Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Сирены (страница 127)


— Он убил моего... друга, которого я любила. Вломился в его квартиру и застрелил его, словно животное. — У нее кружилась голова, желудок завязался в тугой узел. То, о чем она говорила сейчас, не было известно никому, кроме убийцы и ее. — Он не знал, что я была там и видела, как он это сделал. — Как тогда сказал Бобби? Нельзя забывать старых друзей. Никогда. О нет, ни за что.

Она подняла глаза и посмотрела на Рубенса. В ее ушах продолжал звучать зов моря, подобный сладкоголосому, неудержимо влекущему к себе, пению Сирен.

— То, что произошло с Эшли... — Рубенс как-то особенно посмотрел на нее. Его глаза еще больше потемнели от мгновенного приступа гнева. — Ты спрашивал, что я хочу больше всего на свете. Так вот, я хочу, чтобы то же самое случилось с этим человеком.

Рубенс обнял ее за плечи одной рукой, и они вместе направились к мостику. Он нажал на рычаг, поднимая якорь. Они были готовы тронуться с места, когда он вдруг сказал:

— Прислушайся. Ты сможешь разобрать голоса китов, зовущих друг друга. Послушай их долгую, одинокую песню. Он повернул штурвал, беря курс к дому.

Когда они вернулись домой, Дайна сообщила Рубенсу имя человека: Аурелио Окасио. Как странно оно звучало у нее на языке. Уже много лет она не произносила его вслух, и теперь оно казалось ей совершенно незнакомым.

Рубенс направился к телефону, а она пересекла гостиную и открыла дверь в сад. Вода в бассейне сверкала и переливалась на солнце, как бриллиантовое зеркало. «Если я нырну туда, — подумала она, — то наверняка сломаю себе шею».

Она вышла наружу, и солнечные лучи обрушились на нее с такой силой, что она пошатнулась. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и ее стошнит. Оступившись, она ухватилась за металлический верх ближайшего шезлонга. Ее ноги тряслись; пот выступил на лбу и подмышками. «Боже мой, — думала она. — Я мечтала об этом дне с той минуты, когда увидела Окасио, стоящего над телом Бэба. Я хотела его смерти. Я ненавидела его так же, как и отца, когда тот умер, оставив меня вдвоем с матерью».

Ненависть, скрывавшаяся в ее сердце, так долго не находила выхода, что каким-то образом утратила свое истинное значение. Из-за попустительства Дайны она подросла и обрела свое собственное отдельное существование. И вот теперь в ослепительной вспышке озарения Дайна увидела, что сама заблудилась в собственной ненависти, и, сделав этот последний шаг, утонет в ней навсегда.

На мгновение она почувствовала себя беспомощной, бесконечно одинокой, как во время заключения в клинике доктора Гейста, и расплакалась.

«Дура! — обругала она себя. — Зачем ты плачешь? Ты ведь все еще обладаешь властью. Так используй ее!»

— Рубенс! — крикнула она, отнимая руки от лица. — Рубенс!

Прыжком вскочив на ноги, она бегом помчалась в дом, на ходу соображая: «Он взял трубку в руки, когда я выходила в сад».

— Рубенс! — закричала она опять. «Сколько времени прошло с тех пор?»

— Рубенс!

Он повесил трубку на рычажки в тот самый миг, когда Дайна, запыхавшись, влетела в дом.

— Боже мой, нет! — она уставилась на него широко открытыми глазами.

— Дайна, что...

— Рубенс, ты уже сделал это?

— Я просто разговаривал с Шуйлером. Он...

— Звонок в Нью-Йорк! — завопила она. — Ты уже звонил?

— Я как раз собирался. Что это...

— О, слава богу! — Она закрыла глаза и испустила глубокий, дрожащий вздох.

Рубенс подошел к ней. Ее всю трясло, и он, чтобы успокоить ее, обнял.

— Дорогая, в чем дело?

— Я не хочу, чтобы ты звонил туда. — Она посмотрела ему в глаза.

— Но ведь это твой подарок. Конечно я...

— Просто не делай этого! — нарочно смягчив голос, она положила руку ему на грудь. — Не делай и все.

— Мне казалось, что ты очень хотела этого. Или у меня сложилось неправильное впечатление?

Дайна опять закрыла глаза. Дрожь прошла по ее телу.

— Нет, правильное. На протяжении одиннадцати лет я мечтала о том, чтобы Окасио не стало.

— Тогда позволь мне все же позвонить туда. Позволь мне сделать тебя счастливой. Разве ты не понимаешь, что теперь обладаешь властью?

— В этом-то все и дело. У меня есть власть, как и у тебя. Марион был прав. Трудно не обрести власть, но научиться правильно распоряжаться ею после этого. Я

думаю, Мейер считает точно так же...

— Мейер? — Его взгляд стал жестким. — Что ты знаешь о Мейере?

Дайна Взглянула на него.

— Рубенс, когда я была в Сан-Франциско, он приезжал туда специально, чтобы повидаться со мной.

— Почему ты не говорила мне об этом раньше?

— Я думала, что ты не поймешь. Он беспокоится за тебя. Он считает, что ты стал слишком похожим на него. Он прав.

— Ас чего ты взяла, что я пойму это теперь?

— Потому что теперь я уверена в том, что ты любишь меня. Я больше не могу жить так, Рубенс. Насилие всегда присутствовало в моей жизни, но я просто никогда не задумывалась над этим по-настоящему. Теперь мне ясно, что я, мы оба увязали все глубже и глубже в этой трясине, сами того не замечая. Я была твоей усердной ученицей, но теперь я вижу, кем стала.

— Когда я узнала, что ты сделал с Эшли, то дала себе слово впредь не допустить этого. То же самое я обещала Мейеру. Он умней, чем могло показаться мне или тебе. Он заключил договор со мной: он обещал мне помочь найти убийцу Мэгги, если я стану оберегать тебя. Однако он преподал мне урок. Он предложил мне насилие, и я ухватилась за него. Ухватилась с охотой.

— Теперь я поняла, что мы станем изгоями на всю оставшуюся жизнь, если не остановимся сейчас же. Обратной дороги у нас уже не будет. Давным-давно, когда я еще знала Аурелио Окасио, я хотела быть изгоем. Каждое решение, принятое мною с тех пор и до настоящего момента, продвигало меня дальше в том же направлении. Но я больше не хочу этого. Я должна отказаться от этого.

— Эшли мертв. Ни ты, ни я не можем поправить это. Однако, будущее — совсем другое дело.

Их взгляды скрестились. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дайна сказала наконец.

— Я ухожу.

— И куда ты отправишься?

— Не знаю. Все равно куда. Например, в Неаполь. Это место ничуть не хуже любого другого в качестве отправной точки. — Последовала долгая пауза. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, Рубенс.

Она всматривалась в его глаза, стараясь уловить хотя бы намек на ответ. Она сама не подозревала, как много Рубенс значит для нее, пока не произнесла последнюю фразу. Ее сердце громко стучало. Что ей делать, если он решит остаться здесь? Она знала, что уедет сама в любом случае. Это решение родилось в самых сокровенных глубинах ее существа, и отвернуться от него было невозможно, да она и не хотела. Однако от сознания того, что она навсегда покидает Рубенса, ее сердце разрывалось на части.

— Единственное, что я умел до сих пор, это пользоваться страхом других в своих интересах.

— Теперь у тебя есть я.

— Я не хочу терять тебя, — хрипло сказал он.

— Тогда поехали! — Она крепко сжала его ладонь. — Предстоящий путь пугает меня не меньше, чем тебя. Однако, по крайней мере, мы оба будем знать, что это то, чего мы хотим. Мы станем учиться всему заново.

— Я еще не слишком стар для этого. — Он улыбнулся. — Дай мне только упаковать свои вещи...

— Нет, — возразила она. — Давай уедем вот так налегке. Немедленно.

— Ну, давай, по крайней мере, заберем хоть Оскаров.

— Зачем? Их место здесь, не так ли? Они будут ждать нашего возвращения, если оно когда-либо состоится.

— А как же дом?

— Пусть мексиканцы позаботятся о нем. У них это всегда хорошо получалось.

Взявшись за руки, они вышли через широко раскрытую балконную дверь навстречу жарким лучам солнца и рассеянной тени. Они спустились по лестнице и зашагали по роскошному зеленому ковру. Гравий захрустел под их подошвами, когда они подошли к серебристому «Мерседесу». Дайна села за руль. Рубенс чуть замешкался и, положив руку на дверцу машины, постоял некоторое время, глядя на дом и землю вокруг него.

Потом он уселся на переднее сидение возле Дайны, и она включила зажигание. С хриплым низким ревом «Мерседес» описал U-образный поворот и быстро заскользил вдоль узкой извилистой аллеи, мимо запыленных, тихо шепчущихся пальм.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать