Жанр: Исторические Любовные Романы » Мэгги Дэвис » Прелестная сумасбродка (страница 9)


С кровати донесся хриплый рык разъяренного льва, но Мэри даже не замедлила шаг.

— Передайте герцогу, — продолжала она, повысив голос, — что я зайду к нему днем, после того, как он поспит, и почитаю вслух отрывки из великой книги Мэри Уоллстонкрафт под названием «В защиту прав женщины».

С этими словами она вывела потрясенную миссис Кодиган в коридор и закрыла за собой дверь.


Вымывшись и подкрепившись бульоном, герцог Уэстермир откинулся на подушку и закрыл глаза. Однако спать ему вовсе не хотелось. Напротив, вынужденное молчание и неподвижность сделали его беспокойным и раздражительным.

Положив на колени принесенную Краддлсом доску для письма, Доминик разразился потоком придирчивых вопросов, противоречивых приказов, язвительных замечаний и малодушных жалоб. Не прошло и получаса, как полная чернильница опустела, а слуги дошли до белого каления.

Ровно в три часа в спальне появилась Мэри с книгой под мышкой. У кровати ждало ее удобное кресло; рядом на столике возвышалась гора записок.

С помощью слуг больной переоделся в льняную ночную рубашку, а поверх нее накинул шелковый халат цвета красного вина, удачно сочетавшийся с алым покрывалом. Умывшись и побрившись, герцог выглядел гораздо привлекательнее, чем утром. Заметив Мэри, он закашлялся, беспокойно завертелся в кровати и принялся оживленно жестикулировать, указывая то на нее, то на гору записок.

После обеда Мэри переоделась в одно из своих новых платьев: модный глубокий вырез, открывающий большую часть груди, ее смущал, и поверх платья она накинула шаль. Волосы она забрала наверх и стянула бархатными лентами. Такая прическа очень шла Мэри: в ней появилось что-то от холодной и гордой античной красавицы. Отчаянную жестикуляцию герцога Мэри встретила невозмутимым взглядом, но послушно села и положила книгу поверх груды записок.

— Думаю, ваша светлость, — начала она холодно, — прежде чем мы с вами начнем… общаться, вам стоит несколько минут послушать чтение, чтобы успокоиться. Вспомните, что говорил доктор Пендрагон: никаких волнений!

Герцог схватил листок бумаги и принялся что-то яростно царапать на нем. Закончив писать, он нервно скатал записку в шарик и запустил им в Мэри. Бумажка приземлилась на ковер у ее ног. Девушка покосилась на нее, но поднимать не спешила.

— Я почитаю вам «В защиту прав женщины», — объявила она, открывая книгу, — ту главу, где рассуждается о женщине, ее отношении с мужчиной в любви (если к мужчинам вообще применимо такое слово) и браке.

Герцог открыл рот — но, увы, из воспаленного горла его вырвался только слабый хриплый стон.

— «Если вы признаете, что женщина способна действовать как разумное существо, — глубоким чистым голосом начала Мэри, — почему же обращаетесь с ней как с рабыней или бессловесным животным? Почему не развиваете ее ум, не преподаете ей твердые правила добродетели, не воспитываете в ней чувство собственного достоинства, независимость и благородство души? Почему не учите ее всему тому же, чему учат мужчин? Почему даже в самых интимных сторонах жизни она остается бесправной наложницей, приученной лишь отдавать, но ничего не получать взамен?»

Сперва герцог не мог поверить своим ушам. Убедившись, что все это не дурной сон, он начал писать, прорывая бумагу пером и разбрызгивая чернила во все стороны.

«Довольно!», «Хватит!», «Прекратите!» — писал он снова и снова и бросал записки в сторону Мэри. Скоро пол вокруг нее оказался усеян клочками бумаги, но видимых результатов эти действия не принесли.

— «Я готова согласиться, — невозмутимо продолжала Мэри, — что не всякая женщина обладает силой духа, отвагой и настойчивостью, равняющей ее с мужчинами. Однако по уму и добродетели мы равны вам — почему же вы этого не признаете? Я не стремлюсь к революции, не собираюсь переворачивать вверх дном устройство общества: я лишь призываю к тому, чтобы каждое творение божие вновь стало свободным и счастливым, каким создал человека господь».

Герцог швырнул в нее последнюю порцию записок и, обессилев, упал на подушки и зашелся в отчаянном кашле.

— «Иные называют меня мечтательницей, — с ангельским спокойствием продолжала Мэри, — но я благодарю бога, который вложил мне в душу эти мысли и дал силу духа для того, чтобы высказывать и защищать их открыто. — Голос ее зазвенел: это место Мэри не могла читать без волнения. — Благодарение богу, я нашла свое место в жизни, я свободна и счастлива: но стоит вспомнить о предрассудках, порабощающих моих сестер, и сердце мое обливается кровью…»

Герцог больше не слушал. Он сел в кровати, комкая в руках одеяло, рот его открывался и закрывался вновь, грудь ходила ходуном, но из горла не вырывалось ничего, кроме рычания и кашля.

Мэри невозмутимо перевернула страницу.

— Позвольте напомнить, ваша светлость, что доктор Пендрагон прописал вам чтение вслух для отдыха и

развлечения. Мистер Краддлс говорит, что вы не смогли заснуть, — так, может быть, вам стоит лечь на подушку, расслабиться, закрыть глаза и спокойно слушать дальше? Итак, я продолжаю. «Я люблю мужчину как равного себе; мы уважаем друг друга и стремимся доставить друг другу радость и наслаждение; но у него нет никакой власти надо мной, как и у меня над ним».

Герцог потянулся к кувшину с водой, стоящему на столике у кровати.

— «В наше время женщин держат в золотой клетке, — продолжала Мэри, — их наряжают в роскошные платья, дарят им драгоценности, обучают изящным искусствам, но не дают им никакого понятия о реальной жизни…» На вашем месте я бы не стала швыряться посудой, — заметила она, скосив глаза на герцога. — Бросив в меня кувшин, вы только подтвердите слова Мэри Уоллстонкрафт: мужчина властвует над женщиной не благодаря превосходству разума или характера, а исключительно с помощью грубой физической силы!

— Да, черт побери, но тогда вы заткнетесь! — прорычал герцог, позорно «пустив петуха» на последнем слоге.

Оставив мысль о кувшине, герцог отбросил сатиновое покрывало и вскочил с кровати. Мэри успела заметить, что его короткая ночная рубашка совсем не прикрывает мускулистых ног…

Миг спустя мощная рука сгребла ее и опрокинула на герцогское ложе, а вторая рука сунула ей под нос кучу скомканных записок.

— Сэр! — потрясенно вскричала Мэри.

Записки полетели ей в лицо и снежным ковром рассыпались по покрывалу.

— Сэр, вы переходите все границы!

Доминик вскочил на кровать — она прогнулась под его тяжестью — и потянулся к чернильнице.

«А что мне остается делать, если вы изводите меня уже целый час? — торопливо строчил он. — Довольно! Не хочу больше слушать бред этой сумасшедшей!»

Мэри Фенвик вскочила. Синие глаза ее сверкнули гневом.

— Уверяю вас, Уэстермир, это не каприз, — с достоинством промолвила она. — Вот уже несколько лет я глубоко предана идеям этой великой женщины! Если вы считаете ее сумасшедшей, то, уж простите, у вас самого не все в порядке с головой! Или, может быть, — гневно продолжала она, — вы полагаете, я специально выбрала эту книгу, чтобы рассердить вас и толкнуть на грубость? Дурного же вы обо мне мнения, сэр!

Герцог ее не слушал — он лихорадочно перебирал скомканные записки. В ожидании Мэри Доминик приготовил для нее столько вопросов, что уже не все помнил. Когда в руки ему попался клочок бумаги с надписью: «Какого вы роста?», Доминик несколько мгновений удивленно смотрел на него, затем сердито фыркнул, скомкал и отбросил записку.

Наконец он нашел то, что искал, и сунул измятую бумажку Мэри под самый нос.

«Вам знакомо понятие ахроматического микроскопа? И что же это такое, по-вашему?» — язвительно интересовалась записка.

Мэри не торопилась отвечать. Сперва она заложила «Защиту прав» закладкой, закрыла и положила на резной прикроватный столик. Затем сложила руки на коленях и, устремив взгляд на тяжелые складки балдахина, заговорила, словно примерная ученица на уроке:

— Ахроматический микроскоп, милорд, дает исследователю возможность наблюдать объект, не искаженный эффектом дополнительных цветов, наблюдаемым в обычных оптических приборах. В таком микроскопе используются особые линзы — несколько линз из разных видов стекла и с разными фокусами, что и позволяет достичь желаемого эффекта.

Она подняла взгляд еще выше, на герцогский герб.

— Впрочем, вы, милорд, как обладатель такого прекрасного микроскопа, несомненно, все это знаете и просто получаете извращенное удовольствие, подвергая меня этому ненужному экзамену.

Герцог немедленно потянулся за бумагой.

— Уэстермир, не напрягайте силы! — воскликнула Мэри. — Вспомните, доктор Пендрагон говорил, что любое волнение вам противопоказано! И незачем забрасывать меня вопросами. Я и без вашего допроса признаюсь, что видела микроскоп всего раз или два в жизни, а пользовалась им и того меньше. Зато читала иллюстрированные каталоги, которые выписывает отец моей лучшей подруги, доктор Томас Стек из Стоксберри-Хат-тона. Долгими зимними вечерами мы с подругами сидели у доктора в библиотеке и листали эти изумительные журналы. Доктор так мечтает о новейшем оборудовании для больницы, но, увы…

Слова ее были прерваны нетерпеливым рычанием. Герцог не желал слушать жалоб на бедность провинциальных докторов.

Склонившись над доской для письма, герцог нацарапал новую записку и протянул ее Мэри.

Девушка прочла вопрос — и глаза ее расширились от удивления.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать