Жанры: Исторические Приключения, Шпионский Детектив » Егор Иванов » Вместе с Россией (страница 24)


20. Петербург, июнь 1914 года

В понедельник, на следующий день после убийства эрцгерцога, Соколов решил явиться к обер-квартирмейстеру генералу Монкевицу, хотя и был в отпуске. Всегда ревностно относившийся к службе, он не мог упиваться личным счастьем, наслаждаться свадебным путешествием в дни, когда решались судьбы России. Империя стояла, по его убеждению, на пороге войны, к которой по-настоящему не была готова. Соколов знал степень боеготовности российской армии, к тому же давно убедился в ограниченности и бездарности многих своих высших начальников, которым гибкость позвоночника заменяла государственный ум и стратегическое мышление.

…Утром, до завтрака, Анастасия и Алексей бродили по полупустым комнатам своей новой квартиры, обсуждая приятный вопрос о том, как они их будут обставлять, какого цвета обивку мебели следует выбрать, чтобы она гармонировала с обоями и гардинами… Они так и эдак прикидывали, как экономнее распорядиться той суммой, которую удалось накопить Соколову до свадьбы, рассчитывали его жалованье на пару месяцев вперед. В каждой комнате обязательно целовались.

Соколову было радостно и покойно рядом с Настей. Он не уставал открывать в ней новые и новые достоинства: тонкий вкус, разумную сдержанность, с какой Анастасия собиралась заводить свой дом. Ему нравилось ее искреннее и доброжелательное отношение к окружающим, стремление сделать им что-то хорошее, уделить частичку душевной теплоты.

Эти качества Анастасии сразу заметила и горячо расхвалила племяннику Мария Алексеевна. Анастасии тетушка тоже очень понравилась. Ей особенно импонировали народнические взгляды Марии Алексеевны, оставшиеся с молодых лет. Старая, сухая и казавшаяся чопорной дама немедленно оживилась, уронила с носа пенсне и горячо заговорила о справедливости и равенстве, когда они случайно коснулись в разговоре благотворительного концерта в пользу голодающих крестьян, в котором принимала участие и Настя.

Дома все было хорошо. Согласие и лад царили за первым совместным завтраком новой семьи, никаких признаков мировой катастрофы не ощущалось и в утренних газетах, которые вестовой Иван успел принести как раз к кофе. Алексея насторожили только сообщения из Берлина, в которых говорилось, что высшие руководители германской армии считают положение настолько спокойным, что собираются в отпуск.

«Германские генералы могут уехать от своей армии только в том случае, если полностью готов мобилизационный приказ и дело завертится и без них», — пришло в голову Алексею. Он счел этот признак угрожающим и достойным немедленного обсуждения с Сухопаровым, который замещал его по делопроизводству.

В час пополудни Соколов входил в свой подъезд на Дворцовой площади. Часовые отсалютовали ему, он не торопясь поднялся по мраморной лестнице до площадки, где стоял бюст Петра и на двух мраморных досках пообочь его были выбиты золотом названия славных побед российской армии. На секунду Алексей задержался, окинув взглядом внушительный список, и заспешил на третий этаж, где в бывшем кабинете Данилова восседал теперь новый обер-квартирмейстер главного управления Генерального штаба генерал Николай Августович Монкевиц.

Монкевиц ничуть не удивился, увидев полковника, который уже целую неделю был в отпуске. Он знал, что Соколов — настоящий офицер и в чрезвычайных обстоятельствах никогда не оставит своих обязанностей. Генерал готовил доклад на высочайшее имя об убийстве эрцгерцога, и появление начальника австро-венгерского производства было очень кстати.

— Ваше превосходительство! — обратился Соколов к генералу после взаимных приветствий. — Каковы виды на войну у Сергея Дмитриевича?

Полковник знал о тесной дружбе генерала с министром иностранных дел Сазоновым и о том, что министр о всех европейских делах непременно советуется с Монкевицем.

— Его высокопревосходительство Сергей Дмитрич стоит на том, что война на этот раз почти неизбежна… — потер свои седины генерал. — Наши союзники в Париже, как сообщает посол Извольский, весьма и весьма настроены воевать! Если они начнут самостоятельно, мы неизбежно примкнем к ним в силу союзнической конвенции.

— Но успеет ли получить наша агентура в Срединных державах сигнал о необходимости перехода на вариант работы по военному времени? — озабоченно спросил полковник, который давно уже, со времен Балканских войн, ждал, что Франция будет втягивать Россию в большую европейскую войну с Германией.

— Сомневаюсь… — раздумчиво протянул Монкевиц.

— Но ведь это может грозить им арестами и расстрелами, если мы заранее не обусловим связь с агентами, когда прямые почтовые отношения между нами будут прерваны, — забеспокоился Алексей. Он живо представил себе чешскую группу — Стечишина, Гавличека, Младу, их друзей и помощников.

— В нынешних условиях я не могу приказать вам прервать отпуск! — с нажимом вымолвил генерал. — Неизвестна окончательная позиция его величества. Может быть, государь еще сумеет уладить миром конфликт на Балканах, как не захотел он ввязывать Россию в Балканские войны…

— Стало быть, есть еще надежда? — обрадовался было полковник.

— Сазонов говорит, что очень мало… — важно передал слова министра Монкевиц и, закосив глазами, повернул разговор в русло, выгодное ему. — А как ваши агентурные организации в Австро-Венгрии, Алексей Алексеевич? Они снабжены инструкциями и адресами на случай войны?

— В принципе да, Николай Августович, — уверенно ответил Соколов, но тут же добавил: — Меня только очень беспокоит организация

Стечишина. После провала Редля [14] я ее законсервировал на некоторое время. Но очень ценный агент — вы помните, это он быстро прислал нам записи бесед Конрада фон Гетцендорфа и фон Мольтке в Карлсбаде — находится сейчас под угрозой провала из-за своей активности. Я, кстати, собирался его вызвать под удобным предлогом в Италию, где сам намеревался провести с женой отпуск. Но теперь, полагаю, с ним невозможно будет встретиться нигде, кроме Вены или Праги, куда он может выехать к родственникам.

Монкевиц отвел косящие глаза в сторону и забарабанил, по зеленому сукну стола кончиками пальцев. Он явно задумался о чем-то своем, не служебном. За окном белесое небо источало жар.

Соколов размышлял. Тревога за Гавличека, Филимона и Младу все больше охватывала его. Инструкции на случай чрезвычайных обстоятельств были направлены группе уже давно — накануне первой Балканской войны. Прошло почти два года, какое-то из звеньев могло устареть и подставить под удар всю организацию.

Надо ехать самому — напрашивалось решение. А это значит, что Настя останется в одиночестве бог знает на сколько недель, а может быть, и месяцев! И это теперь, когда так счастливо началась жизнь…

Голос сердца подсказывал один за другим аргументы против поездки, но голос разума сурово напомнил: могут погибнуть замечательные люди, братья. Надо ехать!

Соколов решительно вторгся в отрешенное молчание генерала.

— Ваше превосходительство! — официально обратился он к начальнику. — Прошу отдать приказ о прекращении моего увольнения в отпуск, а также срочно подготовить необходимые документы для поездки в Прагу и Вену…

Монкевиц встрепенулся.

— С богом! Я знал, что ты решишь именно так… — повернул просветлевшее лицо к Соколову генерал. — Когда думаешь отъезжать?

— Надо немедленно дать через Вену сигнал Стечишину о встрече со связным и с агентом «В-8», предпочтительно в Праге… Послезавтра «Нордэкспрессом» выезжаю в Берлин и Лейпциг, оттуда через Швейцарию достигну Австрии… На пути через Германию надеюсь провести рекогносцировку германской мобилизации: если приказ уже отдан, немцы будут удлинять посадочные платформы, готовя их для войск, да и многое другое спрятать никак нельзя…

— Алексей Алексеевич! — вздохнул Монкевиц. — Большая надежда на тебя. Не подведи, голубчик!

— Диспозицию поездки представлю завтра, — четко ответил полковник и поднялся уходить. Генерал еще раз вздохнул и пошел провожать подчиненного до дверей кабинета, что он делал в исключительных случаях.

…В полном смятении чувств подъезжал Алексей к своему дому. Его ждала самая прекрасная женщина мира — его жена, а он везет ей известие о своем спешном отъезде! Как объяснить Насте невозможность ехать вместе, как сообщить ей о полной неопределенности сроков возвращения? Как, наконец, устроить ее жизнь на то время, пока он будет в отсутствии? Эти и десятки других вопросов терзали Соколова до тех пор, пока он не поднялся к себе в квартиру.

Настя встретила его в прихожей. Она, наверное, выглядывала из окна, ожидая, догадался Алексей. По виду мужа Анастасия все поняла и решила быть ему поддержкой и опорой.

— Милый, наша поездка откладывается? — стараясь быть как можно спокойней, спросила Настя.

Алексей молча кивнул головой. Настя подошла и обняла его. Они простояли так несколько минут, и Алексей никак не мог начать свое печальное сообщение.

— Тебе очень плохо? — спросила Настя.

— Да, очень! — вздохнул он. — Я должен послезавтра уехать…

— Надолго? — словно выдохнула Анастасия, и у нее внутри все оборвалось. Но тут же она вновь взяла себя в руки и усилием воли подавила готовую вспыхнуть панику.

— Вероятно, да!

— Поездка для тебя опасна? — подняла Настя на Алексея глаза, полные слез. Он решил слукавить.

— Что ты, родная! Это вроде путешествия на воды, когда болен: скучно, глотаешь какую-то гадость и ждешь не дождешься отхода обратного поезда…

Он поцеловал глаза Насти и ощутил на губах солоноватый вкус ее слез.

— Начнем готовиться к твоему путешествию, — поддержала Настя его нарочито веселый тон и повлекла мужа в гостиную, чтобы составить список вещей, которые он должен взять в дорогу. До отъезда оставалось 48 часов.

Две ночи, остающиеся до среды, Соколов не сомкнул глаз. Виною был совсем не полуночный свет, разлитый в природе. Слились воедино заботы о Насте, волнение о предстоящей сложной операции, предчувствие огромных событий, надвигающихся на Европу…

Когда, сморенная сном, жена засыпала, разметав по подушке густые и длинные пепельно-платиновые волосы, Алексей без сна лежал часами, боясь пошевелиться, не сводя глаз с дорогого лица.

Алексей старался насмотреться впрок. Иногда ему казалось, что еще можно отменить поездку, как-нибудь списаться со Стечишиным и Гавличеком, передать им уточненные инструкции через кого-нибудь из консульских или посольских чинов. Но он представлял, как австрийская контрразведка идет по следу его друзей и соратников, а он хочет отсидеться в тепле и уюте своего гнезда, и волна стыда окатывала его.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать