Жанр: Криминальный Детектив » Юлий Дубов » Варяги и ворюги (страница 31)


Глава 27

Вагон на восток

Все очень удачно совпало. Как говорится у русских — не было счастья, да несчастье помогло. Настойчивая рекомендация Бориса Шнейдермана на время уехать из Москвы совпала с желанием немедленно использовать информацию, полученную от старика-государственника. К этому надлежит прибавить и обрывочные сведения о родственнике Иоганне (или Иване) Дице, которые содержались в пухлом конверте, врученном Адриану все тем же Шнейдерманом.

Из плохо читаемых ксерокопий Адриан узнал, что Иван Диц родился недалеко от советского города Куйбышев, в колхозе — это такое советское название фермы — «Знамя революции», в самом начале двадцатых годов. Потом с семьей что-то произошло, потому как следующий документ уже свидетельствовал о пребывании родственника в приюте для сирот. Наверное, по этим местам прошла эпидемия какой-то страшной болезни, ибо остальные четыре члена семьи исчезли бесследно. В приюте Иван Диц вырос, вступил в молодежную коммунистическую организацию «комсомол» и оттуда же, из приюта, ушел добровольцем на фронт. После войны он вернулся в Куйбышев, два года проработал на машиностроительном заводе. Почему Диц ушел с завода, Адриану понять не удалось, потому что в этом месте документ был совершенно нечитаемым. Но, судя по всему, родственник устроился трудиться на телеграф или на почту, так как следующее его место работы именовалось «почтовый ящик 3741/55-фэ». На вопрос, где находится это почтовое отделение, Шнейдерман пожал плечами и сказал, что не знает. Но думает, что где-то в Сибири.

Еще Шнейдерман рассказал про некую Анну Трубникову. Вроде бы Иван Диц собирался на ней жениться, перед тем, как ему пришлось сменить место работы. И вполне возможно, что Анна Трубникова писала ему письма. А он ей отвечал. Посему если эту Анну Трубникову найти, то она вполне может знать, где сейчас находится Иван Диц. Если он, конечно, жив. Но Шнейдерману почему-то кажется, что Иван Диц жив. И полковнику Крякину тоже так кажется. Хотя объяснить, почему им так кажется, они не могут. Просто предчувствие. Интуиция.

Адриан с удовольствием узнал, что город Куйбышев, где живет Анна Трубникова, и город Самара, куда ему надо было ехать за дальнейшими сведениями о военно-морском угольщике «Афакс», — это один и тот же город. До революции была Самара, потом стал Куйбышев, а потом опять Самара.

Кстати говоря, Денис как раз находится в этой самой Самаре, где решает очередные проблемы, и охотно поможет Адриану в его поисках. Он даже встретит Адриана в аэропорту со странным названием Куромыч.

Узнав, что до Самары от Москвы рукой подать, от самолета Адриан решительно отказался. Полет первым классом от Нью-Йорка до Москвы ему слишком хорошо запомнился, и он предпочел поезд. Тем более, что дня три назад он посмотрел по ти-ви русский фильм, где один известный актер ехал инкогнито на юг в поезде. В этом поезде было очень комфортно и весело, все пили чай, улыбались друг другу, ходили по вагону в пижамах и пели русские песни.

Кроме того, из окна поезда можно было подробно рассмотреть красивую русскую природу, которую Адриан так и не видел, поскольку из Москвы, если не считать той дурацкой ночи после презентации, ни разу не выезжал.

Сборы в дорогу много времени не заняли. Деловой костюм, дюжина рубашек, четыре галстука, смокинг — все это поместилось в металлический «Самсонайт», туда же влезли две пары туфель, носки, белье, компьютер и все остальное, по мелочи. Документы, мобильный телефон, джинсы, T-shirts, спортивные туфли «Найкс», визитные карточки и любимую книгу русского писателя Гоголя «Мертвые души» Адриан уложил в маленькую черную сумку.

Ехать он решил в очень понравившейся ему русской одежде, купленной в магазине «Военторг» на одной из главных московских улиц. В зеленых пятнистых штанах, теплой полосатой фуфайке, которую продавщица называла «тельняшкой» — очень забавное русское слово, означает, что эту фуфайку одевают на тело, — и черных высоких ботинках на толстой подошве.

На тельняшку Адриан одел белую лайковую куртку с позолоченными молниями, тиснением «Харлей-Дэвидсон» на нагрудном кармане и норковым воротником, подаренную ему невестой Дженни, голову украсил кепкой с длинным козырьком и девизом бейсбольной команды мичиганского университета «Go Blue», перекинул через плечо черную сумку, взял в правую руку серебристый «Самсонайт», взглянул в зеркало, остался собой доволен и поехал на вокзал.

У дверей шестого вагона стоял проводник в черной форме. Проводник страдал астигматизмом в продвинутой стадии — правый глаз его смотрел прямо на Адриана, а левый сместился к самому носу и вверх до предела. Рядом с проводником картинно прислонились к вагону двое — в длиннополых черных сюртуках с погонами, подпоясанных металлическими наборными лентами, с рядами продолговатых металлических цилиндров на груди, в мохнатых меховых шапках, сползающих на глаза, и высоких сверкающих сапогах. Над металлическими цилиндрами красовались кресты и медали на выцветших матерчатых прямоугольниках. В руках люди держали плетки. Тот, что повыше, лениво похлопывал плеткой по голенищу сапога, а второй держал левую руку на рукояти висящего на наборном поясе кинжала.

— Куда едем? — спросил проводник, вежливо выждав.

— В Самару, — ответил Адриан, продолжая разглядывать людей в меховых шапках. — Это раньше называлось Куйбышев. А сейчас называется Самара.

Проводник окинул Адриана взглядом и заулыбался.

— Иностранец?

— Да, — кивнул Адриан, — из Соединенных Штатов. Я еду по делу.

— Бизнес, — кивнул проводник, и в левом глазу его,

смещенном к переносице, сверкнула искра. — Понял вас. Сейчас все устроим. Купе какое? Ага. Петро, — обратился он к высокому, — проводи.

— Один момент, — засуетился Адриан, — простите, пожалуйста. Я хотел узнать… Вы… арми… спешиал форс…? Я никогда не видел такую… юниформ… форму, да?

— Казаки мы, — объяснил низенький. — Донские казаки. Сопровождаем состав. За порядком следим. Чтобы не шалили в поезде.

— О! — Адриан широко раскрыл глаза. Он много слышал про cossaks… про казаков. Еще во время наполеоновских войн они брали Париж, и от них пошло слово «бистро». Потом, он много читал, Гоголь, «Тарас Бульба», и еще один русский писатель, как его фамилия, «And Quiet Flows the Don». Но видеть вблизи не приходилось ни разу.

— А это почему? — Адриан осторожно указал пальцем на плетку.

— Повторяю, — сказал низенький. — Мы за порядком следим. Если кто зашалит, немного поучим. По нашему казацкому обычаю.

— Можно посмотреть?

Низенький протянул Адриану плетку. В каждую из семи узких кожаных лент были вплетены маленькие металлические, похоже что свинцовые, шарики. Плетка оттягивала руку.

— У нас не забалуешь, — продолжил низенький. — С пяти ударов любой присмиреет. А если в полную силу, то с двух ударов хребет перебить можно.

— Вы — били? — спросил Адриан, осторожно возвращая плетку. — Человека?

— Да нет, — успокоил его высокий казак. — У нас люди с понятием. Как нас увидят, сразу успокаиваются. Это так, для порядка. Русский народ к плетке приучен. Знает, что это такое. Покажешь вот так вот, — он поднял огромный, поросший рыжей шерстью кулак с зажатой в нем плеткой и потряс им в воздухе, — и расходятся сразу.

— Можно? — попросил Адриан, дергая молнию на сумке. — Можно? Один фото на память? У меня с собой камера. Один фото?

Проводник взял протянутую камеру «Кодак», отбежал на несколько шагов, примерился.

— Так, — скомандовал он. — Поближе. Еще. Петро, чуть назад отойди. Мишка, ты поближе встань. Еще. Обними его. Так. Снимаю.

Протягивая Адриану фотоаппарат, спросил заискивающе:

— Небось, большие доллары стоит? Дорогая штучка?

— Дорогая, — признался Адриан. — Почти четыреста долларов. Немного меньше.

Проводник уважительно покрутил головой.

В купе, куда Адриана проводил рыжий Петро, было жарко и душно. Пыльное почти до полной непрозрачности окно закрывала белая занавеска с синими узорами. На столе стояла тарелка, на ней лежал бумажный параллелепипед с нарисованным московским Кремлем. Внутри параллелепипеда, как тут же установил Адриан, находились русские галеты. Рядом стояли две бутылки с минеральной водой, похоже, с той самой, которую, по просьбе Адриана, ему доливали в водку в самолете. В специальное отделение под нижнюю полку «Самсонайт» не поместился, и его пришлось пристроить в нишу над дверью, черную сумку Адриан бросил вниз, вытащив предварительно мобильный телефон, любимую книгу писателя Гоголя и бумажник с документами, кредитными карточками и четырьмя тысячами долларов. Убрал бумажник во внутренний карман куртки и повесил ее на вешалку слева от двери. Потом подумал и телефон тоже положил в карман куртки. Если кто-нибудь позвонит, то и так будет слышно. А если ночью телефон разрядится и начнет противно пищать, то разбудить не сможет.

Под дверной ручкой Адриан обнаружил поворачивающуюся металлическую рукоятку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это запор, на который закрывается дверь. Если его повернуть, то дверь уже не отпирается. Вернее, отпирается, но совсем чуть-чуть. А на другом конце двери есть металлическая полоса, которую можно из двери вытащить, и тогда дверь уже совсем не открыть. Здорово! Security. Да еще и эти казаки.

Пока Адриан изучал устройство купе, поезд тронулся, и он с удивлением заметил, что в купе, кроме него, никого больше нет. Это было странно, поскольку Шнейдерман упоминал, что сейчас самолеты людям не по карману и все ездят поездами. Он спросил про это у проводника, тут же возникшего с раскладывающимся черным кляссером.

— Инструкция у нас, — туманно объяснил проводник, жмуря убегающий в сторону и вверх глаз и убирая адриановский билет в кляссер. — Иностранцев с нашими не сажать. Во избежание. Так что вы один поедете. Утром разбужу вас. С вас за постель. Печеньем пользовались? Значит, и за печенье.

— Будьте добры, — поинтересовался Адриан, убирая бумажник обратно в куртку, — скажите, а эти… казаки… они с нами едут? В нашем вагоне?

— В восьмом. Через один от нас. А что — понравились? Могу сказать. Они через час по поезду пойдут, могут к вам заглянуть.

Потом Адриан сидел у окна и удивленно переводил взгляд с пролетающего мимо пейзажа на книгу и обратно. Хоть уже и стемнело, но кое-что можно еще было разглядеть. И это кое-что вызвало у Адриана странное ощущение разрыва в непрерывном течении времени, которое он уже испытал однажды, когда ел с узбеками плов. Так и сейчас, более полутора столетий, отделяющих его сегодняшнего от персонажей гоголевской поэмы, вылетело будто бы в мгновенно затянувшуюся черную дыру, и в призрачном свете редких, просвистывающих мимо фонарных созвездий он потрясенно наблюдал остановившееся время.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать