Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Имя Зверя (страница 54)


Абу Муса обернулся. Рифат, окончательно пришедший в сознание, раскинулся на полу, а его мать склонилась над ним. Она была старой женщиной, одетой в выцветшую косынку и свободное платье, — на любой каирской улице можно найти таких старух, сморщенных, печальных.

— Поднимите его! — приказал Абу Муса.

Один из мухтасибов рядом с Рифатом схватил беднягу за волосы и, дернув за них, поставил его на ноги. Старая женщина повисла на сыне, выкрикивая что-то нечленораздельное. Шукри заметил, что она ранена в нескольких местах. Ее лицо было покрыто синяками.

— За сегодняшний день, — начал Абу Муса, — наш центр в Эль-Амирийе дважды перехватил радиосвязь между Лондоном и Каиром. Первая передача шла из Каира, вторая — из Воксхолл-Хауса в Лондоне.

Я думаю, что Майкл Хант сегодня побывал здесь, и думаю, что он послал радиограмму начальнику своего отдела. Второе послание, должно быть, содержит ответ. Код, которым были зашифрованы оба сообщения, мы не смогли разгадать. Но ты понимаешь, что нашей национальной безопасности жизненно необходимо расшифровать его.

Он сделал паузу и кивнул в сторону Шукри. Больше он не сделал ни движения, да ему и не надо было ничего делать. Двое мухтасибов встали за спиной Шукри и крепко схватили его за руки.

Почувствовав запах керосина, Шукри удивился, почему не понял раньше. Неужели слишком боялся? Он мог бы обо всем догадаться в то мгновение, как увидел Абу Мусу: в конце концов, это его фирменный прием. Шукри почувствовал, как тяжелеет комок в его желудке.

— Ахмад, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы надеяться, что ты заговоришь так быстро, как мне бы хотелось. У меня нет времени. Мне нужны результаты.

Поэтому ты просто послужишь иллюстрацией. — На его губах снова появилась полуулыбка. Он повернулся и посмотрел на Рифата.

— Не много от него осталось, правда? Маленький человечек, получивший более чем достаточно. Сейчас он боится, но не знает, что такое настоящий страх. Но ты знаешь, Ахмад, не так ли? Ты очень хорошо знаешь. Возможно, он не будет бояться за себя, учитывая его состояние. Но он будет бояться за свою мать, когда узнает, что я могу сделать с ней.

Шукри почувствовал снова едкий и тошнотворный запах керосина. Несмотря на холод в комнате, он вспотел. Он закрыл глаза.

Он вспомнил свою жену — не такой, какой знал ее, а какой она появлялась в его снах, каждую мучительную ночь, год за годом. До самого недавнего

времени. Недавно ему снилась пирамида в пустыне. Он открыл глаза и снова увидел голую комнату без книг.

Абу Муса щелкнул пальцами. Вперед вышел человек с худым лицом, держа в руках длинную трубку — тонкий гибкий резиновый шланг. Шукри почувствовал, что его еще крепче схватили за руки, и удивился, почему его не связывают.

— Ты выставляешь себя на посмешище, — сказал он.

— Сильнее, чем ты себя? — спросил Абу Муса.

— Да, — сказал Ахмад, — сильнее, чем я себя. — Сейчас это не имело значения. Сейчас уже ничего не имело значения.

Мухтасиб прижал кончик шланга к его губам.

— Расслабься, — сказал он, — расслабься и проглоти, тебе же будет легче.

Шукри боролся против шланга, но мухтасиб все равно засунул трубку ему в рот. Очевидно, у него была немалая практика. Шукри задыхался, кашлял, но мухтасиб пропихнул шланг ему в горло. Это было как изнасилование.

Сделав свою работу, мухтасиб взял воронку с широким горлом и вставил ее в другой конец шланга. Шукри хотел закричать, но не мог; из него выходили только стоны. На него смотрел Рифат, лицо которого насильно повернули в сторону Шукри. Полковник видел в его глазах страх. Что ужаснее — чума или люди?

Книготорговец начал рыдать, когда в воронку стали медленно лить керосин. Шукри чувствовал, как жидкость течет по шлангу, наполняя смертью его желудок. Налив достаточно керосина, шланг вытащили. Шукри кашлял, задыхался и пытался сблевать. Его внутренности пылали как в огне. Мухтасиб достал из кармана тугой моток бинта.

— Проглоти, — приказал он.

Шукри крепко сжал зубы. Это уже чересчур, больше он не будет им подчиняться. Абу Муса кивнул, мухтасиб сломал ему челюсть одним ударом пистолета и запихнул моток в горло, крепко держа конец. Бинт был вымочен в керосине: его вкус наполнил рот Ахмада.

Рифат перестал плакать. Шукри посмотрел в его глаза. Страх. Покорность. В его поэзии, в его философии не нашлось ничего, что бы подготовило его к такому испытанию. Шукри закрыл глаза и увидел длинную шеренгу сфинксов, черную пирамиду, поднимающуюся к небу, в котором кружились птицы. Наступила тишина, ужасная тишина. И наконец звук чиркнувшей спички. Он открыл глаза.

И в этот момент из тени вышел Голландец и улыбнулся ему.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать