Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Сирены (страница 110)


Долина приближалась, и когда они наконец одолели подъем, Дайна поняла, что успеет до наступления темноты насладиться зрелищем огромной впадины между холмами, заполненной клубами грязного коричневого смога. Температурная инверсия — так характеризовали это явление синоптики. Если бы оно продлилось бы достаточно долго, то промышленные шлаки начали бы просачиваться через холмы Санта-Моники и затоплять Беверли Хиллз и Голливуд. Дайна уже видела высоко над головой розоватое свечение, словно в небе над Лос-Анджелесом раскинулся еще один столь же необъятный город.

— Какое тебе дело? — возразила она. — Я уже слишком крупная фигура для тебя. Он горько рассмеялся.

— Мы просто не созданы друг для друга. Давай на том и завершим эту тему.

Однако Дайна знала, что для каждого из них она далеко не исчерпана. Они словно испытывали друг друга на прочность, пока кто-то не уступал. Это было в характере каждого из них. Она поняла, что наступившее перемирие очень шаткое.

— Как ты, собираешься стать хорошим писателем? — спросила она. — У тебя по-прежнему сердце полицейского. И всегда будет.

— Всякий раз, когда предоставляется шанс, — сказал он с расстановкой, — кто-нибудь обязательно макнет тебя рожей в дерьмо. — В угасающем свете дня она увидела его глаза — холодные и свирепые и немного грустные.

Дубы по обочинам шоссе сменились тополями и всевозможными кустарниками, задевавшими своими ветками машину, мчавшуюся вниз по склону. Впереди, сверкая неоновыми огнями, словно атомное сердце чудовищного робота, лежал Ван Найс. Через мгновение они вылетели на бульвар Вентура, а затем помчались по туннелю, над которым пролегала вечно оживленная Вентура Фривэй. Оказавшись в мгновение ока на другой стороне, они выехали на бульвар Ван Найс.

Как некогда легендарный Сансет Стрит, теперь этот бульвар являлся олицетворением ночной жизни города, обителью полуночных грез. Именно сюда приезжали потусоваться любители серфинга даже из такой дали, как Лагуна Бич; здесь шатались небрежной походкой юные бездельники, еще только создающие себе репутацию. На этом же бульваре оказывались и ученики средних школ Ван Найса и Голливуда, ловившие кайф и ломавшие головы над проблемой природы вселенского зла.

Золотоволосые девочки в светящихся шортах и многоцветных купальниках, яркие, точно рождественские елки, разъезжали на скейтах между бесконечными караванами фургонов. На физиономии каждой из них было столько же косметики, сколько на лицах любых трех вместе взятых женщин с Родео-драйв. Янтарные огни фар отбрасывали причудливые тени на здания, в дверных проемах которых торчали скучающие фигуры парней.

Воздух был наполнен светом мириадов огней и ревом забойного ритма «Роллинг Стоун», звучавшего одновременного из доброго десятка радиоприемников. Яростная и прямолинейная музыка казалась особенно подходящей для этого места и времени. Воздух, пропахший рок-н-роллом, пьянил разлитым в нем духом откровенного вызова, и, вдыхая его, Дайна почувствовала, как этот запах щекочет ей ноздри.

Это был хрупкий и грубый мир, лоснящийся и блестящий, проникнутый пугающим беспокойством: словно в ожившем кошмарном сне в сверкании этих янтарных огней мелькало ощущение бегства, источавшее смрад страха, невыносимого и поэтому неконтролируемого. Дайна хорошо понимала такой страх, точно так же, как без труда узнавала знакомые черты в этом бурлящем, неистово тянувшемся к удовольствиям жизни мире. Фантастические тени, проносившееся перед ее взором, не так уж сильно отличались от тех, что оживали в памяти при мысли о периоде бегства в ее собственной жизни. Она опять подумала, как тогда в Нью-Йорке: «Бояться нечего, потому что все остается неизменным».

Бонстил пристроился сзади к неторопливому каравану, направлявшемуся в сторону «Панорама Сити». Облака выхлопных газов поднимались над гудроновым покрытием мостовой, словно тучи москитов или дым загадочных сигнальных костров первобытного племени.

Темно-лиловый фургон, ехавший перед ними, остановился. На одном боку его был намалеван головокружительно разноцветный гавайский пляж. С краю виднелись изображения качающихся пальм, однако доминировала на рисунке разумеется фигура вездесущего героя южной Калифорнии: бронзовокожий парень, державший на плече доску для серфинга, собирающийся войти в волну высокого прибоя.

Девушка, гибкая и подвижная, точно лесная нимфа с длинными волосами, собранными сзади в густой хвост, шагнула на свет из полумрака возле входа в один из домов. Она была одета в ослепительно белые шорты и огненно-красную майку. Ее грудь была совсем крошечной, и казалось тело ее состоит почти исключительно из красивых, покрытых желто-коричневым загаром, ног. Дверь лилового фургона открылась, и девушка забралась внутрь. Дернувшись, фургон тронулся с места и стал набирать скорость, и в этот момент Дайна сумела разобрать надпись на наклейке, прикрепленной к заднему бамперу: «Не смейтесь — здесь ваша дочь».

Проехав еще с полмили, Бонстил отыскал свободное место для парковки неподалеку от разукрашенного фасада большого бара, все пространство вокруг которого было заставлено автомобилями. Здание имело явно шизофренический вид. Архитектор, создавший его, по-видимому, так и не смог сделать выбор между пародией на испанский стиль и подражанием марокканскому. Две, имевшие вид полумесяца, арки упирались концами в закругленные спиралями колонны, изо всех сил старавшиеся казаться сделанными из песчаника, но на самом деле слепленные из цемента, щедро сдобренного песком. Над арками возвышался

фосфоресцировавший в свете фонарей двойной испанский портик, над которым, в свою очередь, красовалась вывеска с горящей кроваво-красной надписью: «Черриз».

Посреди моря движения и звуков медленно плыл синий пикап. В его плоском кузове сидели, скрестив ноги, двое парней и курили высокий стеклянный кальян.

— Однако здесь, похоже, нет недостатка в траве, — заметила Дайна.

Бросив взгляд вслед удаляющемуся автомобилю, Бонстил крякнул.

— Еще бы. Тут ее целые тонны, но эти двое, судя по дыму, курят не марихуану, а «квальюдс».

— Я не знала, что это можно курить. Он пожал плечами.

— Здесь каждый день изобретают что-нибудь новенькое. У этих ребят чертовски развито воображение. — Отпустив руль, он откинулся назад, продолжая наблюдать за входом в «Черриз».

Неподалеку от них на бульваре горели огни «Бобе Биг Бой», а сразу за ним вращался красно-бело-голубой рекламный щит заправочной станции «Шеврон». Автомобильные гудки сигналили в такт музыке, наполнявшей вечерний воздух.

— Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — спросил Бонстил, ткнув пальцем в направлении арок над дверью бара.

— Я слышала о нем, наверняка так же, как и все. Однако внутри я никогда не была.

Его глаза оживленно бегали по лицам молодых ребят и девушек, целыми толпами входившими и выходившими из «Черриз». Лицо его, омываемое вспышками неоновых огней, приобрело синеватый оттенок.

— И это все? Хм, — задумчиво пробормотал он.

Дайна ждала, что за этим последуют какие-то разъяснения, но Бонстил замолчал и, вытряхнув из пачки сигарету «Кэмел» без фильтра, прикурил. Он выпустил дым в окно, и в голове Дайны пронеслось: «Даже легавые имеют представление о том, как нужно себя вести». Она тут же призналась себе самой, что рассуждать так просто несправедливо, но ей было решительно наплевать.

Между тем толчея у входа в «Черриз» становилась все гуще. Юноши с гладкими прическами в выцветших джинсах и майках без рукавов, открывавших бицепсы, блестевшие в янтарном свете, точно их натерли маслом, сновали взад-вперед вперемешку с загорелыми девушками, чьи изящные носики были усыпаны веснушками. Их лица была накрашены косметикой самых темных тонов, делавшей их рты похожими на вытянутые тропические фрукты, а глаза — на кусочки змеиной кожи. Цветастые ситцевые платья этих девушек выглядели анахронизмом на фоне блестящих сапфировых и рубиновых синтетических нарядов их ровесниц, годных скорее для борделя, чем для улицы. Эти юные создания, избравшие местом времяпрепровождения бар, выглядели слабыми и беззащитными, похожими на птенцов, случайно залетевших так далеко из-под родительского крылышка.

Словно тихая заводь рядом с бурлящим потоком, спокойно стояли четверо парней в тени в нескольких шагах от входа в «Черриз», не обращая внимания на задевающие их плечи и головы длинные листья пальм и свет фар, проносящихся мимо автомобилей, то и дело выхватывавших их фургоны из темноты. Один из парней несомненно являлся вожаком. Его волосы были такими светлыми, что казались сплетенными из платины. У него были широко расставленные, глубокие светлые глаза, тонкий нос и слегка выпяченные губы. Он беседовал с высокой, худой девушкой на скейте, в то время как его товарищи смотрели на них из-под полуприкрытых век. Один из них обкусывал ногти, другой время от времени делал глоток из бутылки пива, завернутой в коричневый пластиковый пакет. Парень с платиновыми волосами кивнул головой, и деньги перекочевали из одних рук в другие. Он хлопнул девушку ладонью по спине, и та, спрыгнув с тротуара, покатилась прочь.

* * *

Разогнавшись на мостовой, она пересекла бульвар поперек, ловко уклоняясь от столкновений с машинами. Добравшись до противоположной стороны, она свернула направо и проехала примерно квартал вдоль сточного желоба. Там она, даже не согнувшись, прыгнула на тротуар.

Дайна следила за ней, вдыхая смрад скапливающихся выхлопных газов, удерживаемых возле поверхности земли смогом, температурной инверсией, испорченной атмосферой южной Калифорнии. На мгновение она почувствовала, что у нее кружится голова. Потом ее обоняния достигли другие, исходившие от верениц медленно продвигавшихся машин и фургонов, запахи: красного перца, горелого жира и травы.

В тусклом свете фонарей Дайна разглядела девушку, едущую по тротуару навстречу молодым мексиканцам, на минуту вынырнувшим на свет из полумрака. Враги кокаина и синтетических наркотиков они все еще оставались королями марихуаны и пива.

Провернув нехитрую торговую операцию, девушка развернулась было, собираясь проделать обратный путь через шесть полос оживленного движения, как внимание Дайны отвлек резкий животный рев мощного мотоциклетного мотора.

Огромный мотоцикл подлетел к тротуару и остановился возле входа в «Черриз». Даже не заметив сразу малинового и прозрачного пластика на корпусе мотоцикла, Дайна мгновенно узнала Криса. На голове у него красовался переливающийся всеми цветами радуги шлем без единой отметины. Одет он был в поношенную кожаную безрукавку и узкие хлопчатобумажные штаны. Быстро спрыгнув на землю, он, не снимая шлема, зашагал по тротуару.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать