Жанры: Боевая Фантастика, Фэнтези » Андрей Николаев, Олег Маркеев » Золотые врата (страница 12)


Глава 5

Спецлагерь «Бестиарий»

Нарты остановились посреди лагеря, лайки сбились в стаю, вывалив розовые языки и тревожно оглядывались. Нерчу стал развязывать мешок с юколой, собираясь кормить собак.

Странное дело снаружи, за оградой лагеря, метет поземка, мороз градусов под двадцать, а здесь пушистый снег неспешно падает с неба. Земля укрыта им, словно теплым ватным одеялом и легкий морозец кажется весенней оттепелью по сравнению с царящей вокруг лагеря зимой.

– Здесь всегда так, – сказал, улыбаясь, Нерчу, – как злой начальник помер, так здесь хорошо стало.

– А люди где?

– Не знаю. Спят, может. Вот это казарма, – Нерчу указал на ближайший к воротам барак, с трудом выговорив непонятное слово, – там охрана живет. Бывает, что сердятся сильно, если спирт пьют. А бывает, что добрые. Табак дают. А вот здесь большой шаман живет, и с ним еще трое. Один из них начальник. Старый, очки круглые у него, важный он. Очень умные люди. Там, – ненец махнул рукой, – три женщины. Две старые, одна молодая, а в последнем, вон, самый дальний дом, там еще трое. Шибко умные, не здороваются, мимо смотрят, только собак гладят иногда.

– А где начальник лагеря жил? – спросил Назаров.

– Вот из бревен дом стоит, рядом с казармой. Теплый дом, прочный. Не знаю, кто там теперь живет.

– Ладно, разберемся, – сказал Назаров и зашагал к бараку охраны.

Снег возле казармы пестрел желтыми пятнами – видно, стрелки охраны не утруждались отойти за дом и мочились прямо у порога. Здесь же, возле двери, была свалена куча золы. Назаров поморщился и открыл дверь. В просторных сенях стояли две рассохшиеся бочки, на вбитых в стену гвоздях висело несколько овчинных тулупов, пахло мочой и промокшей шерстью. Дверь в дом была плотно закрыта, Назаров толкнул ее и отшатнулся от ударившей в нос вони. К обычному запаху давно не проветриваемого помещения примешивался аромат не стираных портянок, застарелая табачная вонь и стойкий запах бражного перегара. Вдоль стен в два ряда стояли двухэтажные нары, босые ноги спящих высовывались в проход между койками. Давно не мытые стекла едва пропускали с улицы свет. Слева от входа в углу кучей лежали перепутавшиеся ремнями винтовки. Справа, возле большой печи, сидел на табурете стрелок охраны в не подпоясанной форменной темно-синей рубашке и чистил картошку, роняя срезанную шкурку прямо на пол. Он повернул к Назарову чумазое, с восточными чертами лицо и спросил с резким акцентом:

– Ты кто, чурка? Моржа принес, рыбу принес? Почему так долго? – не дождавшись ответа, чумазый сказал, – сейчас тебе морду бить буду, – отложил нож и стал вытирать руки серым от грязи фартуком.

Скрипнув зубами, Назаров подошел к нему, откинул с головы капюшон и негромко приказал:

– Смирно! Как фамилия, боец? Кто старший?

Начавший подниматься с табурета стрелок застыл в нелепой позе, с испугом глядя на Александра снизу вверх. Лицо его побледнело, и Назаров увидел, что стрелок не столько чумазый, сколько смуглый от природы.

Стрелок выпрямился, кинул руки по швам. Рубашка обрисовала рыхлый живот, под расстегнутым воротом виднелась давно немытая шея.

– Стрелок охраны Умаров, товарищ ком…, начальник.

– Вольно, Умаров. Кто старший?

– Командир взвода охраны Войтюк.

– Где он?

– Сп…, отдыхает, товарищ начальник.

– Обед? – Назаров скосил глаза на ведро с картошкой.

– Так точно.

– Продолжайте, товарищ стрелок.

Умаров присел, ловя толстым задом табурет, нащупал в мешке очередную картофелину и торопливо заскреб ее ножом.

Назаров прошелся между коек. Над спящими висел храп, сопение, всхлипывания. В дальнем углу барака кто-то гулко блевал в жестяное ведро. Назаров встал в середине прохода, откашлялся и заорал, что было сил:

– Тревога, взвод, в ружье!

Ожидаемого эффекта не получилось. Бойцы заворочались: кто-то приподняв голову, уронил ее обратно на подушку, кто-то шарил возле койки в поисках чего-то, чем можно было бы запустить в крикуна.

– А не пошел бы ты к ебене матери…

– Дайте ему в рыло кто-нибудь…

– Пошел вон, рыбоед немытый.

С нижней койки в конце барака поднялся огромного роста мужик с растрепанными волосами и курчавой разбойничьей бородой. Почесывая заросшую черным волосом грудь, он направился к Назарову, шлепая босыми ногами по заплеванному полу.

– Ты чего людям отдыхать мешаешь, сволота? Ты чего, сука, разорался?

Назаров почувствовал, как в груди закипает холодная ярость. Он помнил это состояние – обычно оно приходило в предвкушении рукопашной перед броском из окопа.

– Ты ж у меня сейчас, падла косоглазая, впереди упряжки в стойбище поскачешь, – мужик подходил все ближе, поигрывая крутыми плечами.

Краем глаза Назаров заметил, как лежавшие на койках стали приподниматься, стараясь не пропустить неожиданное развлечение.

Мужик любовно огладил кулак, размером с недозрелый арбуз и широко, по-молодецки, размахнулся.

Назаров сделал короткий быстрый шаг вперед и резко, с разворотом корпуса, врезал ему в заросший бородой подбородок. Клацнули зубы, на лице мужика отразились попеременно недоверие, непонимание, обида. Зрачки его побежали под набрякшие веки и, вытянувшись во весь рост, он грянулся на дощатый пол.

В наступившей тишине было слышно, как звякнул о ведро выпавший из рук Умарова нож.

Назаров оглядел замерших на койках бойцов, развязал кожаные ремешки возле горла и, рывком стянув малицу, заправил гимнастерку под ремень и демонстративно расстегнул кобуру.

– Кто не

слышал команду? – негромко спросил он.

Стрелки стали выбираться в проход, опасливо косясь на него. Мужик на полу заворочался, оперся в пол локтями и приподнял кудлатую голову. Взгляд его быстро приобретал осмысленность. Разглядев в петлицах гимнастерки Назарова знаки отличия, он выпучил глаза.

– Фамилия, звание? – спросил Назаров, уставив на него указательный палец.

Мужик сплюнул в сторону кровью.

– Командир взвода охраны Войтюк.

– Приведите себя в порядок, постройте людей, – Назаров взглянул на часы, – даю три минуты.

Не оглядываясь, он вернулся к печке. Умаров торопливо вскочил.

– Продолжайте, – разрешил Назаров, достал пачку «Казбека», постучал мундштуком папиросы о коробку и, не спеша закурил.

За спиной двигали табуреты, стучали каблуками сапог, бряцали пряжками ремней. Слышно было, как Войтюк шипит на кого-то, обещая сгноить в карауле. Забухали по доскам пола сапоги, Назаров обернулся.

– Товарищ лейтенант Государственной безопасности, – бородатый мужик, одев гимнастерку, перестал быть похожим на бандита с большой дороги, – взвод охраны по вашему приказанию построен, больных и раненых нет, командир взвода Войтюк.

Гимнастерка на нем была застегнута под горло, ремень туго охватывал обширную талию. Боец, как боец, не будь у него этой разбойничьей бороды. Заложив за спину руки, Назаров прошелся вдоль строя. Давно небритые, опухшие от спирта лица, землистая кожа не бывающих на свежем воздухе людей, мятые гимнастерки без подворотничков, рыжие, забывшие про щетку сапоги.

– У вас здесь что, казарма воинского подразделения, или свиной хлев, товарищ командир взвода?

– Так точно, товарищ лейтенант Государственной Безопасности!

– Что, так точно? Хлев?

– Казарма, товарищ лейтенант Гос…

– Короче, Войтюк. Я не обижусь, если вы будете называть меня капитаном, согласно общевойсковому званию.

– Казарма, товарищ капитан.

– Я – новый комендант лагеря, Назаров. Товарищи бойцы, с этого дня начинается нормальная служба. Вольно, разойдись. Войтюк, за мной, – Назаров подхватил с табуретки малицу и пошел к выходу.

Нерчу, увидев его выходящим из барака, помахал рукой.

– Не хотят тут есть, – он указал на собак, – боятся. За ворота их выведу. Вот, я чемодан твой отвязал.

– Спасибо, Нерчу. Ну, Войтюк, что происходит? Я вас, кажется, спрашиваю, – Назаров вспомнил своего старшину в училище, – молчать, когда с вами разговаривают! Вам что, сказать нечего?

– Так…

– Молчать! Хотите смотреть на белый свет с той стороны решетки? Я вам устрою. Хотите?

– Э…

– Молчать!

Войтюк мялся, перетаптывался с ноги на ногу, разводил руками и вид, в общем, имел довольно жалкий. В гимнастерке стало прохладно и Назаров опять надел малицу.

– До чего довели казарму, товарищ командир взвода, – с горечью сказал он, – бойцы пьяные… Молчать! Я говорю пьяные, значит так и есть! Когда вы в последний раз брились?

– Дай бог памяти, …

– А мылись, кстати, когда?

– Так негде мыться-то, товарищ капитан.

– Из ведра помоетесь, не дворяне, – рявкнул Назаров, выкатывая глаза. Краем глаза он увидел, как Нерчу чуть не бегом тащит собак за ворота, от греха подальше и едва сдержал смех.

– Так точно.

Назаров скосил глаза на Войтюка. Опустив кудлатую голову, тот всем видом выражал раскаяние. Только что снег сапогом не ковырял. «Ладно, пока довольно, – решил Александр, – при случае продолжим воспитание личного состава».

– Где начальник лагеря жил?

– Товарищ Тимофеев? Вон в том доме.

– Проводи.

Войтюк зашагал к отдельно стоявшей бревенчатой избе. Назаров подхватил чемодан и пошел следом. Отворив дверь, Войтюк придержал ее, дожидаясь, пока новый начальник войдет. В избе было холодно – видно, после смерти начальника здесь никто не жил. Назаров поставил чемодан, прошелся, по-хозяйски осматриваясь. На столе стояла пустая бутыль, кружка, на койке валялся сорванный со стены ковер. Поверх ковра лежала кривая сабля и маузер без кобуры. Назаров взял пистолет в руки, выщелкал патроны. Одного не хватало.

– Здесь прибраться, печь протопить, белье на постели сменить. Я слышал, начальника лагеря убил белый медведь, где его похоронили?

– Кого?

– Начальника!

– Где ж его похоронишь зимой, – пожал плечами Войтюк, – да и хоронить нечего. В складе то, что от него осталось, лежит.

– Пойдем, посмотрим.

Дверь склада занесло и Войтюк долго бил сапогом, разбрасывая снег. Наконец, ухватив деревянную ручку двумя руками, он распахнул дверь и отступил в сторону.

– Вот там и лежит, – кивнул он, – мне с вами, или как?

– Здесь постой, – Назаров вошел внутрь, осмотрелся.

Склад представлял собой сарай, сбитый из нешкуренных досок, в щели стен набился снег.

В центре лежала груда тряпья. Назаров подошел поближе и присел на корточки. Меховые пимы, обрывки штанов, остатки темно-синей гимнастерки. Все покрыто коричневой мерзлой кровью. Что-то белело в обрывках галифе, Назаров пригляделся, стиснул зубы и быстро поднялся на ноги. Из торбазов торчали полуобглоданная голень и разгрызенный почти в кашу коленный сустав.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать