Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Изгой (страница 57)


Глава 30

Скиф сперва не поверил ушам своим. От окна повернулся Олег, зеленые глаза светились в полумраке, словно он стал лесным зверем. Колоксай смотрел печально.

— Отец, — прошептал Скиф, — ты в самом деле сказал то, что я услышал?

— Сын мой, — сказал Колоксай измученным голосом, — я прошу отказаться от мести, потому что месть иссушает душу. Я вдруг понял, что лучший способ отомстить врагу — это не походить на него. Не поступать так, как делает он. Прости ее.

— Отомщу, — ответил Скиф люто, — и сразу все прощу!

Он обернулся к Олегу. Колоксай тоже смотрел с надеждой. Олег чувствовал себя неуютно, меньше всего хотелось разбираться в таком зыбком деле, как человеческие отношения, мудрецу, который занимается всем человечеством сразу.

— Месть, — сказал он нехотя, — это блюдо, которое лучше бы есть холодным. Но Скиф подогревает его уже сколько лет... и все еще не подгорело! Я уже знаю, что самое жестокое мщение, когда пренебрегаешь самой возможностью отомстить... но, боюсь, это не для Скифа.

Скиф вспылил:

— Ты что-то совсем уже заумное лепечешь, волхв! Иметь возможность отомстить и... не отомстить? Ты меня совсем за дурака считаешь?

— Нет, — ответил Олег. — Не совсем .

Колоксай сказал печально:

— Кто мстит, часто жалеет о свершенном, но кто прощает — никогда не жалеет. Если ты осуществишь свою месть, у тебя больше не будет матери. Ты это понимаешь?

Скиф воскликнул яростно:

— Ее уже давно у меня нет! У меня есть ты!.. Ты, который говоришь такое... такое... Олег, что скажешь ты? Олег подумал, сказал в затруднении:

— Колоксай вроде бы прав... Но с другой стороны, если бы всякое зло бывало отомщено, то в будущем зла совершалось бы намного меньше. Зло, оставшись безнаказанным, порождает множество других зол...

— Вот-вот! Это ж я хотел сказать!

— С третьей стороны, — сказал Олег несчастным голосом, — надо определить, что такое зло. Ибо одни вполне искренне считают злом, другие так же искренне злом не считают. А чтобы все понимали справедливость наказания, нужно одинаковое понятие для всех.

Скиф вскинул сжатые кулаки к потолку, потряс ими с таким неистовством, что Олегу почудилось, будто закачалось все мироздание.

— Она виновата!!! — закричал он страшным голосом. — Она виновата в том, что убила моего отца!.. Теперь виновата еще и в том, что убила моего брата, которого я узнал совсем недавно, как никогда не знал... и полюбил больше всех на свете!.. И еще: она уничтожила эту страну. Она уничтожила счастье этих людей. Гелон с его умом и талантами мог поддерживать страну процветающей, расширял ее не мечом, а к нему сами присоединялись земли, где народы тоже хотели быть такими же счастливыми... Теперь сюда придет зло, придет огонь и смерть! Орды врага вытопчут посевы и вырубят сады, всех людей убьют или уведут в рабство. Здесь останется только пепел и обугленные кости!.. Вот что она сделала! Колоксай сказал жестко:

— Скиф, я долго был в мире черного солнца... Людям, которым уже нет возврата в мир живых, нередко открывается будущее. Чаще всего чужое и бессмысленное, но пару раз я зрел... Предостерегаю в последний раз: откажись от мести своей матери! Предрекаю: как только она падет от твоей руки, ты сам падешь от небесного гнева!

Скиф задохнулся, грудь его вздымалась часто, кулаки сжаты, а в мертвой тиши слышно было только его частое хриплое дыхание. Тяжелое молчание тянулось мучительно долго. Наконец Скиф вскинул голову. В синих, как небо, глазах стояли слезы.

— Меня не страшит гнев богов, — ответил он тихо. — Но ты ее все еще любишь, отец... И только поэтому я отрекаюсь от мести.

Он повернулся резко, Олег не успел ухватить его за руку, как хлопнула дверь, по лестнице послышался дробный стук подошв. Со двора слышно было, как яростный голос прокричал в ночи, в ответ заскрипели засовы на воротах конюшни.

Олег поднялся. Лицо было печальное.

— Если он решится уехать, — сказал он просто, — я поеду с ним.

— Спасибо, — сказал Колоксай. В его синих глазах были стыд и благодарность. — Мне было бы страшно потерять и его. А он... он горяч!

— Как и ты, — ответил Олег. Подумал, добавил: — Был.

Колоксай развел руками:

— Да, во мне многое изменилось. Пока сам еще не знаю что. Но я уже не тот. Хуже или лучше, не знаю. Но вот ты меняешься тоже. Я раньше знал тебя как человека рассудительного и очень осторожного. А теперь ты в бой, как юнец.

— Я не рвусь в бой, — объяснил Олег. — Просто чую, что с той стороны веет новым Злом. И что меня там тоже ждет...

— Что?

— Бой, — ответил Олег. — Которого я очень хотел бы избежать.

Колоксай взглянул остро:

— Но едешь навстречу?

Олег поднялся молча. Он был так же высок, как Колоксай, а под грубой тканью холщовой рубашки угадывалось сильное тело бойца. Но, сколько Колоксай помнил, этот волхв всегда стремился избежать схваток.

И всегда оказывался в самой их гуще.

За окном чуть посветлело. Олег подошел к забранному металлической решеткой проему, свежий утренний ветерок пахнул в лицо. На горизонте проступает едва заметная светлая полоска.

Колоксай сказал за спиной:

— Я не знаю, кто ты... но я считаю тебя другом и учителем разом. За эти годы ты возмужал, у тебя фигура воина, словно зарабатываешь на жизнь мечом. Но у тебя то же самое недоумение в глазах, то же напряжение в лице, на лбу добавилась складка, да у губ теперь горькие морщинки. Помнишь, как однажды я бросил тцарство и пошел за тобой, очарованный твоей мудростью?

— Помню, — ответил Олег невесело. — Все

помню.

— А помнишь, как мы увидели этих купающихся дев?

— Стараюсь забыть, — ответил Олег сухо. — Да и тебе зачем вспоминать.

— Потому что это было прекрасно, — возразил Колоксай. — Да, я обезумел и натворил глупостей. Но это были мои безумства!.. Только я и отвечаю. Олег, удержи Скифа от мести. Он поклялся не мстить, но все же... Месть неразумна. А его обет, который он дал, что отомстит за мою смерть... Ты сможешь освободить от обета, не затрагивая его чести.

Олег покачал головой:

— Колоксай, оставь... Эта ненависть его сжигает, ты не заметил? Он и так ее носит через силу. Если он не даст ей выхода, она отравит его смертельным ядом. Испепелит душу. Ты хочешь потерять и второго сына?.. Но что творишь ты? Хочешь, чтобы жертва Гелона была напрасной?..

Колоксай развернулся к нему всем телом. На лице была такая мука и такой стыд, что Олег отступил, буд-то получил толчок в грудь.

— Не понимаешь? — вскрикнул Колоксай в бешенстве. — Не понимаешь!.. Боги выиграли, обменяв драгоценного Гелона на черт-те что!.. Что я? Я же ни черта не умею!.. И ни на что не гожусь, если говорить правду. Они получили драгоценность всего лишь... всего лишь за меня! Если я останусь и буду править вместо Гелона, я сделаю то, что как раз хотят враждебные боги!.. Не понимаешь?

Олег потряс головой, сказал с мукой:

— Прости, не понимаю.

Что за дурак... Я не сделаю, как они хотят!

Тогда, — спросил Олег, — не сделаешь ли еще хуже?

— Не знаю, — отрезал Колоксай. — Но если я сделаю то что вы хотите... и что хотели подземные боги, то это и будет... поражение! Но я уйду. Еще не знаю куда. Пока куда глаза глядят. А там посмотрим. Я все равно найду способ, чтобы...

Голос его прервался. Неожиданно Олег увидел, что это не отец Гелона, Скифа и Агафирса, а такой же, как и они... если не моложе. Он непроизвольно сделал шаг навстречу, Колоксай всхлипнул, Олег обнял его, как обнимал двадцать лет назад. Из отчаянных и сразу покрасневших глаз Колоксая брызнули слезы. Олег видел, как под едкими каплями горит кожа и тут же зарастает, оставляя быстро тающие белые следы.

Колоксай всхлипывал, его трясло, голова дергалась, зубы стучали. Он не мог ни выговорить, ни вышептать ни слова. Олег гладил по спине, похлопывал с неловкостью за себя и за Колоксая, за все это... это.

— Найдешь, — проговорил Олег тихо. — Найдешь... Теперь найдешь.

— Я... — сказал Колоксай прерывающимся голосом. —. Я... не могу... принять такую жертву... Да еще и его земли, его владения! Я должен уйти, как ушел ты, и... доказать! Совершить.

Олег кивнул:

— Только мне не надо было ничего доказывать. А вот ты на себя взваливаешь тяжкий груз.

— И пусть! — ответил Колоксай. — И пусть! Пусть тяжелей, невыносимей!

Он все прижимался к Олегу, все его существо говорило, что вот сейчас, когда плач иссякнет или его задавят, надо будет поднять голову, выпрямить спину и гордо вступить в ужасающе жестокий, как оказалось, мир.

А потом они молча вышли во двор, Колоксай исчез в конюшне. Олег молча наблюдал через распахнутые ворота, как в глубине оседлали крупного жеребца, Колоксай выехал такой же неподвижный, молчаливый, суровый, но совсем осунувшийся, желтый, как покойник.

— Заставь Скифа принять страну, — велел он. —Может быть, это займет его заботами... Он захочет продолжить дело брата! Это будет трудно, ему станет не до мести.

—А ты?

— Куда глаза глядят, Олег, я уже не тот вспыльчивый дурак, которого ты сопровождал к красавице Миш. В мире черного солнца...

Он вздрогнул, побледнел, зябко пожал плечами. Конь под ним нетерпеливо переступил с ноги на ногу,

— Езжай, — напутствовал Олег. — Я знаю, о чем ты... Но лучи нашего солнца сильнее! Ты вернешься, Колоксай.

— Сюда?

— Нет, в самого себя. Это намного важнее.

В комнате, которую они делили со Скифом, он обессиленно рухнул на ложе. Все тело ноет, будто пробежал с конем на плечах от края земли и до края или словно на его плечах обломали не одну дубину. Во рту сухо, но нет сил встать к столу, где уже розовеет под утренними лучами солнца кувшин с вином, блестят два золотых кубка редкой работы.

За дверью прогремели быстрые шаги. С той стороны в дверь ударилось с такой силой, будто швырнули обломком скалы. На пороге появился Скиф. Губы были бледными, лицо перекошено.

— Олег! — вскричал он с отчаянием. — Я не могу отступиться!.. Вели седлать коней, мы уезжаем. Или ты останешься с Колоксаем?.. Тогда я поеду один.

Олег покачал головой:

— Опоздал.

— Ты о чем?

— Колоксай уже уехал, — сообщил Олег.

— Что?

Скиф вскричал таким страшным голосом, что пламя светильника на той стене задрожало и погасло.

— Трон принадлежит тебе, — пояснил Олег. — Колоксай тебя опередил, он уехал еще ночью. Тебе его не догнать, ибо он сам еще не знал, в какую сторону отправится... Скиф, ему сейчас нужнее повидать мир, подышать этим воздухом, поспать под звездным небом, прокалиться лучами настоящего солнца. Возможно, у него выветрятся и эти неглупые мысли о немщении врагам нашим... Что-то в этом есть, но все не удается додумать до конца, всякий раз какая-то свинья мешает...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать