Жанры: Исторические Приключения, Шпионский Детектив » Егор Иванов » Вместе с Россией (страница 54)


— Не стоит благодарности, друг! Это наш долг перед лицом общего врага…

46. Вудсток, Оксфордшайр, январь 1915 года

Сэр Уинстон Леонард Спенсен Черчилль обожал бывать в родовом поместье герцогов Мальборо Бленхейме. Внук седьмого дюка [24] оф Мальборо Джона Уинстона, он был сыном третьего сына герцога и не имел прав на громкий титул, входящий в десятку первых Британии. Но он родился во дворце Бленхейм — на груде пальто и меховых шуб в комнате, превращенной во временную раздевалку для бала, который давал его дед в своем родовом имении. Уинстон стал вторым отпрыском по мужской линии герцогов Мальборо. В течение двадцати лет — пока у старшего брата его отца был только один сын, с которым что-то могло случиться — Черчилль сохранял все права на наследование огромного состояния и поместья с дворцом. Правда, впоследствии ему стал известен наказ его родной бабки, герцогини Мальборо, дочери американского мультимиллионера Вандербильта, ставшей женой ее другого внука, девятого герцога Мальборо: «Вашим главным долгом является рождение ребенка. И это должен быть сын, ибо было бы невыносимо, если бы этот недоносок Уинстон унаследовал титул герцога!»

Динамичная натура сэра Уинстона не давала ему времени пребывать в обиде и расстройстве из-за того, что судьба не дарила ему герцогства и миллионов фунтов стерлингов. Иногда он приходил к мысли, что никогда не сделал бы карьеру, не принял бы такого весомого участия в азартной и увлекательной игре, называемой политикой, случись ему по капризу фортуны унаследовать титул. Мистер Черчилль, член парламента, министр кабинета — невысоко ставил умственные способности и энергию своих близких родственников. Что его дядя Джордж, восьмой дюк, что братец Чарлз, ставший девятым герцогом Мальборо — ни в его глазах, ни в глазах его дорогой жены Клементины не имели никакого авторитета и не пользовались особым уважением.

Сэр Уинстон признавал за ними лишь юридические реалии титула и богатства, но никак не преимущество менталитета или силы духа. Всегда, когда он на правах близкого родственника и нетитулованного побега на родословном древе Мальборо бывал приглашен в Бленхейм, Черчиллем владело двойственное чувство.

С одной стороны, он был горд тем, что его предки создали такой замечательный дворец, убрали его выдающимися произведениями искусства и семья Мальборо столь славна в Британии.

С другой, его здесь постоянно снедали зависть и тихое недоброжелательство к хозяевам, вытекавшие из его честолюбия и властолюбия. Сэр Уинстон прикидывал, как скоро он стал бы премьер-министром Англии, обладай он богатствами носителей титула герцогов Мальборо. Его бедный отец, третий сын герцога, вынужден был по традиции пробивать себе дорогу в политике сам, а теперь и он — сэр Уинстон Леонард Спенсер…

Черчилль, конечно, напрасно обвинял судьбу в несправедливости — ведь в его вознесении к вершинам британской политики очень большую роль сыграли связи семьи Мальборо, да и сама его номинальная принадлежность к высшему слою аристократии. Они открывали ему дорогу в кабинеты и салоны, королевские дворцы и к сердцам банкиров. Он был плоть от плоти, кровь от крови тех, кто управлял и владел Англией, ее колониями…

Из-за проклятой войны сэру Уинстону не удалось после рождества остаться отдохнуть в Бленхейме до крещения, как это могли себе позволить бездельники аристократы. Военно-морской министр вынужден был первые три дня нового, тысяча девятьсот пятнадцатого года провести в своем кабинете в Адмиралтействе и разрабатывать плодотворную идею, которая могла бы повернуть в пользу Британии весь ход войны. Идея была проста, как Колумбово яйцо — захватить силами британского флота Дарданеллы, оседлать их и уже не выпускать из рук, превратив в конечном итоге в новый Гибралтар.

Пусть далекие союзники в России в который раз клянут Великобританию, которая устами сэра Эдуарда Грея обещала 14 ноября отдать Петербургу после войны проливы — историки и юристы найдут потом способы оправдать мудрых политиков! Главное, не дать России выйти в Средиземное море со своими товарами — хлебом, металлом, углем, а может быть, и военными кораблями. Ведь это будет смертельный удар по самым жизненным центрам британских интересов.

Долгие часы провел сэр Уинстон перед картой Ближнего Востока. Ужас охватывал его при мысли о том, что будет, если русские первыми высадят десант в Турции, обойдут Константинополь по суше и захватят Босфор и Дарданеллы! Майор Нокс и посол Бьюкенен вовсе не исключали подобной операции русского флота. По мнению Бьюкенена, русские именно с этой целью добивались втравливания в войну Болгарии, чтобы через болгарскую территорию напасть на Константинополь…

Здесь, в великолепном Бленхейме, под сенью родового герба Мальборо — двуглавого орла под княжеской короной в обрамлении двух василисков пурпурного цвета, поддерживающих щит вычурной формы с массой всякой всячины на нем, сэру Уинстону всегда приходили плодотворные мысли. По странной случайности атрибуты семейного герба Мальборо очень напоминали двуглавого орла в российском гербе. Это и изумляло и потешало сэра Уинстона, боровшегося всю жизнь против России…

Военно-морской министр, один из главных руководителей военной машины союзников сэр Уинстон Черчилль более не чувствовал себя второсортным отпрыском семейства, гостя под сводами Бленхейма. Пращур сэр Джон, первый герцог Мальборо, победитель при Бленхейме, назвавший в честь своей победы дворец и поместье в Англии, разумеется, гордился бы праправнуком — первым лордом

Адмиралтейства.

«Ах, как нужна победа на море для славы сэра Уинстона и торжества британских интересов в послевоенном мире!..»

Полный честолюбивых дум и планов, расхаживал сорокалетний министр вечером накануне праздника крещения по Длинной библиотеке Бленхейма от ее северного крыла с великолепным органом до южного, где жарко пылали дрова в камине. Дым сигар улетал под своды трехэтажной высоты. Узкое длинное пространство помещения, вытянутое почти на сто метров, с двумя арками на высоких белых колоннах, было уютно освещено лампами на столах, разбросанных в живописном беспорядке здесь и там, несколькими бра и пламенем камина.

В Длинной библиотеке могли бы свободно разместиться несколько сот людей. Но в огромном зале насчитывалось лишь пять человек: одним был сэр Уинстон, четверо других под зеленой лампой в противоположном углу играли в вист. Этих гостей Черчилль не интересовал, как они сами не привлекали внимания сэра Уинстона.

Со стороны органа показался один из слуг. Он явно кого-то искал. Заметив военно-морского министра, лакей подошел к нему:

— Милорд, прибыл из Лондона секретарь вашей светлости Эдуард Марш. Он просил доложить, что имеет важное сообщение…

— Проведи его сюда… — показал сэр Уинстон на диванную группу возле камина.

Личный секретарь первого лорда Адмиралтейства не заставил себя ждать. Высокий, худой, с неизменным моноклем в глазу, он тотчас появился в дальних дверях библиотеки и торопливыми шагами заспешил к патрону. По дороге он боязливо оглянулся на играющих в вист старичков.

— Милорд! — обратился Марш своим писклявым голосом к Черчиллю, — я привез срочные бумаги от сэра Реджинальда Холла…

— Вы уже ознакомились с донесениями разведки? — поинтересовался сэр Уинстон у своего довереннейшего сотрудника.

— Да, сэр! — коротко ответил Марш и добавил, еще раз оглянувшись на старичков, сидевших футах [25] в ста от места, где расположился министр: — Не сочтете ли возможным, сэр, найти другое помещение, где мы были бы одни…

Черчилль про себя подивился такой требовательности Эдди. Очевидно, сообщение было действительно очень важным и конфиденциальным. Первый лорд легко поднялся с дивана и повел Марша во Второй парадный дворцовый покой, расположенный через зал от Длинной библиотеки.

Личный секретарь сэра Уинстона за несколько лет совместной работы с патроном впервые попал во внутренние помещения родового дворца герцогов Мальборо. Он был подавлен их роскошью и пышностью. Еще бы! Это не какой-нибудь музей, а жилище сильных мира сего. Правда, Эдди и сам дергал за ниточку, управлявшую поступками одного из них. Но одно дело — работать с человеком, знать все слабости и сильные стороны его, использовать недостатки, обходить опасности характера и капризы, а другое — попасть в святая святых аристократии!

Они прошли через третий парадный покой, выдержанный в голубых тонах, с мебелью черного лака и огромными гобеленами, представлявшими подвиги родоначальника — первого герцога Мальборо.

Второй парадный покой, где они остались, отличался тональностью от третьего. Потолок и стены были здесь нежно-голубыми, богато отделанными светло-желтым золотом.

Сэр Уинстон устроился на диване в углу и жестом пригласил Эдди сесть рядом. Марш расстегнул кожаную папку, в которой возил всегда самые важные бумаги, достал лист доклада начальника военно-морской разведки сэра Реджинальда Холла и молча протянул его Черчиллю. Пока шеф читал, Эдди Марш с любопытством разглядывал богатейшее убранство зала.

Это занятие Марша прервал возбужденный голос Черчилля.

— Вы читали, что у Вильгельма Второго под влиянием кронпринца и, очевидно, министра иностранных дел фон Ягова созрела идея сепаратного мира Германии и России? Как вы оцениваете эту информацию?

— Милорд! Сэр Эрнст Кассель перед тем, как передать сообщение доверенного лица своего германского коллеги — директора Баллина, друга министра фон Ягова, мистеру Холлу, заметил, для передачи вам, что она абсолютно достоверна… Это — весьма серьезно и идет из совершенно иного источника, чем слухи, доставляемые господину Извольскому министром Сазоновым относительно возможной попытки Австрии заключить сепаратный мир с Россией. Его телеграмму мы перехватили и расшифровали…

— Не было нужды стараться, — буркнул Черчилль. — Все равно этот старый осел обо всем рассказал бы французам, а те — нам!..

— Милорд! — поспешил опровергнуть мнение сэра Уинстона его секретарь, — французы не всегда сообщают нам важные сведения… Частенько они их скрывают от нас…

— Эдди, а насколько серьезны намерения Вильгельма отдать Дарданеллы России в случае сепаратного мира? Как вы думаете? — вернулся к существу вопроса первый лорд.

Эдди задумался.

— Полагаю, сэр, — медленно выговорил он, — что Германия могла бы пойти на разграничение сфер влияния с Россией на Ближнем Востоке и на демилитаризацию проливов. Но если эти две державы разделят Оттоманскую империю, совершенно невозможно будет удержать не только Персию, но и Индию. Она упадет как спелый плод к ногам Вильгельма… или русских… Египет и Северная Африка также станут германскими владениями…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать