Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Сирены (страница 87)


Дайна решила, что доктор Гейст должно быть окончательно спятил, и попыталась проскользнуть мимо него к двери.

Однако он с легкостью остановил ее, и его толстые пальцы с такой силой впились в бицепсы Дайны, что она невольно вскрикнула.

— Мне ужасно жаль, — его голос звучал совершенно искренне, — но мы вряд ли можем ожидать, что вы согласитесь с таким диагнозом, не так ли? Ведь в конечном счете недостаток беспристрастности не позволяет вам вынести правильное суждение. — Он легонько встряхнул девушку, точно стараясь таким образом вернуть ее на путь истинный. — Болезнь глубоко укоренилась в вас, мисс Уитней. Поэтому вы должны научиться доверять нам. Мы знаем, что вам нужно. — Последняя мысль показалась ему до того забавной, что он сдавленно хихикнул, издав звук густой и липкий, словно патока. Звук, преследовавший Дайну многие годы, после того, как она вышла оттуда.

Доктор Гейст обнял ее, но в этом движении не было ни капли тепла или нежности, и Дайна уже не в первый раз удивилась тому, какую суровую подготовку должны пройти эти врачи, чтобы начисто отсечь себя от остального человечества. «Неужели они, — спрашивала она себя, — столь же бесконечно, невероятно холодны и в своей личной жизни? Неужели они ложатся в постель к своим женам с тем же бесчувственным презрением? Гладят по головке сыновей и дочерей с тем же вымуштрованным безразличием? Может ли какая-нибудь трагедия в личной жизни заставить их пролить хоть слезинку?» Дайне казалось, что не может. Однако в ее душе не было и следа жалости по отношению к доктору Гейсту или его семье. Живя со свиньей, нельзя не замараться. Нет, она испытывала лишь гнев, горевший в ее сердце как холодное пламя и вместе с ним враждебность, глухой стеной отгородившую ее от всякой связи с доктором. «Я не сдамся, — повторяла она про себя, как заклинание. — Чтобы ни случилось, я не сдамся ему».

— Главное, ни о чем не беспокойтесь, — продолжал говорить доктор Гейст своим самым мягким тоном. — Вы очень счастливая девушка, потому что попали в надежные руки. Нам известен самый быстрый метод исцеления. Вы и глазом моргнуть не успеете, как будете в полном порядке, а?

— Я чувствую себя в полном порядке сейчас, — ответила она, но доктор Гейст помахал пальцем у нее перед носом.

— Очень скоро, — сказал он, — вы поймете, в чем дело.

— Я хочу знать, — осведомилась Дайна, что вы собираетесь сделать со мной.

— Вы что-нибудь слышали об инсулиновой шоковой терапии? — поинтересовался доктор Гейст. Его лицо, казалось, мерцало в резком верхнем свете. — Я вижу, что нет. Неважно. Так даже лучше. Видите ли, процесс очень прост. Инсулин, вводимый пациенту в кровь огромными дозами, вызывает шок и бессознательное состояние. В этом нет ничего страшного, уверяю вас. Это значит лишь то, что мы временно побеждаем ваше сознание. Ну а пока оно, э-э, спит, мы можем вызвать на поверхность подсознание, где собственно и скрывается ваша проблема. — «Где скрываются твои проблемы», — подумала про себя Дайна. — Вы сообщаете нам, в чем состоят ваши проблемы, и в промежутках между сеансами лечения инсулином групповая терапия разрешает их.

— Завтра я отведу вас в лечебный кабинет лично, чтобы вы, э-э, акклиматизировались в непривычном окружении. Некоторые, гм, сопутствующие обстоятельства могут показаться на первый взгляд пугающими.

— Знает ли моя мать что-нибудь обо всем этом?

— Мисс Уитней, — произнес доктор Гейст медленно и членораздельно, словно объясняя что-то очень простое непонятливому ребенку, — именно ваша мать пришла ко мне за советом относительно вашего, э-э, состояния.

— Состояния? — воскликнула Дайна. — Я не знаю ничего ни о каком состоянии.

— Разумеется, — доктор Гейст улыбнулся с видом человека, полностью уверенного в себе.

— Вы сумасшедший идиот, — когда это не подействовало, она добавила, — я хочу увидеться с ней.

Улыбка не сходила с его лица, широкая и лучезарная — именно такая, какой его обучали.

— Простите, мисс Уитней, но правила, существующие в Институте, запрещают любые посещения в течение восемнадцати дней. Так же, как и телефонные звонки. — Он оживленно потер руки. — Теперь, задав, э-э, общую ориентацию, мы передадим бразды правления в руки местного персонала и распрощаемся с вами до утра.

Он сдержал слово. Ее разбудили в четыре утра и одели в чистое больничное платье. Доктор Гейст уже нетерпеливо поджидал ее, точно она запаздывала на их первое свидание. Как только она появилась на пороге своей палаты, он улыбнулся ей все той же лучезарной улыбкой. Дайну сопровождала та же здоровая медсестра, которая доставила ее в палату накануне. В коридоре не было ни единого окна, и свет горел одинаково на протяжении двадцати четырех часов в сутки. Это приводило пациентов в замешательство и сбивало их с толку.

Свежевыбритая физиономия доктора Гейста была такой красной, словно он всю ночь катался по морозу в санях. От него несло дешевым одеколоном, настолько хорошо знакомым Дайне, что она даже не могла вспомнить его название. Его пальцы опять, как и вчера, сомкнулись на ее руке, точно стальные зажимы.

— Дальше ваша помощь не потребуется, мисс Мак Михаэльс, — бросил он отрывисто, после того, как Дайна безропотно позволила ему повести ее за собой. Добравшись до первого разветвления, они пошли направо, потом свернули налево в другой коридор, как две капли воды похожий на первый. Странная, призрачная тишина царила в больнице в этот ранний час, и даже слабое поскрипывание резиновых подошв их туфель на бледно-зеленом линолеуме было ясно

различимо.

Пройдя половину коридора, доктор Гейст остановился. Вытащив из кармана твидовых брюк ключ, он вставил его в замок и повернул два раза. За дверью открылся пролет металлической лестницы, покрашенный в темно-зеленый цвет, ведущей вниз. С лестницы тянуло холодом и сыростью. Некрашеные бетонированные стены и потолок производили тягостное и мучительно однообразное впечатление.

Когда они спустились на вторую площадку, до слуха Дайны стали долетать смутные шумы. Эхо их всякий раз долго вибрировало в воздухе, и девушка наклоняла голову набок, пытаясь понять, что это за звуки.

Доктор Гейст провел ее на третий уровень, и едва они покинули лестничный пролет, как те же самые звуки раздались вновь с шокирующей ясностью. Это были крики людей, приглушенные, но исключительно отчетливые.

Дайна задрожала и попятилась было назад, но доктор лишь крепче сжал пальцы на ее руке и почти потащил ее за собой.

— Почему они кричат? — спросила Дайна едва слышно.

— Постарайтесь не обращать на это внимания, — беззаботно отозвался врач. — Это всего лишь побочные эффекты лечения.

— Вы имеете в виду инсулиновую шоковую терапию? — не дождавшись ответа, она почувствовала, что у нее от страха задрожал живот и сказала себе: «Я не стану кричать так».

— Именно таким образом, моя милая мисс Уитней, вы будете общаться с нами, — бесстрастно произнес доктор Гейст, и Дайна возненавидела его еще больше. — Вы прокричите нам весь свой психоз, и когда он выйдет, э-э, на свет, мы рассеем его подобно тому, как облачко пыли рассеивается дуновением ветра. — Дайна подумала про себя, что его воображение оставляет желать много лучшего.

Он привел ее в тускло освещенную комнату без окон, похожую на келью, и внезапно девушку осенило, почему «лечебные кабинеты» располагаются на много футов ниже основных помещений больницы. По той же самой причине, по которой терапия проводилась в столь необычное время суток: вопли и крики, сопровождавшие ее, не должны были тревожить остальных пациентов.

Дайна оглядела комнату-камеру и не увидела ничего, кроме оцинкованного стола, к крышке которого по бокам крепились кожаные ремни шириной дюйма в три.

— Их совершенно не надо бояться, — сказал доктор, поигрывая одним из этих ремней. — Вы должны быть привязаны к столу при прохождении процедуры ради вашей же безопасности.

— Моей безопасности? — слабо переспросила она, чувствуя себя так, словно вся кровь покинула ее тело и вытекла на пол сквозь подошвы туфель.

— Да. — Доктор повернулся кругом. — Инсулиновый шок вызывает серию, э-э, резких конвульсий и судорог. Вы можете нечаянно покалечиться, если не будете привязаны.

Дайна отвернулась и ее стошнило. Согнувшись пополам, она заходилась в приступе рвоты, сопровождавшемся, по крайней мере как ей казалось, отвратительными захлебывающимися звуками, лишь усиливавшими его.

— Это просто признак того, что ваше тело освобождается от болезней, населявших его, — заявил доктор Гейст, ничуть не смутившись. Он точно не замечал, что творится с девушкой. — На самом деле, это хороший симптом, так как заставив ваш рассудок ослабить контроль, мы получим в руки ключ к вашему исцелению. День за днем действуя в этом направлении, мы достигнем поставленной цели.

Вытирая губы и старательно дыша через нос из-за отвратительного вкуса во рту, Дайна смотрела на него. Ослепительный свет маленьких лампочек под потолком отражался в линзах очков Гейста, делая их непроницаемыми для взгляда снаружи, в результате чего он стал похожим уже не на святого Николая, а на доктора Циклопа.

— Как..., — она запнулась. — Как долго продлится лечение?

— Два с половиной месяца.

«О господи! — подумала она. — Я не выдержу так долго». А потом, когда он повел Дайну назад в ее палату, отчаянный, безмолвный крик поднялся из глубины ее души:

«Бэб, где ты? Забери меня отсюда!»

Лечение началось на следующий день в четыре утра. Доктор Гейст ждал ее в коридоре, но на сей раз он выглядел более спокойным. Вместе они зашагали по тому же пути, опускаясь все ниже и ниже в чрево больницы, туда, где никто не услышит ее крики. Останавливаясь на очередной площадке. Дайна чувствовала, как ее тело лишилось еще одной порции жизненной энергии.

Предыдущей ночью она плохо спала, часто просыпаясь, и ее неистовые мысли раз за разом возвращались к этому предстоящему моменту. Она представляла, как будет сопротивляться, как обрушит кулаки в ненавистную рожу медсестры и яростно вцепится зубами в толстую ляжку доктора Гейста. Однако теперь, когда этот момент настал, она чувствовала себя такой обессиленной и морально подавленной, что покорно позволила им положить ее лицом вниз на стол и привязать.

Осторожно, почти нежно, доктор Гейст поднял кромку ее больничного платья. Под ним на Дайне не было ничего, и доктор уставился на ее тело так, точно она являлась его дочерью. Яркий свет, отражаясь от линз его очков, метался по грубым бетонным стенам, как огни автомобильных фар. Опустив глаза. Дайна взглянула на каменный пол, и вот тогда словно «темница» впервые прозвучало у нее в голове, словно пистолетный выстрел.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать