утомила своими объяснениями? Или надоела?

Она отвернулась, устремила невидящий взгляд на монитор, в душе проклиная себя за то, что снова чересчур увлеклась. Уроки прошлого должны были научить ее, что не стоит ждать от людей особого интереса к ее любимой теме, делу всей ее жизни.

— Надоела? — повторил он удивленно. Как она могла даже предположить такое? Кейт по-прежнему не смотрела на него.

— Мало кому компьютеры кажутся столь же захватывающим предметом, как и мне.

Роберт развернул ее кресло так, чтобы видеть лицо Кейт.

— Как бы мне хотелось понять тебя. — Он опустился на одно колено, обняв руками сиденье кресла. — Ты здесь прячешься, это ясно. Но от чего? Или от кого?

— Я не прячусь.

Его взгляд не отрывался от ее лица. Он не принимал этот ответ, он требовал правды.

И слова его, и этот взгляд бередили в ней старые раны, его вопросы проникали к самой сердцевине жившей в ней боли. Ни один человек в мире прежде не задавал ей подобных вопросов, никому она не была интересна настолько, чтобы попытаться понять в ней человека, женщину.

— Да что ты можешь знать об этом? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как это невыносимо тяжело — попасть в мир взрослых слишком юной, когда ты еще не в состоянии в нем жить? Мне исполнилось четырнадцать, когда я поступила в колледж. А выглядела я тогда почти так же, как и сейчас. Какая легкая добыча. Жизненного опыта — ноль. Я оказалась среди сексуально озабоченных студентов, для которых важнее всего количество побед в постели и которым казалось весьма забавным «раскрутить» подростка. Преподаватели с готовностью приняли под свое крылышко юного гения, ведь благодаря моим первым работам по программированию колледж получил известность. Деньги потекли рекой отовсюду, изо всех возможных источников. Мне завидовали сначала однокашники, а потом и коллеги.

С потоком воспоминаний хлынули и слезы.

— Вот ты спрашивал о моей матери. В три года она отвела меня в специальное учреждение, где тестируют детей с высокими интеллектуальными данными. В тот день для меня перестали существовать такие понятия, как дом или семья. Заботу обо мне поручили людям, которые были способны развивать мой интеллект. Этой семье платили за мое содержание и за работу со мной. Все предметы для изучения для меня выбирали они. Никто никогда не поинтересовался, чего я сама хотела от жизни.

Кейт запнулась, потрясенная собственной откровенностью. Никто в целом свете до сих пор не слышал от нее жалоб, никому не было дела до того, что она испытывала, что переживала. Устыдившись собственных слов, она уперлась ладонями в плечи Роберта, чтобы оттолкнуть его, чтобы сбежать, исчезнуть.

Роберт ее удержал. От боли Кейт он страдал как от своей собственной.

— Нет, Кейтлэнд. Не убегай. Все уже позади. Так постарайся просто забыть.

— Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. Я не могу отсюда уехать. Я не в силах выносить тот мир. Я устала отражать домогательства мужчин, которым плевать на меня как на личность. Они просто-напросто не видят во мне человека, а если и видят, то мой ум заставляет их как страусов прятать голову в песок. Мне противно вечно оглядываться, опасаясь за собственную жизнь, потому что какой-нибудь чертов гений мечтает занять мое место. Я не умею себя вести на светских приемах. Мне некогда было этому научиться. Игры, возня на кухне, домашние хлопоты — все, что любой человек воспринимает как само собой разумеющееся, было напрочь исключено из моего распорядка. За всю жизнь я ни разу не была ни в цирке, ни в ночном клубе. Ни разу по-человечески не отмечала свой день рождения. Тебя заинтересовала моя библиотека. Черт побери, да ведь это было единственное место, куда мне позволялось сбежать из своей интеллектуальной тюрьмы!

Роберт смотрел на нее во все глаза. Только сейчас до него начинал доходить весь ужас ее прошлого существования. Неудивительно, что она предпочла жизнь среди механизмов, неудивительно, что ее отзывы о внешнем мире дышат цинизмом. Удивляться можно только тому, как она вообще выжила. И то, что ей это удалось, говорило о силе ее характера.

— И я стал одним из тех, кто пытается тебя использовать, — пробормотал он, неожиданно для самого себя обнаружив причину ее упорного отказа.

Кейт заглянула в его глаза. Сейчас она была далеко не так уверена в своей оценке Роберта, как это было вначале.

— Ты ведь тоже предлагал мне работать на свою фирму… и тоже не принял моего отказа. — В душе она не в силах была обвинять его, как и всех остальных, ставить его в один ряд со всеми теми, кто возникал и исчезал из ее жизни прежде. Разве стал бы человек, на уме у которого лишь интересы фирмы… разве стал бы он так говорить с ней, считаться с ее чувствами, интересоваться ее прошлым?

Роберт поднял руку к ее лицу, погладил нежную кожу.

— Я все равно не жалею о том, что забрался в твое ласточкино гнездо. И я не перестану мечтать о том, чтобы твой необыкновенный талант работал на мою фирму. Но я обещаю тебе, что не стану добиваться силой или обманом твоего согласия. Признаюсь, поначалу такое было в моих планах. В этом я ничем не отличался от всех остальных, и тут мне гордиться нечем.

Его взгляд был прямым и честным, в тихом голосе звучали сожаление и искренность. Кейт вслушивалась в этот голос и чувствовала, как первые робкие ростки доверия пробиваются сквозь броню цинизма, за которым она привыкла укрываться от людской лжи.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать