Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Имя Зверя (страница 27)


Глава 20

Лондон, вторник, 30 ноября

Темно и в Англии. Глухая, непроглядная зимняя тьма. Крылья черных птиц, летающих под серым небом, ловят капли ночного дождя. Люди забились по домам, слушая монотонный шум дождя.

Равнодушно смотрели «Коронейшен-стрит», «Соседей» и повторение «Далласа», чтобы хоть чем-нибудь развлечься. Они проводили свою жизнь перед голубыми экранами.

Свет фонарей вдоль длинных набережных Темзы плавал на черной воде. Река беспокойно катилась между берегами, спеша вырваться из города. Тут и там на набережной виднелись одинокие прохожие. Туристы пропали, из провинции почти никто не приезжал, половина фонарей была разбита. По реке проплыл прогулочный катер с компанией каких-то ночных кутил. Никто не махал им вслед. Река и ночь поглотили качающиеся огни, громкие голоса и хлопающие пробки, как будто их и не было.

Высокая башня Воксхолл-Хауса из стекла и бетона поднималась над улицами как утес. На девятом этаже в одном из незанавешенных окон горел свет. Вспомогательный персонал разошелся на ночь по домам, кроме группы радистов, шифровальщиков, курьеров и уборщиков.

С девятого этажа открывался широкий вид на Белгравию. Отсюда город казался мирным, красивым, почти живым. Кто-то однажды заметил, что человек может почувствовать здесь себя Богом, видя под собой весь мир.

Но генеральный директор не чувствовал себя Богом; он вообще почти ничего не чувствовал, кроме грызущего сомнения, что его жизнь прожита зря. Он посвятил тридцать лет защите Англии от внешних врагов, и все это время самую плоть Англии разъедало изнутри. Отвернувшись от ночи за окном, он посмотрел на людей, сидящих за длинным столом.

— Джентльмены, — сказал он. — Благодарю вас, что пришли. Прошу меня простить, что так спешно вызвал вас. Я знаю, некоторых ждет важная работа. Но уверяю вас, это совещание абсолютно необходимо.

Головы понимающе закивали. Перси Хэвиленд созвал на совещание заведующих всеми отделами Ближнего Востока и Передней Азии. Собрались все, кто руководил работой по Ближнему Востоку, Северной Африке, Персидскому заливу и субконтиненту (Пакистан), а также главы некоторых секций: Египта, Турции, Сирии, Израиля, Саудовской Аравии, Ирака и Ирана.

Хэвиленд был генеральным директором, «начальником», уже десять лет — солидный срок. Ему приходило в голову, что это назначение было ошибкой. Он был бойцом «холодной войны», он съел зубы на Штази и КГБ, сперва служа в министерстве иностранных дел и по делам содружества, затем как глава отдела по Восточной Германии, Польше и, наконец, России. Его назначение почти совпало с окончанием «холодной войны», падением Берлинской стены и очередным выдвижением Ближнего Востока в эпицентр мировой политики. Через два года разразилась война в Персидском заливе. Он чувствовал себя человеком, вынужденным укрощать зверя, с которым ему никогда не совладать.

«Укротил ли кто-нибудь из них зверя?» — подумал он. Он оглядел комнату, и ему показалось забавным, что все сидящие за столом слишком молоды, чтобы помнить Суэц или Багдадский пакт — по крайней мере, профессионально. Все они не понаслышке знали Иранскую революцию и войну в Персидском заливе; самые старые застали уход из Адена. Разумеется, они знали свой Ближний Восток, они бегло говорили по-арабски и на иврите, по-турецки и по-персидски. Они проводили выходные с оксфордскими профессорами, а по вечерам ходили на лекции в Школу восточных и африканских исследований. Они состояли членами Британского общества по изучению Ближнего Востока и еще полудюжины подобных организаций.

Но его тревожил этот недолгий опыт, вынуждавший даже начальников отделов обращаться к книгам, досье и газетным заметкам.

— Джентльмены, — продолжал Хэвиленд, — все мы помним, что в последний раз совещание в таком составе проводилось месяц назад, когда обсуждался доклад Тома Холли о фактическом уничтожении сети Рональда Перроне в Египте. В частном разговоре со мной мистер Холли должным образом выразил свою озабоченность утечкой информации здесь, в Воксхолл-Хаусе. Я не буду объяснять, почему было сочтено нецелесообразным упоминать об этом подозрении на нашем совещании. Однако я был бы очень удивлен, если бы вы все сами не пришли к такому же заключению.

Выполняя пожелания мистера Холли, я приказал службе внутренней безопасности провести расследование. Разумеется, очень осторожно. На этой стадии нельзя было поднимать тревогу. Как вы все знаете, ребята из внутренней безопасности работают очень тщательно. Их девиз — просеять каждый камешек. Поэтому вы все испытываете такое же облегчение, как я,

узнав, что они не обнаружили никаких следов утечки в нашей организации.

— И теперь... — генеральный директор сделал паузу и кашлянул. Он никогда не чувствовал себя легко в подобной ситуации. Его официальная речь и подчеркнутая корректность были барьерами, чтобы держать людей на расстоянии. В конце концов, подчиненные — это подчиненные. Ему не нравилась демократическая неряшливость, заразившая Уайтхолл. Настоящая дискриминация профессионалов в пользу старшеклассников и выпускников политехов. Боже, сейчас даже политические вузы называют университетами! Он внутренне поморщился и продолжал:

— Мы только что получили информацию, из которой следует, что наши американские коллеги потерпели такое же фиаско и примерно в то же время. Оказалось, что они не поделились с нами по так называемым соображениям безопасности. Тем не менее, если бы они поставили нас в известность раньше, это могло бы избавить нас от многих неприятностей. Мы могли бы раньше прийти к заключению, что утечки информации не было здесь, в Воксхолл-Хаусе. Если только не было двух параллельных утечек — предположение, которое лично я нахожу абсолютно абсурдным.

И теперь наша задача — найти связь между обеими сетями или как минимум между мистером Перроне и его американским коллегой. Я попросил мистера Холли начать новое расследование в этом направлении. Мне бы хотелось, чтобы вы оказывали ему всяческую поддержку. Ему могут понадобиться некоторые из ваших собственных арабских агентов. Я знаю, что кое-кому из вас сейчас не хватает времени. Тем не менее, я уверен, что в свете ситуации в Египте работа мистера Холли имеет экстраординарное значение.

Теперь, полагаю, мы можем перейти к докладам о текущей ситуации. Я должен подготовить отчет для завтрашнего совещания в ОРК.

Совещание продолжалось еще два часа. Были сделаны подробные доклады об усилении религиозного фактора в Египетской революции. Единственное, о чем почти никто ничего не знал, были события в самом Египте. Иностранные посольства, правда, функционировали, но под чудовищным давлением. Ввелись всяческие ограничения на деятельность персонала, в частности, на свободу передвижения. Со времени переворота большая часть времени и сил дипломатов уходила на помощь британским рабочим, застрявшим в стране.

Получить информацию из Египта было почти невозможно. Том Холли чувствовал себя слепым и глухим.

На следующий день должно состояться совещание Объединенного разведывательного комитета, на котором будут присутствовать начальники СИС, военной разведки и службы безопасности, а также представители министерства иностранных дел и объединенной организации разведки при кабинете министров. Хэвиленду, как обычно, придется представлять СИС.

И только когда будет выработан и принят проект заявления, можно обращаться к премьер-министру. Затем проект в значительно разбавленном виде будет представлен кабинету. К тому времени, как он попадет в парламент, от него останется главным образом вода. Большинству же британской публики, как обычно, будет сообщено не больше и не меньше, чем сочтет нужным Уайтхолл.

Когда все разошлись, Перси Хэвиленд достал из внутреннего кармана маленький портсигар. Он позволял себе выкуривать шесть сигарет в день. Когда-то их было пять, но он решил, что это слишком круглая цифра, и перешел на шесть. Закурив сигарету, он сделал глубокую затяжку, затем выпустил изо рта дым длинной, тонкой струей. Закрыв портсигар, положил его обратно в карман.

Подойдя к двери, Хэвиленд открыл ее. Над его головой, как предчувствие надвигающейся мигрени, мигала флуоресцентная лампа. В дальнем конце коридора уборщица двигала чистящую машину взад и вперед по бледно-серому линолеуму. Машина тихо гудела. За машиной тянулся длинный оранжевый шнур. До самого утра она будет ходить по длинным, пустынным коридорам. А завтра пыль сядет снова. Хэвиленд подумал, что это превосходная метафора ко всему, что происходит в этом здании и во всех подобных зданиях по всему миру.

Он вернулся к своему столу и набрал номер телефона. Через несколько секунд ему ответили.

— Гордон? Это Перси. Все разошлись. Мне бы очень хотелось, чтобы вы заглянули. Нужно поговорить. — Он сделал паузу. — Я думаю, — добавил он медленно, — что нам удалось найти женщину Ханта.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать