Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Имя Зверя (страница 47)


Глава 40

Склад сгорел быстро, за два часа. Теперь от него осталась только куча обугленных бревен. Зола дымилась. Время от времени с треском падала обуглившаяся балка, и в ночной воздух взлетал сноп красных и оранжевых искр.

Голландец стоял в сотне ярдов от пепелища. Его люди очистили улицу, разогнав детей и зевак, пришедших поглядеть на пожар. Вдали раздавался треск ружей — стрельба продолжалась.

Из темноты вынырнула, слегка прихрамывая, фигура.

— Ну что? — спросил Голландец.

Пришедший покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Мы все тщательно обшарили. Сзади нашли одного мертвого. Абу Самир говорит, что это его человек.

— А художник, Бустани?

— Тоже.

— Это точно он?

Человек кивнул:

— Абу Самир клянется, что именно там его убили. И тело похоже, господин.

— Похоже?

Человек нерешительно произнес:

— Они... они разорвали его на кусочки, господин.

Голландец мгновение молчал.

— Понятно. А двое других? Вы уверены, что они сбежали?

— Абсолютно. Абу Самир не станет нам лгать.

— Правда? Он очень меня подвел. Мы должны найти женщину. Застрелите Абу Самира. Он перестал быть полезным для нас.

— Да, господин. — Человек не решался задавать вопрос. — А женщина? Что нам теперь делать?

— Что делать? Наши люди караулят ее. Она появится. Выхода у нее нет. Спрятаться ей негде.

— А Хант?

— Не беспокойтесь о Ханте. Я позабочусь о нем.

— Как вы думаете, где он находится? У вас есть предположения?

Голландец пожал плечами:

— Сейчас его повезут к старику. Потом — не знаю. Он попытается связаться с Англией. Тогда мы выйдем на него.

— А что, если он не объявится?

— Объявится. Верьте мне. У него тоже нет выхода.

Глава 41

Даже здесь, в темной церкви, они слышали выстрелы: трижды раздавался треск, потом лай собак. Затем еще два выстрела. Майкл и отец Григорий сидели в задней части здания. Теперь, когда Майкл увидел то, что было внизу, он еще сильнее почувствовал подавленность.

Когда грохот стих и снова наступила тишина, отец Григорий повернулся к Майклу.

— Вы знаете, что сегодня происходит в городе? — спросил он.

Майкл покачал головой.

— Убивают христиан, — сказал старик. Его тон был спокойным, голос ровным. — Это началось вечером. Кто-то распустил слух, что копты разносят чуму. Понимаете, они чужаки. Агенты американцев и англичан, союзники сионистов, закоренелые враги ислама... Некоторые копты сопротивлялись. И теперь говорят о лагерях, о погромах.

Он замолчал. Послышалось еще несколько слабых выстрелов.

— Раньше вы упоминали о моем отце, — заметил Майкл. — Вы говорили, что он тоже видел... сон, о котором вы рассказывали.

— Это было очень давно, — сказал Григорий. — Он приходил сюда еще до вашего рождения.

— Сюда? — Майкл изумленно взглянул на священника. — В эту церковь?

— Да, в эту церковь. Ко мне.

— Я не понимаю. Зачем отец приходил к вам?

Отец Григорий ответил не сразу. Огонь в лампе ярко вспыхнул, затем стал гореть ровно.

— Он видел сны, — сказал он. — Такие же, как вы.

— Тот же сон? О пирамиде?

Священник кивнул:

— Да. Он был одним из первых. Это произошло во время мировой войны, как раз перед битвой у Эль-Аламейна, когда мы думали, что немцы продолжат наступление на восток. Ваш отец пришел сюда с двумя друзьями — они были католики. Чтобы посетить склеп, где жило Святое Семейство. Они были очень уставшими, когда пришли, — только что вернулись из рейда на немецкие позиции. Он думал... Он рассказал мне, что они уснули. Сидели внизу в темноте, при одной или двух свечах, и задремали.

Вскоре после этого начались тяжелые бои. Один из этих троих погиб. Ваш отец и его товарищ вернулись в Каир. Через несколько

дней тот покончил с собой. И тогда ваш отец решил обратиться за помощью.

— За помощью?

— Им снился один и тот же сон — всем троим. К тому времени, как они вернулись в Каир, этот сон приходил к другу вашего отца каждую ночь. Он испытывал ужасное нервное напряжение, боялся ночью засыпать. Днем он не мог видеть тени в комнате. В конце концов он застрелился. Ваш отец боялся, что то же самое случится с ним.

— И он нашел вас?

Григорий кивнул. Во тьме что-то зашуршало. Свеча замерцала и погасла.

— Но вы же тогда были в Дейр-Барамус. Это один из монастырей в Вади-Натрун. Мой отец не мог даже слышать о вас.

— Ваш отец был католиком, по-своему религиозным человеком. Он рассказал о своем сне английскому священнику из его полка. Священник знал обо мне. Ему рассказывали, что я интересуюсь снами. Ваш отец был бесхитростным человеком, Майкл, — продолжал Григорий. — Он не мог вынести своих снов, того ужаса, который они приносили с собой. Однако инстинктивно он понимал, что в конце концов всякий человек, которого посещают сновидения, рано или поздно увидит в них то, чего больше всего боится. Он думал, что эти сны сведут его с ума или что он станет бояться темноты и наложит на себя руки, как его друг.

— И что? Он увидел то, чего боялся?

Григорий покачал головой:

— Не могу вам сказать. Яне знаю. Он так и не сказал мне, чего он боялся. Но я думаю, что дело до этого не дошло.

Майкл вспомнил с ужасающей ясностью два или три случая из детства, когда их с Полом посреди ночи будили крики из спальни родителей. Мать приходила и успокаивала их, уверяя, что ничего не случилось, просто отцу приснился кошмар. И они снова засыпали и все забывали. Но сейчас он отчетливо слышал отцовский крик и понимал ужас простого человека, мучимого вещами, которым он даже не мог найти названия.

— Сон вашего отца в некоторых отношениях отличался от тех снов, которые появлялись позже, — продолжал отец Григорий. — Внутри его пирамиды были вырезаны иероглифы, очень похожие на свастики. И он видел, как обнаженных мужчин и женщин загоняли в огромные камеры, из которых их выкидывали мертвыми. Потом, когда война закончилась и появились киноленты про преступления фашистов, он рассказывал мне, что камеры, которые он видел во сне, были газовыми камерами Освенцима. Эти камеры снились ему всего через несколько месяцев после первого применения газа в Хелмно. Но к концу войны такие сюжеты уже начали пропадать из его снов.

Отец Григорий помолчал.

— Сон меняется, Майкл, — прошептал он. — Он меняется со временем и в зависимости от того, кто его видит. И главным образом его содержание зависит от того, чего человек больше всего боится.

Священник наклонился к Майклу и ласково положил морщинистую ладонь на его руку:

— Мы полагаем, что это очень древний сон, что не мы первые его видим. Но нам кажется, что он близок к воплощению.

— И вы думаете, что Абу Абдалла эль-Куртуби — это Зверь, фигура с рогатой головой? — Майкл посмотрел Григорию в глаза. Неужели его брат разговаривал об этих снах с отцом? Неужели он всегда про них знал? Майкл чувствовал себя обделенным. Он пытался понять, что же этому старику нужно от него на самом деле.

Неподалеку раздался звук шагов. Из тьмы появился Верхарн.

— Мне кажется, пора ехать, — сказал он. — Добраться до нунциатуры может оказаться непросто. Но у меня есть четкие инструкции доставить вас обоих туда в целости и сохранности.

Отец Григорий неохотно поднялся. Он тоскливо оглядел старую церковь, понимая, что, может быть, больше не вернется сюда, и кивнул.

— Да, — согласился он. — Пора.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать