Жанр: Научная Фантастика » Евгений Нестеренко » Тень ведьмы (страница 7)


Петр родился в Столице, в семье священника. С самого детства был он отдан в Каннское аббатство послушником, откуда в возрасте двадцати лет перевели его за выдающиеся способности в Святой Орден. Святой Орден был около века назад учрежден архиепископом Эвиденским Амбросием Безвинным "для борьбы с чернокнижием, ведьмачеством и прочей богомерзкой ересью во славу Господню". Здесь обучали виртуозно владеть не только "словом Божьим", но и мечом, и кинжалом не хуже любого воина. С тех пор, как отгремел последний Крестовый Поход, воинствующим Орденам пришлось обратить внимание уже на внутренних врагов Церкви, для коей цели они и были включены в состав Святого Ордена. Власть у Ордена была огромная, даже короли не могли перечить ей, потому как весь народ, да и сами вельможи понимали - власть эта от Бога, королевская же власть суть земная, грешная. Но поскольку в компетенцию Ордена постепенно входило все больше и больше новых областей (таких как преступления против церкви, ересь не только религиозная, но и политическая, контроль книгопечатания и искусств) и первоначальная задача начала отдаляться на второй план, было создано специальное отделение, получившее название Капитул. На его плечи и легла борьба со Злом, тем самым, первородным, нечеловеческим Злом, идущим в мир людской от Дьявола. Центр Капитула расположился в старом аббатстве Святой Марии в Столице и назывался в среде клериков Резиденцией. Клериками же стали называть служителей Капитула - тайных воинов Церкви. Таким воином и стал вскоре Петр. Бывают люди-фанатики, идеалисты, признающие за основу жизни принцип "все или ничего", готовые до конца цепляться за свою идею и преданные ей бесконечно. Именно таким был Петр. Надо ли говорить, что идеей его была религия. Он искренно и истово верил в добро, в святую роль Церкви и ради защиты этого добра был готов на все - на муки, на лишения, даже на преступление. Он был готов пожертвовать свой душой во имя спасения других. Еще несколько столетий назад, когда Церковь только начинала пробиваться сквозь дебри языческих культов, Петр, несомненно, стал бы мучеником. Потому как ему не просто нужна была вера, ему нужен был подвиг, самопожертвование. Но прошло время мучеников, а прослужить всю жизнь мессу в какой-нибудь затхлой церквушке было бы для Петра невыносимо тоскливо, и как только подвернулась возможность, он с готовностью вступил в Капитул. Неплохие физические данные и страшное усердие вскоре сделали его одним из лучших специалистов в новом деле. Он проводил тайные расследования на свое усмотрение, имея в распоряжении неограниченный финансовый кредит и безоговорочную поддержку всеми отделениями Ордена и Церкви вообще. Подчинялся он непосредственно главе Капитула, Отцу Люцеру, а тот - только архиепископу Эвиденскому, сейчас этот пост занимал Валериан Светлый. Единственным ограничением было то, что клерики не могли использовать свои привилегии, пересекаясь с королевской властью - Капитул был тайной организацией и на королевскую власть воздействовал через Орден. Приходилось маскироваться под монахов, простых горожан, торговцев, вельмож, в общем, вести двойную игру. С другой стороны, это давало и преимущества: дворянство не могло вмешиваться в дела Капитула, разве что только самые знатные вельможи, да и то с помощью короля - тот, конечно, знал кое-что о деятельности этой тайной организации и мог повлиять на него через Валериана.

До момента вступления в Капитул Петр относился к таким вещам как колдовство, порча, вампиризм и прочее не очень серьезно: сказки, мол, по сравнению с соблазнами и кознями Сатаны, хоть и невидимыми, но гораздо более реальными. Тут же его уверенность поколебалась. Своими глазами ему приходилось видеть такое, что разум отказывался объяснить это иначе как проявлением сатанинского вмешательства в грешный людской мир. Действительно, в Процессах (так назывались расследуемые Капитулом дела) приходилось встречать существ, несущих на себе печать Дьявола: как иначе это назвать, когда у человека три глаза, или когда у женщины обнаруживают хвост, или же хождение в свете луны с закрытыми глазами? А когда клыки, как у волка, или лицо, сплошь заросшее волосом? Или две головы? Страшные это были существа, и еще более страшными были следы их деятельности: лишенные крови трупы, сваренные заживо младенцы, разрытые могилы, странные и ужасные порчи и прочий кошмар. Выдержать это мог только глубоко верующий человек и Петр благодарил бога, что другим не доводится с подобными вещами сталкиваться. Он боролся. Боролся с именем бога на устах. Но дьявольские создания были хитры и коварны. Их трудно было выследить и еще труднее поймать с поличным - все злодеяния, как правило, свершались в глухих и пустынных местах, часто вдали от городов, почти всегда ночью и тайком. Приходилось нелегко. Выручало лишь божье благословение да многолетний опыт Ордена в таких делах... Петр насторожился. Какой-то хромой подковылял к золе и начал шуровать в ней палкой, боязливо поглядывая по сторонам. Заметив на себе взгляд Петра, он резко отбросил палку, демонстративно (хоть и излишне нервно) плюнул на ведмачий прах и похромал прочь.

- Брат Ипатий, проводи этого доброго человека! - многозначительно прогнусавил Лука, приторно улыбаясь.

- Слушаюсь, отче.

Стоявший рядом служка из Эвиденского Братства Святого Ордена торопливо зашагал за хромым, придерживая руками рясу.

- Где-то я этого хромого видел, - неожиданно сказал Иоанн. - Не то в Овраге, не то в Дубраве... Вроде бы такой типчик там

крутился.

- Ну, мало ли хромых на свете, - пожал плечами Петр. - Если он был на Процессе, допустим, в Овраге, то чтобы успеть сюда, ему средств бы не хватило на лошадей. Мы, пока добрались, сколько коней загнали? Даже отец Люцер скривился, увидев счет...

- Нет-нет, брат Петр, - мягко перебил Лука. - Такие совпадения, пусть даже и ошибочные, надобно проверять. Ошибиться на службе Господу не грех, грех пропустить злодеяние, убоявшись ошибиться.

- Ну, понеслось... - пробормотал Иоанн пренебрежительно.

- Да ведь я не против! - отмахнулся Петр. - Пусть, конечно, служка проверит, я говорю только, что более важные дела есть, чем какие-то калеки.

- А что, есть новости? - заинтересовался Иоанн.

- Да, поступили тут из Горного нехорошие сведения.

- Опять Междулесье! - Лука покачал головой.

- Что за сведения-то?

- Вот что, братья... - Петр посмотрел по сторонам. - Церемония окончена, наше участие более не надобно, пойдемте-ка в аббатство, там я все вам и расскажу.

- Это правильно, - поддержал Лука. - Идемте, и правда, в обитель!

И трое людей в монашеских рясах, именующие себя братьями, надвинули на глаза капюшоны и неторопливо зашагали прочь.

Площадь опустела. Остались только неподвижные королевские гвардейцы, божедомы, сгребающие останки костра и ведьмы, да стая бродячих собак, привлеченная запахом жженого мяса...

ГЛАВА 4

Охотник устал ждать. Уже двое суток он ничего не ел. Почти ничего. Разве что несколько размоченных в воде сухарей. А силы были нужны. В том числе и силы ото сна, который настойчиво давал о себе знать. В висках тяжело стучала кровь, голова была будто ватной. Проклятый монах, подумал Охотник. Бубнит так, что глаза сами слипаются. Но нельзя, нельзя. И спать нельзя, и монаха заткнуть нельзя - можно испортить все дело. А может все-таки ошибка? Черт, как досадно будет, если ошибка! Охотник глубоко вздохнул, надеясь освежить кислородом легкие, но вдохнул лишь приторный запах ладана. Хоть бы настой остался. Он покопался в мешке. Откупорил маленький флакон, глотнул и тщательно закрыв, положил обратно. Рот заполнился горечью. Охотник вытер губы рукавом и продолжил наблюдение. Монах все бубнил.

- ...оставив тело бренное, к небесам вознесся. Разверзлись в тот час врата небесные, злата белого, и ангелов песнопение услышал он. И таково было то пение прекрасно, что заплакал дух слезами радости. Явился в тот час ему пророк и глаголил таково: "Есть ты сын божий, чадо божье избранное, благословенное. Ибо искупил вину не только собственную, но и грехи человечьи. Но не настал твой час, не теперь тебе вернутися суждено. А будет твой час, когда пробьет колокол небесный звоном хрустальным, по всем землям оный разольется. В тот день сойдутся два светила воедино и соединится вода с землею. Прииди тогда к вратам райским, ибо то будет твой час". Таково глаголил пророк. Пробудился тогда святой Инок и дивился зело. Воистину пророческий сон привиделся ему. И взяв посох дорожный...

Монах закашлялся. Затем достал из-под рясы бутыль, отпил и продолжал.

- ...взяв посох дорожный, отправился он в град соседний. А звался тот град Обрывом...

Вдруг раздался тихий скрип. Монах вздрогнул, замолчал. Охотник напряг зрение, но ничего не заметил. Того, чего ожидал, во всяком случае.

- ...звался тот град Обрывом. То был град языческий, божьего благословения лишенный...

Скрип повторился. Монах снова замолчал, медленно обвел церковь взглядом. Покосился на гроб и побледнел - крышка была сдвинута в сторону пальца на три.

- Что за наваждение? Тьфу, тьфу, сгинь, Лукавый! - торопливо проговорил он, совершая знамение. - Привидится ж такое!

Он снова достал бутыль и хорошенько хлебнул. Охотник достал кол и молот, аккуратно отодвинул мешок и бесшумно спустился по ступеням. Стал за колонной, в тени, в нескольких шагах от гроба. То ли подействовал настой, то ли еще что, но спать уже не хотелось. Монах поправил наклонившуюся свечу и продолжал.

- ...благословения лишенный, ибо Врагу рода людского поклонявшийся. И встретил люд пророка смехом нечестивым и словами богохульными. Но не введен был пророк во искушение, а таково глаголил он...

Крышка гроба резко сдвинулась вбок и упала на пол. Покойник медленно поднял на монаха невидящие глаза, бледные губы его шевельнулись. Монах громко вздохнул и грохнулся на пол. Охотник выскочил из-за колонны. Три шага. Как один. Упырь (теперь в этом уже сомнений не было) попытался что-то сказать, но кол уже был приставлен к его груди и Охотник коротким взмахом опустил на него молот. Кровь брызнула Охотнику в лицо и выступила на губах упыря. Еще один удар, и все кончено. Но для надежности Охотник достал клинок и отделил голову от туловища. Все. Мышцы как-то сразу обмякли, теперь Охотник снова почувствовал усталость. Он сходил за мешком, достал платок и вытер лицо. Затем подошел к монаху. Монах был в глубоком обмороке. Ну что ж, тем лучше. И для него тоже. Охотник сложил оружие в мешок и вышел из церкви. На улице уже щебетали птицы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать