Жанр: Юмористическая Проза » Роберт Ладлэм » Дорога в Гандольфо (страница 3)


Глава 1

— Вот сукин сын! — Бригадный генерал Арнольд Саймингтон швырнул пресс-папье на тонкое стекло, которым был покрыт его письменный стол в Пентагоне. Стекло разбилось, и его осколки разлетелись во всех направлениях. — Он не мог такого сделать!

— Но он сделал это, генерал! — возразил ему перепуганный лейтенант, загораживая глаза от летящих осколков. — Китайцы весьма расстроены. Их премьер сам продиктовал жалобу в посольство. Они пишут передовицы в «Ред стар» и передают их потом по пекинскому радио.

— И как они, дьявол бы их побрал, делают это? — вытащил из мизинца осколок стекла Саймингтон. — Что они, черт их дери, говорят там? «Мы прерываем нашу программу, чтобы сообщить о том, что американский военный представитель генерал Маккензи Хаукинз отбил пулей яйца у десятифутовой нефритовой статуи на площади Сон Тай?» Ну и дерьмо! Нет, Пекин не должен был позволять себе подобное, это слишком непристойно!

— Они дают иную формулировку, сэр... Они заявили, что он разрушил исторический памятник из дорогого камня в Запретном городе. И утверждают также, будто это равносильно тому, как если бы кто-нибудь взорвал Мемориал Линкольна!

— Но ведь их статуя совсем иного рода! Линкольн стоит в одежде и не выставляет напоказ что не положено! А это не одно и то же!

— Тем не менее, Белый дом считает подобные параллели вполне оправданными, сэр. Президент хочет, чтобы Хаукинз был не только отозван из Китая, но и отдан под трибунал. И чтобы все это было предано огласке.

— Об этом не может быть и речи! — Саймингтон откинулся назад в своем кресле и глубоко вздохнул, пытаясь удержать себя в руках. Потом взял лежавший перед ним на столе доклад. — Мы переведем его в другое место. А в Пекин пошлем шифровку с его осуждением.

— Этого недостаточно, сэр. Государственный департамент дал нам это ясно понять. И президент согласен с ним. Ведь речь идет о целом ряде торговых соглашений, которые вот-вот должны быть подписаны...

— Ради Бога, лейтенант! — перебил Саймингтон. — Да кто вам сказал, что все задуманное в Овальном кабинете будет выполняться! Не забывайте: Мак Хаукинз был выбран из двадцати семи кандидатов. И я прекрасно помню, что тогда сказал сам президент. «Прекрасный выбор!» — вот его собственные слова, лейтенант!

— К сожалению, сейчас, сэр, они не имеют никакой силы. Президент считает, что торговые соглашения важнее некоторых соображений, высказанных им ранее.

Лейтенант начал потеть.

— Ублюдки, вы убиваете меня! — понижая голос, грозно произнес Саймингтон. — Как вы собираетесь сделать это? Да, Хаукинз может торчать сейчас, в такой момент, занозой в вашей дипломатической заднице, но это никак не отразится на нем. Уже в юношеском возрасте ин стал героем битвы при Бульже[1], в которой так отличилась вест-пойнтская[2]футбольная команда, а если ему дадут медали, за то, что он сделал в Юго-Восточной Азии, то даже он, Маккензи Хаукинз, не сможет таскать на себе все эти жестянки! В сравнении с ним ваш знаменитый Джон Уэйн[3]выглядит жалким сопляком! Он настоящий, этот Хаукинз, и именно поэтому этот шутник из Овального кабинета выбрал его.

— Я думаю, что президент, независимо от его личного мнения о том или ином человеке, в качестве главнокомандующего...

— Все это дерьмо! — снова прорычал генерал и, ставя одинаковое ударение на каждом слове и, придавая своим ругательствам ритм солдатского шага, продолжал: — Ведь я просто объясняю вам, хотя и в довольно сильных выражениях, что вы не должны судить Маккензи Хаукинза открытым судом военного трибунала только для того, чтобы удовлетворить Пекин, сколько бы ни крутилось вокруг того торговых соглашений! И знаете почему, лейтенант?

Молодой офицер, уверенный в своей правоте, мягко ответил:

— Потому что он может поднять шум.

— Вот именно, — переходя на высокий тон, несколько монотонно заговорил Саймингтон. — За Хаукинзом в нашей стране стоят избиратели, лейтенант. Поэтому-то наш главнокомандующий и выбрал его! Между тем судебный процесс явился бы лишь политическим паллиативом. И если вы полагаете, что Мак Хаукинз не знает этого, то вам не следовало иметь с ним дело!

— Мы готовы к такому повороту событий, генерал, — едва слышно произнес лейтенант.

Бригадный генерал наклонился вперед, не забывая при этом не ставить локти на разбитое стекло.

— Я не понял вас, — проговорил он.

— Государственный департамент, — объяснил лейтенант, — предвидел возможность сопротивления с его стороны. Поэтому мы готовим ответный действенный удар. Белый дом весьма сожалеет о подобной необходимости, но считает, что его действия диктуются сложившимися обстоятельствами.

— Это как раз то, что я и намеревался узнать, — еще тише, чем лейтенант, произнес генерал. — Но объясните мне в таком случае, каким образом вы намерены расправиться с ним?

Лейтенант колебался.

— Прошу прощения, сэр, но речь не идет о какой бы то ни было расправе над генералом Хаукинзом. Мы находимся в весьма щекотливом положении. Ведь Китайская Народная Республика требует сатисфакции, и это в высшей степени справедливо, поскольку генерал Хаукинз совершил грубый, вульгарный поступок. И к тому же отказывается принести публичное извинение.

— Здесь говорится, почему? — взглянул Саймингтон на доклад, который он все еще держал в правой руке.

— Генерал Хаукинз утверждает, что ему подстроили ловушку. Его объяснение — на

третьей странице.

Открыв указанную страницу, генерал углубился в чтение. Лейтенант вытащил из кармана носовой платок и принялся вытирать подбородок. Положив аккуратно доклад на разбитое стекло, Саймингтон взглянул на лейтенанта.

— Если Мак говорит правду, то это и впрямь была ловушка. Какова его версия случившегося?

— У него нет никакой версии, генерал: он был пьян.

— Мак говорит, что ему подсунули наркотики, лейтенант.

— Они выпивали, сэр.

— И его накачали наркотиками. Я думаю, Хаукинз знает разницу. Я достаточно много раз видел его поддатым.

— Тем не менее, он не отрицает обвинения.

— Но утверждает, что не несет ответственности за свои поступки. Хаукинз был лучшим стратегом в разведке в Индокитае. Он опаивал наркотиками курьеров и торговцев в Камбодже, Лаосе, в обоих Вьетнамах и, возможно, вдоль маньчжурской границы. И ему прекрасно известно, что это такое!

— Боюсь, что его знания не имеют никакого значения, сэр. Обстоятельства требуют, чтобы мы пошли на уступки Пекину. Торговые соглашения сейчас важнее всего. Скажу вам откровенно, сэр, нам нужен бензин.

— Боже мой! — воскликнул Саймингтон. — А мне и в голову не приходило, что скрывается за всем этим!

Лейтенант, убрав носовой платок в карман, слабо улыбнулся.

— Я понимаю, что требуется гибкость. Как бы там ни было, у нас всего только десять дней на то, чтобы уладить это дело — осуществить решительную акцию и добиться положительного отклика на нее.

Саймингтон уставился на молодого офицера с выражением человека, который вот-вот сорвется на крик.

— Что это значит?

— Это звучит довольно грубо, но генерал Хаукинз поставил свои собственные интересы превыше интересов дела. И мы должны воспользоваться этим, чтобы преподнести всем урок. Для всеобщего блага.

— Воспользоваться? Тем, что он хотел сказать правду?

— У нас высокие цели, генерал!

— Я знаю, — устало проговорил Саймингтон. — Торговые соглашения, бензин...

— Именно так, сэр! Наступают времена, когда символика должна уступить место прагматике. И все понимают это.

— Хорошо... Только вам не удастся сбить Мака с ног и заставить его играть роль разжалованного символа. А что это за акция, которую вы собираетесь осуществить?

— Дело Хаукинза передано в генеральную инспекцию, — проговорил лейтенант с брезгливым выражением лица, с каким студент биологического факультета держит в первый раз в руках разрезанного солитера. — Мы внимательно изучаем его прошлое. Нам известно, что он занимался весьма сомнительной деятельностью в Индокитае. У нас есть все основания полагать, что он нарушал там принятые во всем мире нормы поведения.

— Вы можете совершенно безбоязненно выставить на пари собственную задницу, утверждая это! — воскликнул генерал. — Ведь Хаукинз был в Индокитае одним из лучших!

— Впрочем, твердого определения этих норм нет. Между тем у специалистов и генеральной инспекции до черта материалов о деяниях генерала, которые официально не входили в круг его служебных обязанностей.

Лейтенант улыбнулся. Это была искренняя улыбка. Он был счастлив.

— Значит, вы собираетесь повесить на него секретные операции, о которых половине начальников штабов и большинству сотрудников ЦРУ известно лишь то, что они принесли бы ему огромное количество благодарностей, если бы о них можно было рассказать. Ублюдки, вы убиваете меня! — Саймингтон кивнул головой в знак согласия с самим собой.

— Мы рассчитываем, что вы поможете нам сэкономить время, генерал. Не смогли бы вы ознакомить нас кое с какой спецификой?

— Ну уж нет! Если вы намерены распять этого сукиного сына, то готовьте крест для него сами!

— Да осознаете ли вы, какова ситуация, сэр? Отодвинувшись вместе со своим креслом немного назад. Саймингтон ударом ноги отбросил осколки стекла в сторону.

— Ну что ж, я скажу вам кое-что, — произнес генерал. — Я ничего не понимаю в том, что происходит после тысяча девятьсот сорок пятого года. — Он внимательно посмотрел на молодого офицера. — Я знаю, что вы работаете на службу «Тысяча шестьсот». Но вы ведь кадровый офицер?

— Нет, сэр, — покачал головой лейтенант. — Я из резервистов, работаю по временному контракту, получив отпуск от «Уай, Джей энд Би». Надо тушить пламя прежде, чем оно сожжет флагшток.

— «Уай, Джей энд Би»... Я не знаю такого подразделения.

— А это не подразделение, сэр... "Янгблад, Джейкел энд Блоуо, Лос-Анджелес. Мы представляем самое крупное рекламное агентство на побережье!

Выражением лица генерал Арнольд Саймингтон напоминал чем-то очень сильно огорченного бассета.

— А форма у вас прекрасная, лейтенант, — проговорил он и, немного помолчав, покачал головой. — Да-да, именно после тысяча девятьсот сорок пятого...

* * *

Майор Сэм Дивероу, оперативный следователь канцелярии генеральной инспекции, взглянул на висевший на противоположной стене календарь. Потом, поднявшись со стоявшего рядом со столом кресла, подошел к нему и отметил тот день, когда спустя один месяц и три дня он снова должен был стать гражданским.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать