Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Сирены (страница 26)


Найджел встрепенулся и проследил за ее взглядом.

— Это всего лишь Силка, — тихо сказал он. — Защищает нас от всех. — Он не мог спокойно стоять на месте и все время пританцовывал, точно избавляясь от лишней энергии. Резной амулет из слоновой кости и черного оникса, висевший у него на шее, болтался из стороны в сторону, звонко стукаясь о ключицы.

Дайна перевела взгляд на Найджела.

— Я давно не видела никого из вас. Сам знаешь, у всех нас свои дела...

Он ткнул в нее костлявым пальцем, точно она была пластмассовой куклой.

— Ты становишься звездой, милашка.

— ...зная, что вы здесь записываете альбом, решила...

— Хрен с ним! — Найджел с громким хрустом перемалывал зубами мелкие льдинки. — Уф. — Он заглотнул ледяную кашицу и продолжал. — Мы отправляемся в турне через неделю. Вот где тебе следует посмотреть на нас! — Он стоял, широко расставив ноги, как какой-нибудь легендарный стрелок с дикого запада, положив руки на бедра, будто готовясь выхватить шестизарядные пушки. — На сцене! Вот это да! Супер-турне. Первое за, м-м-м, полтора года. — Он раскачивался взад и вперед, как кобра перед дудкой заклинателя, зачарованный мелодией, слышной ему одному. — Это похоже на войну; каждый концерт — сражение. Ты привык убивать, находиться на передней линии огня, слушая свист пуль и грохот взрывом, дыша пороховым дымом, заменяющим тебе обычный воздух. Ты привык к смраду горелого мяса и крови и живешь с ощущением, что твои руки постоянно стискивают горячий автомат. Это становится способом существования. — Он смял пустой стаканчик и небрежно швырнул его в сторону. Дайна заметила, что Силка не сводит с них глаз. — Затем тебя посылают домой, и знаешь, что происходит? Ты не можешь заснуть, потому что слишком тихо, вот что. Ты лежишь на скомканных простынях с открытыми глазами в ожидании знакомого треска автоматных очередей и визга пуль, проносящихся у тебя над головой. К тому же в доме слишком сильно пахнет уютом, чистотой и покоем! И вот тогда ты начинаешь понимать. Твои руки не находят себе места, вот в чем дело. Они пусты, не чувствуют привычной тяжести оружия и от этого начинают потеть. Ты можешь вытирать их о себя, об одеяло, мыть холодной или горячей водой — все бесполезно...

Вначале увлеченность Найджела войной и насилием чрезвычайно стесняла и беспокоила Дайну, даже несмотря на подробные предупреждения Криса, полученные ею перед первой встречей с клавишником «Хартбитс». Крис сообщил ей, что Найджел имеет одну из самых больших в мире коллекций всевозможных атрибутов Второй мировой войны, а его собрание различных видов оружия достигло чудовищных размеров. Впоследствии, он стал приобретать и вооружения, привезенное из Вьетнама, говоря, что оно куда более хитроумно сделано по сравнению с предшественниками.

Сейчас, когда Найджел ораторствовал перед ней, в его глубоко посаженных глазах горели отблески внутреннего пламени, бушующего у него в душе.

— Что-то вроде этого происходит с нами, когда мы перестаем выступать на сцене. Сидим дома и заплываем жиром. Не знаю, как для этих придурков, но для меня запись альбомов — тоска зеленая. Эти проклятые стены начинают давить на меня, поэтому чем раньше мы покончим со всеми делами здесь, тем лучше для меня. Мне хочется выбраться наружу, понимаешь? Туда, в ночь, где огни, микрофоны и высокая сцена, на вершине которой только мы наедине с огромной толпой, срывающей глотки, приветствуя нас, ждущей, плачущей, рвущейся к сцене, сметая все на своем пути во время исполнения последней вещи на бис, только чтобы прикоснуться к любому из нас...

— В середине концерта я подхожу к самому краю сцены и мне становятся видны два первых ряда. Все, кто там находится, стоят на ногах — все до единого! — машут руками, в которых зажаты розы. Я становлюсь на колени. Они начинают сходить с ума, а я даже через яму, отведенную для фотографов, чувствую этот запах, смешанный запах травы, пива и чего-то еще, что я не могу описать. Даже после стольких лет он все равно безотказно действует на меня. Это — аромат... молодости: страстная жажда, утолить которую мы поднялись туда на сцену. Мы — не Найджел, Крис, Ян и Ролли, а «Хартбитс». И я чувствую аромат секса, такой сильный, что знаю: стоит мне дотронуться до себя, и я кончу. Все эти испарения сливаются в стремительный воздушный поток, обрушивающийся на меня из темноты.

— Я смотрю вниз и вижу море лиц, блестящих в свете прожекторов. И ты знаешь, что мне чудится, я вижу? — Он широко развел руками. — Огромное зеркало, отражающее музыку обратно на сцену, к нам. Эти лица сияют, точно солнце, неземным светом. Все они преображены, полны какой-то особенной красотой, и мне кажется, что я могу, протянув руку, прикоснуться к ним и придать им любую форму, какую пожелаю, точно они из воска.

— Это — самое важное. Не деньги; деньги хороши только для того, чтобы тратить их. Но это — черт побери! — это сила, движущая миром. Мой инструмент превращается в винтовку. Когда я беру переносные клавиши во время исполнения вещи «Грязные торговые черви» и начинаю носиться по сцене, то становлюсь солдатом, рыщущим по джунглям в поисках врага, которому он должен размозжить череп.

Все время, пока Найджел говорил. Дайна внимательно наблюдала за ним. Ей пришло в голову, что его лицо могло бы показаться странным, принадлежи оно не артисту, выступающему на сцене. При ближайшем рассмотрении черты его выглядели утрированными, как у актеров в старых немых

фильмах. На нем было слишком много всего, точно два лица оказались по ошибке втиснуты в рамки одного. Оно как будто все состояло из углов, из которых особенно выделялись острые скулы, и несло на себе следы грима, скорее театрального, чем косметического, так что подведенные карандашом глаза придавали Найджелу не женоподобный, а зловещий вид. Это как нельзя более соответствовало имиджу, выбранному им еще на заре карьеры «Хартбитс» и тщательно поддерживаемому впоследствии.

Тексты, написанные им, нередко носили демонический налет, и его увлечение сатанизмом незримой тенью присутствовало в них всякий раз, когда песни «Хартбитс» соприкасались с изнанкой жизни. Злобные, коварные женщины, наркотический кайф, фантасмагорические уличные поединки, в которых лезвия пружинных ножей со свистом рассекали воздух, неизменное подчеркивание и ничем не стесненное проявление агрессивности молодежи — все это составляло суть песен, принесших славу «Хартбитс». Именно эта превосходно отшлифованная темная сторона их музыки больше чем что бы то ни было другое позволяло группе удерживаться на протяжении долгих лет наплаву в море индустрии, печально знаменитой небывалым количеством быстро гаснущих звезд. Никому, даже наиболее радикальным представителям «новой волны», приезжавшим в Штаты из Англии, не приходило в головы презрительно назвать «Хартбитс» «старыми, тоскливыми пердунами» — титул, неизменно присваивающийся другим супергруппам, вышедшим из шестидесятых.

Найджел всегда производил на Дайну впечатление зверя, посаженного в клетку, беспокойного внутри, нетерпеливого, приходящего в подавленное состояние при любых переменах. Он несомненно сумасшедший, думала она, в том смысле, который идеально подходит для артиста.

— Эй, держи-ка вот это. — Он вытащил свернутый полиэтиленовый пакетик, спрятанный внутри толстого ремня. — Мой приятель привез на днях лично. Этот ублюдок уже окончательно свихнулся, но я должен признать, что у него можно раздобыть самое лучшее из того, что есть вокруг. — Он погрузил большой и указательный пальцы внутрь пакетика и пощупал темно-коричневые хлопья. — Готов поспорить, милашка, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что это такое. Почки в чистом виде из Кам... — черт ее возьми! — ...боджи. Говорю тебе, этот парень — полоумный. Но мне следует быть осторожней. Он появляется и исчезает. Никто не знает, что может случиться, верно? Попробуй немного. Улетишь в одну секунду, я тебе обещаю.

Однако вместо того, чтобы забить наркотик в трубку, Найджел попытался запихнуть его Дайне в рот. Она отвернулась и выставила перед собой руки, защищаясь.

— Нет, Найджел, не надо. В другой раз. Он пожал плечами, ухмыльнулся, кинул маленький коричневый комочек себе в рот и принялся жевать.

— Ты удивляешь меня иногда, — заметил он, думая при этом однако о чем-то другом.

— Разве это не курят?

Найджел коротко рассмеялся.

— Господи, конечно нет, малышка. Эта дрянь слишком хороша, чтобы переводить ее подобным образом. Ее надо жевать. Только так. Погоди, увидишь. Я ничего не придумываю, ха-ха! — Он бросил еще одну монету в щель автомата и, получив стаканчик кока-колы, принялся сдирать крышку, жуя новую порцию почек.

— Уф, вот это экспресс. Помогает мне справиться со скукой. — Он проглотил то, что было у него во рту, запив кока-колой, и убрал пакетик с почками назад. — Крис внутри, возится с компьютером. Я всегда ухожу в такие минуты. Боже, он относится к записи альбомов так серьезно. В шестьдесят четвертом мы прекрасно обходились двумя дорожками вместо нынешних шестидесяти четырех. Черт побери! На кой хрен они нам сдались? Записывать Берлинскую филармонию? Мы рок-группа, а не сборище авангардистов-педерастов. Мы уже прошли раз через все это дерьмо в шестьдесят восьмом, кому это, спрашивается, нужно? Тогда мы не отставали от «Сержанта Пеппера» и остального — Крис и Леннон были большими друзьями в то время и все такое. Но с тех пор прошло бог знает сколько лет. Это не наша музыка, не рок-н-ролл. Мы должны делать свое дело и играть то, отчего у слушателей сносит крыши. Музыка улиц. Баррикад, ощетинившихя пулеметами. Наше место — трущобы и помойки, а не университеты. Там блестят глаза; в ушах стоит непрекращающийся гул. Там царит рок-н-ролл, вот что. Что такое жизнь, вообще, если не помойка?

Звук открывшейся двери в студию заставил его замолчать. Им ударил в уши грохот музыки, внезапно сменившийся тишиной и шелестом перематываемой ленты. Дайна услышала голос Криса, произнесшего одно слово:

«Здесь», и музыка заиграла с того же самого места. В тот же миг дверь в студии захлопнулась.

— Привет, Тай, — сказал Найджел и улыбнулся.

Он обращался к женщине, стоявшей спиной к закрытой двери и внимательно смотревшей на них. Она была среднего роста и почти такая же узкая в бедрах, как и Найджел. Стояла она подбоченившись, выставив ногу вперед, приняв позу, которая у любой другой женщины выглядела бы как явно непристойная. Однако от фигуры Тай веяло лишь каким-то холодом и мраком.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать