Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Изгой (страница 31)


Звон мечей затих, там почтительно наблюдали, как Овид величественно спускается к пришельцам. Олег обнаружил, что они одного роста, чему Овид тоже слегка удивился. Руки его были сильные, крепкие, а когда сдавил плечи Олега, тот ощутил, что в пальцах правителя сила нешуточная.

— Спасибо, — сказал Овид густым медвежьим голосом, — что вовремя подоспели... Мой дурак больно храбрый, во все драки влезает... ему бы только повзрослеть малость! Чтоб и храбрость осталась, но и ума прибавилось...

Скиф покосился на молодых девушек, все рассматривают его внимательно, улыбаются, строят глазки, возразил горячо:

— Он дрался отважно!.. Я жалею, что мы не захватили с собой голову дракона, но ваш сын был ранен серьёзно, мы спешили...

Овид кивнул, взглянул на Олега внимательнее, помедлил, сказал уже осторожнее:

— Ты не похож на воина. Но мне чудится, воинам с тобой лучше не встречаться на узком мостике.

— Я мирный человек, — возразил Олег. — Почти всегда.

— Ага, знаю я эти «почти». Ладно, твой друг, вижу по глазам, не понимает, почему мы не пируем, почему не слышно похвальбы о боевых победах... Тхор! Вели накрыть столы в малом зале!

Тучный мужчина выдвинулся из-за девушек, спросил обреченно:

— Опять пир?

— Не опять, — сказал Овид наставительно, — а снова!

Скиф с сожалением оглянулся на девушек, им нет места на мужских пирах, двинулся за распорядителем.

Пир был как пир: три стола в зале, еще один на возвышении, для Овида и его близких. В число близких он пригласил Олега и Скифа, из приближенных остался только толстячок Тхор, Овид его назвал управителем.

По всему залу зажгли множество светильников. Огромные, массивные, медные в виде голов драконов, где огни вырываются из разинутых пастей, они окружали весь зал, даже с потолка свешиваются на металлических цепях. В ярко освещенном зале ярче блистает медь посуды, пряжки и бляхи на одежде, а хмурые лица кажутся веселыми. Да и нет здесь хмурых лиц. Даже с лица Овида исчезли следы озабоченности, когда к нему подошел один из лекарей и что-то пошептал на ухо.

Скиф понял, что с наследником црестола все обошлось, а раны хоть и глубокие, но неопасные.

На стол подавали жареное, печеное, тушеное — Овид явно любит поесть и знает в этом толк. Под дальней стеной возвышается громадная печь: судя по заслонке, там пекут целиком быков, а по всем четырем углам зала жарко полыхают очаги. На вертелах жарят гусей, лебедей, молодых поросят, и все это сразу с пылу и жару да прямо на столы!

На глазах изумленного Скифа заслонку печи откинули оттуда хлынула волна сухого жара, а целый отряд слуг на огромном подносе с длинной ручкой толщиной с бревно вытащили, кряхтя и постанывая от натуги, целиком запеченного быка.

В разгар пира в дверях появился ярко одетый придворный, провозгласил:

— Из земель Славии прибыли знаменитые певцы Муншир, Пенк и Рибопляс!.. Их отпустили, наградив великими дарами!

В зал вошли трое молодых парней. Одетые чересчур ярко, Скиф их сразу невзлюбил, с длинными грязными волосами, что падают до середины спины, лица пухлые, капризные, в глазах снисходительная наглость.

Скиф посмотрел на Овида, изумился, как быстро может превратиться добродушное лицо в почти звериную морду. Сперва прилила густая кровь, признак гнева, затем разом отлила, как бывает только в минуты сильнейшей ярости, ноздри хищно раздулись и затрепетали.

— Те... самые? — прорычал он негромко.

— Они, — ответил управитель с поклоном. Овид качнул в сторону певцов головой. К изумлению Скифа, как из воздуха возникли могучего вида воины. Сунув мечи в ножны, забежали к певцам сзади и ухватили за локти. Овид улыбнулся, как улыбнулся бы волк при виде дрожащего зайчонка, властным жестом указал на

печь. Скиф не поверил глазам, но рука правителя в самом деле вытянута по направлению печи, а указательный палец смотрит прямо на широкую чугунную заслонку.

Олег спокойно раздирал молодого гуся. Коричневая корочка трещала и разламывалась, выпуская облачка сводящего с ума пара. Сладкий сок обжигал пальцы Олег выдрал наконец мощный кусок мяса, а Скиф все не мог оторвать глаз от страшной сцены, когда троих беспечных, ничего не подозревающих певцов вот-вот затолкают в горящую печь!

Он бросил умоляющий взгляд на Олега, Овид тоже зыркнул из-под нависших бровей на одного, на другого, засопел, вперил взгляд в спины стражей. Те, заламывая руки вяло упирающимся певцам, дотолкали их до печи. Кто-то услужливо распахнул перед ними массивную заслонку.

Видно было, как дрогнули даже стражи под ударом сухого жара. Певцы, поняв, что их ожидает, подняли крик. Кто-то из стражей оглянулся, но Овид неумолимо указал на печь. Певцов подхватили, затолкали одного за другим вовнутрь, захлопнули заслонку. Донесся вроде бы слабый крик, но тут же потерялся в неизбежной разноголосице зала, скрипе сидений, шарканье ног.

Слуги начали торопливо подбрасывать в и без того раскаленную докрасна топку сухие березовые поленья. Пламя загудело, заревело с новой силой.

Овид засопел, на бледное и вздрагивающее лицо вернулся нормальный цвет. Но в голосе все еще дрожала ярость, он заговорил со злым нажимом:

— Я вижу, достойный мудрец, что твой юный друг не понимает...

— Молодой ишшо, — ответил Олег. Он аккуратно обкусывал гусиную лапу, бросил ее под стол собакам, выдрал из гуся другую и стал объедать хрустящую коричневую кожу. — Все они молодые... за песнями...

Овид кивнул. Лицо чуть посветлело.

— Вижу, понимаешь. Это я с виду суров с сыном... иначе нельзя, наследника надо растить в суровости, а не в неге!.. Но я дрожу за него каждый раз, когда он ночью встает попить воды: ножку бы не подвернул, не стукнулся бы лбом о дверь... А что уж говорить, когда он наслушавшись этих певцов, возгорелся жаждой дурацких подвигов, вскочил на коня и поехал искать приключений? У правителя и так много опасностей: надо водить войска на обнаглевших соседей, смирять бунты, доказывать свою отвагу и умение воина в поединках... Но то суровая необходимость, то жизнь, от нее никуда не деться, а это дурь, что... Ну скажи, зачем ему было драться с тем драконом? Явно же не это крылатое на него напало! Дракону бы коровенку унести, козу или заблудившуюся овцу! Так нет же, побахвалиться подвигом восхотелось!

Скиф сердито сопел, он ненавидел Овида, а Олег, напротив, сочувствующе кивнул:

— Да ты не волнуйся, Овид. Как будто оправдываешься! Я бы их на твоем месте сперва на кол посадил, а уж потом в печь. Или велел бы шкуры снять.

— Да? — спросил Овид с надеждой.

— А шкуры натянул бы на барабаны, — закончил Олег. — И они бы остались довольны... их шкуры по-прежнему поют, их слушают... ха-ха!

— Га-га-га! — рассмеялся Овид. — А ты мудрец!

— Есть такое, — ответил Олег скромно. — Только кому нужна мудрость?

— Это верно, — вздохнул Овид. — А дурням прямо как будто боги помогают...

Мирно и неспешно беседовали, пили и ели, наконец Овид, словно только сейчас вспомнив, велел управителю:

— Ты это... выгреби там золу... И кабана туда побольше, чтобы запахом все внутри пропитал.

— Чесноку добавить?

— Добавь, — разрешил Овид. — Можно трав разных. Всяких. Чтоб дух поганый забить начисто.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать