Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Имя Зверя (страница 5)


— Язнаю только то, что вижу и слышу. Яне знаю ничего о том, что творится за сценой. Если ты пригласил меня сюда в надежде узнать какие-нибудь тайны, то зря тратишь время.

— Майкл, почему ты такой недотрога? Ясказал только то, что известно всем. Пройдет всего лишь несколько месяцев — год в крайнем случае, — и хозяевами Египта станут фундаменталисты.

— Ябы не стал говорить так уверенно.

— Тем не менее это так, Майкл. События набирают темп. На прошлой неделе Ахмад Бадри встречался с Юсуфом Отманом.

Майкл с интересом взглянул на друга:

— Отманом? Главой Мусульманского братства?

Холли кивнул.

— В газетах ничего не было, — сказал Майкл. — Даже в «Эль-Итссам».

Том покачал головой и добавил в виски немного имбирной.

— Майкл, нельзя сказать, что эта новость известна широкой публике. Я полагал, что ты это понимаешь. Когда двое старых врагов в фундаменталистском лагере выкуривают трубку мира, можно держать пари, что готовится большое наступление. Ходят слухи, что создана достаточно сильная коалиция, чтобы к концу года скинуть правительство.

— Том, зачем ты мне все это рассказываешь? Это наверняка закрытая информация.

Холли пожал плечами.

— Что-то затевается, верно? — настаивал Майкл. — И ты хочешь впутать меня в эти события. Я прав?

Поставив свой бокал, Майкл медленно поднялся на ноги.

— Том, в чем бы ни было дело, на меня можешь не рассчитывать. Я говорю серьезно. Я уволился из МИ-6 пять лет назад, и это единственный поступок в моей жизни, о котором я никогда не жалел. Никогда. Если тебе нужна помощь, если ты хочешь получить информацию, то тебе придется найти кого-нибудь другого.

Том Холли поднес палец к губам:

— Ни слова больше, Майкл. Сюда идет Ронни Перроне. Он будет расспрашивать тебя об отце.

Глава 3

Перроне спросил аквалибра и «самую чуточку льда, дорогой». Возвращаясь к столику, он нежно похлопывал себя по животу.

— Нужно следить за жирком, — пожаловался он. — Старость — не радость. Пузо бунтует, если не держать ухо востро. Начинает жить собственной жизнью.

Заинтересованный наблюдатель был бы озадачен. Ронни Перроне исполнилось тридцать семь лет, но по лицу и по атлетическому сложению ему никак нельзя было дать больше двадцати четырех. Ему редко приходилось сбрасывать вес — в этом не было нужды, организм делал все сам. Как говорил Ронни, его единственным пороком были спиртные напитки. Он никогда не отказывался выпить в подходящей компании, но не пил ни с кем на пару: это было слишком рискованно.

— Я думал, ты чего-нибудь выпьешь, Ронни. Я только что рассказывал Майклу, что творится у нас дома.

Перроне стал шефом британской секции в Каире после отставки Майкла. Сейчас он уселся за столик. Его гладкое лицо было мрачным. Он бросил взгляд на женщину в углу и тут же отвел глаза.

— Мой дорогой, я не хочу даже думать об этом. — Он поежился. — Это как ссылка в Джидду или Тегеран, но с воспоминаниями о прошлых временах, глядящими тебе в лицо на каждом углу. С ребятами тоже приходится быть поосторожнее. Они — не ребята, а бородатые типы — не слишком всему этому рады.

— Я как раз собирался уходить, Ронни, — извинился, поднимаясь, Майкл.

— Но, мой дорогой Майкл...

— У Майкла умер отец, — произнес Холли ровным, спокойным голосом, как будто отцы умирают каждый день и это не имеет никакого значения.

Ронни тупо уставился на Майкла:

— Боже мой, мне так жаль, Майкл. А я тут разболтался, как большой старый слон. Я и понятия не имел.

— Да, конечно. Ты не мог знать, Ронни. Он умер позавчера. Внезапный сердечный приступ. Мы даже не подозревали, что он болен. Ну, мама, конечно, знала, но она не хотела нас огорчать. Знаешь, как это бывает.

— Наверно, вы ужасно потрясены.

— Да, конечно. Мама страшно расстроена, хотя она обо всем знала. Так мне Пол рассказывал.

— Ты уезжаешь из города?

— Да, похороны завтра. Сегодня еду в Оксфорд. Я нанял машину.

— Останься, и немного поболтаем. Спешить некуда. Я много месяцев тебя не видел. А старина Том, думаю, не встречался с тобой уже несколько лет. Верно, Том?

— Нет, Ронни. Не несколько лет.

— Ну, порядок! Я тоже пропущу несколько стаканчиков в память о старике. Думаю, он бы это одобрил.

— Ты же встречался с ним раза два, Ронни?

— Встречался? Разумеется. Ты еще не забыл ту отвратительную вечеринку, которую сам устроил? Когда вы с Кэрол жили в той жалкой маленькой квартирке в Эль-Азбакийе. Конечно, тогда ты еще работал в старой фирме.

В то время Ронни был подчиненным Майкла. Они часто встречались, как-никак жили в одном городе, посещали одни и те же вечеринки и приемы, сидели плечом к плечу на семинарах в Американском университете, где Майкл преподавал политику. Ронни Перроне был по-своему привлекателен, хотя и вызывал в памяти воспоминания о временах и людях, о которых лучше бы позабыть.

— Я всегда считал, что твой отец — достойный старый вояка, — продолжал Ронни, подзывая бармена. — Правда, мне кажется, он не любил меня.

— Да, думаю, ты прав. Отец был солдатом до мозга костей и питал глубокое подозрение к людям из разведки. Он никогда не мог мне простить мое дезертирство.

Майкл прослужил два года капитаном при Штабе армейской разведки в Эшфорде, пока кто-то не предположил, что он, с его обликом и хорошим знанием арабского языка, мог бы принести больше пользы в СИС. Отец всегда приравнивал переход Майкла к дезертирству. Даже служба в армейской разведке казалась ему плохим выбором — «фиалки с лаврами», так он всегда называл разведчиков из-за их эмблемы — розы в лавровом венке, — но как можно связываться со штатскими мастерами этого дурно пахнущего дела, лежало вне пределов его понимания.

— Я думаю, он не одобрял меня по другим причинам, — сказал Ронни и повернулся к подошедшему бармену. — Я передумал. Унесите эту кроличью мочу и принесите крепкого Джи энд Ти.

— Со льдом, сэр?

— Положите чего угодно, лишь бы тоник растворялся в джине, а не наоборот.

Бармен улыбнулся, забрал аквалибру, как будто это было что-то не слишком приличное, и бесшумно удалился.

— На самом деле, Ронни, думаю, у отца не было ни малейшего понятия, что ты голубой.

— Ты меня разочаровал. Я яркая личность.

— Ронни, ты же знаешь, что это, вообще говоря, неверно. Но тебе нужно было быть мировой суперзнаменитостью, чтобы привлечь внимание отца. Он был

невинным человеком. Чересчур невинным. Он видел мир исключительно в черном и белом свете. В его мире просто не было места для людей с сомнительной моралью.

— Ты хочешь сказать, что я человек с сомнительной моралью?

— Для отца — да. По правде говоря, думаю, он до самого последнего времени не верил, что такая вещь, как гомосексуализм, существует на самом деле. Он считал, что голубые — просто жуткая сказочка, придуманная специально для молодых офицеров. Он испытал большое потрясение, когда такие, как вы, перестали скрываться.

— Бедняга. Должно быть, ему было ужасно тяжело, — сказал Ронни с легкой иронией.

Майкл мрачно взглянул на друга:

— В каком-то смысле, вероятно, да. Иногда мы забываем, что пришлось пережить его поколению. Они родились с такими иллюзиями о мире, и видеть, как все превращается в прах...

Бармен поставил на столик большой стакан джина с тоником. Ронни отхлебнул, кивнул и расслабился. Он поднял стакан. Женщина в углу взглянула на них. Она читала книгу, тоненький роман Аниты Брукнер. Судя по всему, книга ее не интересовала.

— За твоего отца, Майкл, — пробормотал Ронни. — Пусть он пребывает в мире вечной невинности. В гетеросексуальном раю.

— Без египтян, евреев и назойливых женщин, — добавил Майкл, поднимая свой бокал.

Том взглянул на него:

— Не слишком ли ты суров?

— Извини, Том. Это еще не прошло. И прости меня, если я был слишком резок.

— Не надо извинений. Честно говоря, отчасти ты был прав. Я назначил тебе встречу не только для того, чтобы выразить соболезнования. Мне жаль, что твой отец умер, но... Это дало мне возможность увидеть тебя. И поэтому я позвал Ронни. Он прилетел сюда на следующем после твоего рейсе.

— Да. Я предполагал что-то в этом роде. Трудно поверить, что он случайно оказался в городе одновременно со мной. — Майкл откинулся в кресле. — Давай ты сразу скажешь, какую пользу может принести тебе такой человек, как я. У меня нет доступа к той информации, которую ты мог бы получить сотней более простых способов и с гораздо большими подробностями. У меня нет контактов со сколько-нибудь важными лицами. У тебя есть Ронни, у тебя есть твои агенты, твои источники, целый воз осведомителей среди служащих. Я не нужен тебе.

Том взглянул на Ронни Перроне:

— Ронни, может быть, ты расскажешь?

Ронни поставил свой джин с тоником на столик. Выловив лимон, он засунул его в рот, высосал и положил на поднос. Это была его старая привычка, по-прежнему вызывавшая улыбку у Майкла.

— У нас нет агентов, Майкл. Сеть не существует.

— Сеть не существует? Черт возьми, что ты хочешь сказать? Я же сам создал ее для вас. Боже мой, это была лучшая сесть на Ближнем Востоке!

— Недели две назад, — продолжал Перроне, как будто Майкл ничего не говорил, — кто-то начал выводить ее из строя.

— Выводить из строя?

— Майкл, все мои агенты мертвы или в тюрьме. Это случилось не за одну ночь, но к концу прошлой недели у меня остался только радист и один старый крот в Государственной безопасности. Я не удивлюсь, если к моему возвращению и их не будет.

— Как это произошло? — Майкл по очереди взглянул на товарищей.

— Разве мы обратились бы к тебе, если бы знали? — Том подался вперед. — Майкл, конспирация была отличной. Лучше не бывает. Мы применяли систему, которую разработал ты, когда был главой секции, почти ничего не меняя. Провал, даже два провала, никогда бы не затронули больше чем двух агентов. Ронни не хранил списков. Данные о сети хранились или в его голове, или в главном компьютере в Воксхолле. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Ты хочешь сказать, что либо сам Ронни продал всю сеть, либо кто-то орудует в Воксхолле?

— Да, что-то в этом роде.

— А как насчет ЦРУ? МОССАД? Ты не просил у них помощи?

Том поднял брови:

— Ты хочешь, чтобы я прибежал на Гросвенор-сквер, пожал руку Бобу Гроссману и сказал: «Эй, Боб, кто-то в Воксхолле только что провалил всю нашу работу в Египте. Ты нам не поможешь?» Могу себе представить его реакцию. Они нисколько не доверяют нам. МОССАД практически перестал с нами сотрудничать. Ты слишком долго был в стороне, Майкл.

— И у тебя нет идей, кто может действовать в Воксхолле?

Том покачал головой. Он уже много размышлял над этой проблемой.

— Нет, — сказал он. — По крайней мере... Это должен быть кто-то наверху. По меньшей мере начальник отдела, а может быть, и выше. Только эти люди имеют доступ к нужным файлам.

— Ты уверен?

— Нет, конечно, нет. Но в последние годы с секретностью все было в порядке. Перси Хэвиленд приказал все перепроверить, после того как стал директором.

— Может быть, другие службы разведки? Например, оборона.

— Должно быть, ты шутишь, Майкл. Какие у них могут быть причины?

— А какие причины могут быть у других?

Том покачал головой:

— Ронни, ты что скажешь?

Перроне пожал плечами и покачал головой.

— Случалось ли такое где-нибудь еще? — спросил Майкл.

— Нет, насколько нам известно, — ответил Холли.

— Ты наводил справки?

— Осторожно, Майкл. Очень осторожно. Бог ты мой, не такая это информация, чтобы ее разглашать.

— Ты имеешь в виду, что еще никому не говорил?

Том покачал головой и нахмурился.

— Ради Бога, Том, тебе в конце концов придется рассказать.

— Ронни подделывает отчеты. Ну, не то что бы подделывает: просто пользуется старым материалом.

— Он не может проделывать это бесконечно. Правда, Ронни?

Ронни мрачно кивнул.

Майкл бросил взгляд с одного собеседника на другого:

— Не вижу, чем могу вам помочь. У меня нет контактов в Воксхолле, я ни с кем не могу поговорить. Почему бы тебе не отправиться прямо к Перси и не попросить его провести расследование?

— В конце концов я так и сделаю, Майкл. Если понадобится. Но мне нужны веские доказательства. Ронни кажется, что он знает, в чем дело. Но ему нужна поддержка. Кто-нибудь знающий о его занятиях. Профессионал.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать