Жанр: Исторические Любовные Романы » Мэгги Дэвис » Прелестная сумасбродка (страница 25)


13.

Смуглая черноглазая девушка с корзинкой в руках энергичным шагом вошла под тенистые своды Воинского леса.

Местные жители рассказывали, что когда-то в этом лесу произошла великая битва. Одни говорили, что случилось это во времена Алой и Белой Розы, другие — что в Гражданскую войну, когда «круглоголовые» солдаты Кромвеля сражались за справедливость против короля Карла и его «кавалеров»… Но все сходились на том, что битва была страшная и в лесу полегло множество народу. Мрачное место — этот Воинский лес, утверждали жители Стоксберри-Хаттона; не зря старики говорят, что в нем водятся привидения.

Поэтому-то крестьяне, когда случалось им войти в лес к западу от Стоксберри-Хаттона, втягивали голову в плечи, ускоряли шаг и не поднимали глаз от тропы, пока впереди не покажется залитое солнцем поле овса.

Софрония (для друзей — просто Софи) Стек в привидения не верила, а втягивать голову и опускать глаза считала ниже своего достоинства; но и ей в лесу всякий раз становилось не по себе.

Однако лес вовсе не был необитаемым — и уж кому, как не Софи, было знать об этом?

В норах меж корнями деревьев жили кролики, в глубине леса обитали кабаны и олени. Смельчаки из Хоббса, не верившие в призраков, ездили сюда охотиться. Кое-кто из них рассказывал даже, что видел в лесу волков — хотя этих хищников на северо-западе Англии истребили еще двести лет назад.

Не только дикие звери находили себе приют под тенистыми сводами Воинского леса. Здесь скрывались бродяги, преследуемые законом, — нищие, воры, конокрады. Если из тюрьмы в Хоббсе сбегал заключенный, бейлифы знали, где его стоит искать в первую очередь. А на одной укромной полянке в глубине леса из года в год останавливался цыганский табор, с которым Софрония и ее отец были связаны совсем особыми узами…

Софрония возвращалась от миссис Мак-Кендлиш, чей коттедж стоял на полпути между Стоксберри-Хаттоном и соседней деревушкой Уикхем. У этой почтенной вдовы она бывала два раза в неделю, пила с ней чай, слушала воспоминания о добрых старых временах и никогда не возвращалась с пустыми руками.

«Это для тех бедняжек, которым ты помогаешь», — всякий раз говорила вдова, вручая девушке дюжину яиц из-под своей наседки и хрустящее печенье, испеченное ею собственноручно. Печенье было сухим и твердым, как камень; ребенок мог грызть его несколько часов. Пусть оно не насыщало, но хотя бы притупляло чувство голода — поэтому йоркширские бедняки предпочитали это печенье всем другим.

В полях уже вовсю хозяйничала весна, но под деревьями еще лежал снег. Толстый ковер осенних листьев покрывал тропу, приглушая шаги. Обычно Софрония не оглядывалась по сторонам, но в этот раз то и дело посматривала через плечо. Ей слышались смутные, еле уловимые звуки; казалось, кто-то крадется за ней.

«Должно быть, ветер», — сказала себе девушка, прижимая к груди, словно щит, корзинку с печеньем. Пожалуй, твердое, как скала, печенье и вправду могло бы сыграть роль щита.

Она ускорила шаг, но, пройдя так немного, снова пошла медленнее. Какой смысл бежать? Она добьется лишь того, что выскочит из леса запыхавшаяся, растрепанная и до смерти перепугает отца. А он и так недоволен долгими одинокими прогулками дочери.

Больше всего на свете Софи боялась «потерять лицо» и выставить себя на смех. Отец-врач не раз объяснял ей, как важны в жизни самообладание и выдержка, и Софрония усвоила его наставления. «Хорошая девушка, но уж чересчур серьезная!» — говорили про нее в деревне.

По левую руку показалась Цыганская поляна. Здесь останавливался табор весной и осенью, по дороге в Шотландию и обратно. Цыгане, одетые в живописные лохмотья, гадали деревенским кумушкам, объезжали лошадей, а заодно тянули все, что плохо лежит. Жители Стоксберри-Хаттона ругали цыган, возмущались, спрашивали, куда смотрят власти, но к табору привыкли, и если бы однажды цыгане не пришли в положенное время, люди почувствовали бы, что им чего-то недостает.

…Много лет назад Томас Стек, выпускник медицинской школы в Лондоне, приехал в Стоксберри-Хаттон. Он только что окончил курс и с нетерпением ждал первых пациентов. Однако молодой доктор никак не ожидал, что первым его пациентом окажется… цыган. Да не какой-нибудь простой конокрад, а сам цыганский барон!

Цыганский монарх, представившийся Михалом, князем Мадьярским, возлежал на рваных подушках посреди расписного шатра. На изломанной шляпе его колыхались разноцветные перья; на груди сиял огромный золотой крест, должно быть, украденный где-нибудь в церкви; многочисленные дешевые цепочки и браслеты звенели при каждом движении.

Цыганский барон жестоко страдал от ревматизма; доктор Стек прописал ему обезболивающее и вручил несколько баночек мази из своих запасов. И Михал щедро его отблагодарил. Доктор отправился в цыганский лагерь с утра, а вернулся уже за полночь; под мышками он нес двух визжащих поросят, а по пятам за ним следовала молоденькая цыганочка, тонкая и стройная, с глазами темными и загадочными, как южная ночь.

«Нехорошо молодому парню жить одному, — сказал ему старый цыган. — Моя дочь будет тебе готовить, прибираться в доме. А весной мы вернемся и заберем ее».

Доктор, которому едва исполнилось двадцать лет, покраснел как рак и хотел было отказаться, но цыганская принцесса глянула своими чудными глазами ему прямо в душу, и слова отказа застряли у него на языке.

Так цыганка

Алида стала экономкой у доктора Стека… а когда по весне табор вернулся за ней, на пальце у нее уже сверкало обручальное кольцо, а во чреве росла маленькая Софрония.

В городке немало судачили о странном браке доктора, говорили, что не к лицу такому образованному молодому джентльмену жена-цыганка. Однако Том и Алида жили душа в душу. Когда несколько лет спустя Алиду унес тиф, доктор был безутешен, и жители Стоксберри-Хаттона, позабыв о своей неприязни к гордой цыганке, сделали все, чтобы помочь доктору и маленькой Софи справиться с горем.

А цыгане по-прежнему два раза в год появлялись в окрестностях Стоксберри-Хаттона. Порой во время одиноких прогулок по лесу Софронию обуревало искушение свернуть на Цыганскую поляну. Жив ли еще дед Михал? Много ли осталось в таборе стариков, помнящих ее мать? Ветви вековых дубов призывно шелестели в вышине, и Софрония, такая разумная и сдержанная, чувствовала, как глубоко в душе ее просыпается дикая цыганская жажда воли.

Но в этот раз Софрония не прислушивалась к шелесту леса и не вспоминала о цыганах. Чуткий слух ее уловил мягкий стук копыт по толстому ковру палых листьев. Ее догонял какой-то всадник.

Софи остановилась и обернулась. Всадник, молодцевато сидящий на жеребце игреневой масти, был ей знаком; она нисколько не удивилась, встретив его в лесу в этот вечерний час.

Пятьдесят с лишком лет назад старый герцог Уэстермир, дедушка нынешнего, передал управление своими йоркширскими владениями эдинбургской фирме «Пархем и сын».

Покойный Джеремия Пархем построил поблизости от городка фабрику, перегородил реку плотиной и привез из Уэльса рабочих для постройки шахты и добычи угля.

Джеремии наследовал его сын, ныне известный как Пархем-старший. Но и он уже ушел на покой, передав дела своему сыну Робинсону.

Узнать молодого приказчика было нетрудно даже в сумерках. Он считал ниже своего достоинства ходить пешком и нигде не появлялся без своего резвого Испанца. Молодые охотники завидовали его ловкости и умению держаться в седле; по одному силуэту всадника в сумерках они могли безошибочно определить: едет Пархем.

Вообще Робинсон обладал многими достоинствами. Он играл на флейте, очень недурно пел, танцевал не хуже столичного денди, а главное, был молод, хорош собой и холост. Неудивительно, что окрестные сквайры средней руки, в особенности те, у кого были незамужние дочки, из кожи вон лезли, зазывая Робинсона на свои балы и приемы.

Все напрасно — молодой Пархем жаждал большего, гораздо большего… Но двери богатых усадеб и замков старых дворян были для него закрыты. Ни маркиз Болье, ни герцогиня Сазерленд не хотели видеть его у себя на балах; для них приказчик, несмотря на все свое богатство, оставался выскочкой, «служащим», а значит, почти слугой.

София знала молодого Пархема со стороны, неизвестной богачам; ей было известно, что от этого любимца провинциальных барышень лучше держаться подальше. Все Пархемы отличались крутым нравом, но Робинсон превзошел и отца, и деда. Он был не только безжалостен к рабочим, но и развратен и жесток в отношениях с женщинами; о его любовных приключениях в деревне ходили самые отвратительные рассказы.

Робинсон натянул поводья и с улыбкой посмотрел на Софронию.

— Привет, цыганочка! — весело окликнул он. — Ищешь своих друзей? В этом году они еще не появлялись.

Должно быть, он ожидал, что Софрония возмутится, начнет горячо доказывать, что не имеет с цыганами ничего общего, кроме происхождения… Но девушка поняла, что над ней насмехаются, поэтому промолчала, гордо вздернув голову и глядя обидчику в глаза.

Улыбка сползла с лица Пархема. Он натянул поводья так, что жеребец под ним заплясал.

— Молчишь, стерва?

Софрония вздрогнула, словно от удара. Этого Пархем и ожидал: на лице его снова заиграла гаденькая улыбочка.

— Не могу понять, — заговорил он, склоняясь к девушке, — как тебе удается держать в узде свою цыганскую натуру? С виду такая скромница, а глазки-то горят! Скажи, ты никогда, лежа в постели, не играешь со своей киской?

Сперва Софрония не поняла, о чем он говорит, но следующие его слова не оставили никаких сомнений. Злобно ухмыляясь и блестя глазами, Робинсон Пархем фантазировал вслух: фантазии его были одна грязнее другой, а она, Софрония Стек, была в них главной героиней. Он описывал во всех подробностях, как Софи ласкает себя, лежа обнаженной в своей узкой девичьей кроватке; затем принялся так же обстоятельно рассказывать, что хочет сделать с ней сам.

Софрония застыла на месте. Она была ошарашена, смущена, разгневана, не знала, как ответить на такое оскорбление, — и в то же время с ужасом чувствовала, что картины, рисуемые Пар-хемом, находят в ее душе какой-то странный отклик. Что, если он прав, и горячая цыганская кровь однажды сыграет с ней злую шутку?..

Первая мысль Софи была повернуться и спокойно пойти прочь, но тут же она сообразила, что к Пархему лучше не поворачиваться спиной. К тому же на лошади он без труда ее догонит.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать