Жанры: Исторические Приключения, Шпионский Детектив » Егор Иванов » Вместе с Россией (страница 73)


— Я приказал подготовить на имя Сухомлинова рескрипт с извещением об отставке, — медленно, с усилием вымолвил царь, по-прежнему глядя в окно. — Письмо должно быть милостивым. Я люблю и уважаю Владимира Александровича! — В голосе Николая зазвучало упрямство. — Пусть в рескрипт включат мои слова: «беспристрастная история будет более снисходительна, чем осуждение современников»… И вызовите в Ставку генерала Поливанова для уведомления его о назначении военным министром… Вызовите и князя Щербатова, я назначу его на вакансию в министерство внутренних дел…

Царь помолчал. Видно было, что решения эти дались ему с большим трудом. Он барабанил по столу пальцами и по-прежнему глядел не на собеседников, а в окно. Ни великий князь, ни министр не решались прервать молчание.

— Как здесь тихо и хорошо… — вздохнул вдруг самодержец. — Вызовите четырнадцатого в Ставку Горемыкина и остальных министров, — без перехода сказал он.

— Его величество решил провести в Барановичах под высочайшим председательством заседание Совета министров, — разъяснил Кривошеину верховный главнокомандующий. — После этого будет объявлено о назначениях новых министров…

«Ура! — подумал министр земледелия. — Общественность одержала первую победу…»

63. Царское Село, июль 1915 года

Приближалась безрадостная годовщина войны. Горечь напрасных жертв, недовольство тяжелыми ошибками Ставки и всего военного командования, бесконечные слухи об отсутствии винтовок и пулеметов, тяжелой артиллерии и снарядов, разговоры о предательстве самой царицы и многих генералов, паника перед всепроникающим немецким шпионством наполняли Петроград, Москву и всю Россию.

С трибуны Государственной думы дряхлый телом Горемыкин опять, как и год назад, звал соединиться против врага и супостата. Депутаты громовыми речами сотрясали воздух в Таврическом дворце, а в его кулуарах и за пределами — в салонах, на заседаниях банков и акционерных обществ, благотворительных базарах и на дружеских обедах — шушукались. Восхваляли великого князя — верховного главнокомандующего, одобряли его либерализм и желание работать рука об руку с общественностью.

Но Ставка, бездарно отдав противнику Галицию, эвакуировала теперь без боя Варшаву, крепости Осовец и Ивангород. Особенно тошно было офицерам и солдатам покидать Ивангород. Ведь еще недавно крепость молодецки отбила штурм соединенных австрийских и германских войск, подготовилась к отражению новых атак, но штаб Северо-Западного фронта решил отвести войска и попытаться задержать противника на линии Белосток — Брест, где вообще не было никаких укреплений. Это означало дальнейшее откатывание фронта.

Были потеряны Цеханов, Седлец, Луков, армии Северо-Западного фронта отошли за Вислу. Комендант крепости Ковно трусливо бросил свой гарнизон, и этот опорный пункт русской обороны был потерян без боя…

Литерные поезда то и дело были в пути. Жизнь на рельсах нравилась Николаю, в Царском Селе тоже не стало покоя Аликс без конца упрекала, требовала, стремилась подвигнуть его на что-то, к чему он не был готов или не хотел совсем. Аликс ссылалась при этом на друга, то есть на старца Григория, утверждая, что всеми его помыслами и деяниями движет сам господь-бог. Однако самодержец всея Руси совсем не так прост, чтобы автоматически выполнять волю старца. Тем более что вседержитель и без посредников руководит поступками своего помазанника.

Однако события настоятельно требовали его вмешательства, ибо где-то глубоко в душе начинало вызревать подозрение, что корона зашаталась на его голове.


Поздним июльским вечером, еще достаточно светлым, чтобы не зажигать настольную лампу, Аликс почти неслышно спустилась с антресолей и подошла к столу, у которого за пасьянсом тихо отдыхал от треволнений дня владыка Российской империи.

— Солнышко, нам надо обсудить кое-что, — обняла мужа за плечи Александра Федоровна.

Он кротко поднял на нее глаза.

— Ах, как я тебя люблю, май дарлинг, — вырвалось вдруг страстно у нежной Аликс, но тут же она перешла на деловой тон. — Солнышко, ты знаешь, что арестован тот молодой грузин, который по рекомендации Сухомлинова и с санкции начальника Генерального штаба Беляева ездил в Берлин? Он получил там кое-какие предложения германской стороны о мире между нами.

— Да, Мосолов докладывал об этом…

— Что же будет с бедным мальчиком? Он так старался ради династии, а теперь его будут судить и приговорят к смерти за измену!.. Сделай же для него что-нибудь, Ники!

— Мосолов разговаривал с ним сразу после приезда из Стокгольма… пока не разгорелась вся эта история с Сухомлиновым… Он просто не успел устроить ему аудиенцию — ведь я был тогда на Ставке… — принялся

оправдываться Николай. — И потом… ведь он передал нам только те же самые предложения германцев, которые телеграфировал и посланник из Стокгольма Неклюдов… Ничего нового Думбадзе не привез из Берлина!

— Но, Ники! Думбадзе был на нашей стороне. Он хотел приблизить отдельный мир с Германией.

— Аликс! Вся эта свора пока сильнее нас… Я не мог отстоять даже нашего преданнейшего слугу — Сухомлинова, особенно после того, как его протеже Мясоедов был повешен по обвинению в шпионаже… Теперь и молодого Думбадзе обвиняют в шпионаже, связывают его с Сухомлиновым, а про того твердят, что он окружил себя вражьей агентурой…

— Солнышко, ты не чувствуешь, что положение невероятно фальшиво и скверно! Если надо, то оставь Николая во главе войск, но отбери у него внутренние дела! Ведь министры ездят к нему в Ставку с докладом, словно он, а не ты — государь! Великий князь Павел уже давно иронизирует, что Николай — второй император! — взвинчивала себя до крика Александра Федоровна.

Николай устало махнул рукой.

— Воейков посплетничал мне, что новый военный министр, вернувшись из Ставки, разводил руками в Совете министров… Представляешь! Он «счел своим гражданским и военным долгом заявить, что отечество в опасности… Что в Ставке наблюдается растущая растерянность. Она охвачена убийственной психологией отступления… В действиях и распоряжениях не видно никакой системы, никакого плана…»

— Я тебя всегда предупреждала против этого Поливанова! — возмутилась Александра Федоровна. — Ты его назначил по представлению Николая, а он теперь платит черной неблагодарностью тому, кто его рекомендовал!.. Возмутительно! Тебя заставили удалить и другого верного слугу — Маклакова! Они хотят выгнать и тебя, а меня заточить в монастырь! Мы должны действовать…

— Аликс! Успокойся! — ласково проговорил Николай. — У нас есть еще время. Нельзя рубить сплеча, когда идет война! Против династии сплотилось слишком много врагов! Мы их должны перехитрить!

— Ники! Будь тверд! Покажи себя настоящим самодержцем, без которого Россия не может существовать! — повторяла словно в забытьи царица. В ее глазах сверкал, однако, не только истеричный блеск, но и неуемная жажда властвовать, держать под своей рукой огромную и могучую империю.

Николай отодвинул в сторону карты, вынул турецкую папиросу и спокойно, в своей замедленной манере сказал:

— Я решил сместить Николая и взять верховное командование.

— Это будет славная страница твоего царствования! — радостно воскликнула царица. — Бог, который справедлив, спасет твою страну и престол через твою твердость!

— Нам надо многое сейчас решить, — прервал ее Николай, — и потом действовать по разработанному плану, без экспромтов… Первое я уже тебе сказал — сместить Николая, вместе с ним — слабого Янушкевича…

— Кого ты хочешь начальником твоего штаба? — деловито поставила вопрос Александра.

— Я возьму генерала Алексеева… Николаше я поручу кавказское наместничество вместо Воронцова-Дашкова… Я думаю, верный старик не откажется уступить место великому князю — и турецкий фронт…

— Нужно немедленно распустить крамольную Думу, — так же деловито вмешалась жена.

— Солнышко, мне надо сначала навести порядок в кабинете министров… — миролюбиво возразил Николай.

— Мне хочется отколотить их всех! — почти выкрикнула Аликс. — Особенно этих новых либералов Щербатова и Самарина, которых ты неизвестно зачем ввел в Совет министров!

— До них дойдет очередь… — с тихой угрозой произнес самодержец. — Затем я удалю Кривошеина, хитрого подстрекателя… После него Харитонова и других либералов…

— Ники, а когда ты займешься Сазоновым? Ведь он не делает и шага без английского посла, он не даст нам заключить мир с Германией! — злобно назвала Александра имя ненавистного министра.

— К сожалению, Аликс, Сазонова следует убирать в последнюю очередь — за ним собралось слишком много сил! Тут и Англия в лице Бьюкенена, и Франция — Палеолога, и многие члены нашей собственной семьи, которые поднимут крик, если слишком поспешно тронуть хитрую бестию… Я уберу его, когда мир будет близок и останется несколько малых шагов к нему…

— Какие тревожные дни! — воскликнула царица, осмыслив всю глубину переворота, нарисованного крупными штрихами Николаем. — Те, которые не могут понять твоих поступков, убедятся очень скоро в твоей мудрости! Господь нам поможет!..



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать