Жанр: Исторические Любовные Романы » Мэгги Дэвис » Прелестная сумасбродка (страница 27)


«Рыба сорвалась с крючка, и девчонка не сумела ее удержать», — гласил безжалостный приговор общества. Из местной героини Мэри мгновенно превратилась в жалкую неудачницу, брошенную любовником (а в том, что они с герцогом стали-таки любовниками, никто не сомневался).

«Что же будет дальше? — недоумевал городок. — Почему викарий не едет в Лондон, чтобы объясниться с молодым герцогом и напомнить ему, как поступают в таких случаях благородные люди?»

Софрония, казалось, прочла мысли Мэри.

— Как твои благотворительные сборы на этой неделе? — спросила она. — Все прошло хорошо?

Мэри опустила глаза.

— Как видишь, в этот раз удалось собрать меньше, чем обычно, — вздохнула она. — Ах, Софи, я убеждаю себя, что все дело в неудачном времени года, но сама себе не верю…

— Что случилось, Мэри? — нахмурилась Софи. — Кто-то из них тебе нагрубил?

— Нет, что ты! Разве что мельник — он ущипнул меня за ягодицу, прежде чем вручить мне мешок подгнившего зерна. Но вряд ли это можно назвать грубостью. А все остальные, как и положено добрым христианам, милосердны к несчастной грешнице. Толстая миссис Бостуэйт снизошла даже до того, что поздоровалась со мной за руку — правда, тут же вытерла ладонь о юбку. Честное слово, лучше бы они кидали в меня камнями! Невыносимо думать, что все вокруг считают меня падшей женщиной!

— Но, Мэри, — возразила Софи, — вспомни, что пишет об этом Мэри Уоллстонкрафт…

Мэри зажала руками уши.

— Софи, дорогая, пожалуйста, не говори мне больше о Мэри Уоллстонкрафт! — простонала она. — Я и так совершенно запуталась! До поездки в Лондон все, что она пишет о близости между мужчиной и женщиной, казалось мне простым и ясным; но теперь…

Софи замолкла и принялась резать хлеб, но уголком глаза наблюдала за подругой.

О том, что произошло с ней в Лондоне, Мэри даже подругам рассказывала с неохотой. Софрония и Пенелопа знали лишь, что первоначальный ее план провалился, что герцог поселил ее у себя дома и что она попыталась подружиться с ним. Казалось, все шло как нельзя лучше…

И вдруг Мэри все бросила и без объяснений вернулась в родную деревню. Подруги сгорали от любопытства, но ни о чем ее не расспрашивали, чувствуя, что Мэри сейчас не расположена к откровенности.

Однажды дождливым вечером, когда все три девушки сидели за чаем в гостиной у викария, Мэри набралась храбрости признаться, что ее попытка завязать с герцогом дружбу и возбудить в нем уважение к себе привела к той самой физической близости, о которой столько пишет Мэри Уоллстонкрафт.

Пенни и Софрония сочувственно молчали, позволяя ей выговориться, хоть на языке у них вертелись два вопроса. Первый: «Ну и как все прошло?» Второй: «И что было дальше?»

Наконец Пенелопа нарушила молчание, гордо напомнив, что первой эту идею предложила она.

— Сколько мне помнится, ты предлагала кое-что другое, — сухо ответила Мэри. — Ты хотела, чтобы я обворожила Уэстермира, свела его с ума, превратила в своего раба и силой заставила заняться благотворительностью.

Софрония открыла рот: об этом она еще ничего не слышала.

— Так вот что за разговор подслушал герцог! Ты, Пенни, мне об этом не рассказывала — говорила только, что он ворвался в библиотеку как бешеный и с диким ревом бросил в камин твой плед. Интересно получается: сначала Мэри пыталась шантажировать его ложным обвинением, потом… — Она обернулась к Мэри. — И ты еще говоришь, что у него невыносимый характер и с ним невозможно иметь дело! Милая, а чего ты ожидала?

— Софи, как ты можешь?! — ахнула Мэри.

— Не понимаю, почему ты теперь говоришь, что все потеряно! — вмешалась Пенни. — Ведь герцог обещал на тебе жениться, даже официально объявил о помолвке. По-моему, ты выиграла!

Софрония снова перебила подругу.

— Ну, Мэри, расскажи же нам, — попросила она, понизив голос, — как это было.

Так же прекрасно, как описывает в своих книгах Мэри Уоллстонкрафт? Или Уэстермир был с тобой груб. и бездушен, и тебе хотелось бы забыть об этом печальном опыте?

Мэри молчала, не поднимая глаз; щеки ее пылали алым румянцем. Никому на свете — даже любимым подругам — она не смогла бы поведать, как это было.

Как могла она признаться, что физическая близость (Мэри уже ненавидела этот термин!) с Уэстермиром превратила ее в беспомощную слезливую дуреху? Как рассказать, что она сбежала из Лондона, чтобы спасти остатки своей гордости? Как поведать, что даже сейчас сердце у нее разрывается от боли, а по ночам она лежит без сна, думая о нем, и в глазах ее закипают слезы?

Мэри догадывалась, что подруги не поймут ее горя. Пожалуй, даже осудят за то, что она сдалась без боя какому-то мужчине. Подумать только — вся ее независимость и твердость духа куда-то испарились, стоило только лечь с ним в постель!

— Прекрасно или нет, сейчас неважно, — ответила она наконец дрожащим голосом. — Главное, что из этого ничего не вышло, и мне пришлось вернуться домой. И, пожалуйста, не мучайте меня больше этими расспросами. Поговорим лучше о том, чем мы можем облегчить участь бедняков.

Но подруги не угомонились. Снова и снова Мэри повторяла, что все ее планы рухнули и что на переворот в душе герцога нет никакой надежды. Поверили Софи и Пенни или нет, неизвестно, но, по крайней мере, в конце концов оставили ее в покое.

…Софрония открыла корзинку и издала разочарованное восклицание.

— Боже мой! Только два яйца уцелели, все остальные превратились в яичницу!

Мэри положила руку подруге на плечо.

— Не переживай, не все так страшно, — философски заметила она. — По крайней мере, цело печенье вдовы Мак-Кендлиш!

В этот миг кухонная дверь распахнулась, и в дом влетела Пенелопа в новом пальто, с улыбкой на сияющем личике.

— Друзья мои, еще ничего не потеряно! — объявила она, ставя на стол свою корзинку, полную доверху. — Во-первых, нам крупно повезло! Вся семья Хортон заболела гриппом, и ни у кого не было аппетита, поэтому миссис Хортон отдала мне несъеденный обед. Только представьте: целая кастрюля вареного картофеля и огромный кусок жареной свинины! Если мы нарежем его тонкими ломтиками, хватит на всех наших подопечных!

Мэри радостно всплеснула руками, подумав о маленьком Джонни Коббе. Малыш тяжело болел, и ему, как никому другому, нужна была хорошая еда.

— Но это еще не все! — тяжело дыша от возбуждения, продолжала Пенелопа. Ее белокурые локоны, выбившись из-под чепчика, красиво обрамляли раскрасневшееся личико.

— А что еще? — спросила Мэри, заглядывая в корзинку.

— Да не здесь, глупая! Я говорю не о еде, а о новостях! Исполнились наши молитвы! — продолжала Пенелопа, схватив подруг за руки. — Аллея Уинстон полна народу — ни проехать, ни пройти! Все окна в усадьбе распахнуты, и видно, как целая армия слуг чистит и прибирается в комнатах. Подумать только, ведь усадьба «Вязы» уже лет двадцать стояла запертой!

— Да о чем ты, Пенни? — спросила Софрония, высвобождая руку. — Объясни толком!

— О «Вязах», старой усадьбе Уэстермиров! Или ты забыла, что аллея Уинстон ведет прямо к ее воротам?.. Мэри, милая, выше голову! Ничего еще не потеряно, все можно поправить! Он едет за тобой!

Мэри молча смотрела на нее, пораженная ужасом.

— Кто? — прошептала она наконец.

— Герцог! — хором воскликнули Софрония и Пенелопа.

— «Вязы» — усадьба герцога! — продолжала Пенни, чуть не прыгая от радости. — Он едет сюда из Лондона — едет за тобой!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать