Жанры: Исторические Приключения, Шпионский Детектив » Егор Иванов » Вместе с Россией (страница 81)


69. Петроград, февраль 1916 года

Настя только что получила через Сухопарова известие о том, что Алексей второй раз бежал из австрийской тюрьмы — в ночь перед расстрелом, и теперь находится в безопасности в нейтральной Швейцарии. Правда, ему предстоит еще долгий путь в Россию — через Францию, Англию и Скандинавию. Путь займет еще много недель… Но главное — Алексей жив, относительно здоров, и скоро жена начнет получать его письма, теперь уже не пленного или смертника, а свободного человека.

Сухопаров сказал, что французские союзники сделают все, чтобы скорее кончился срок интернирования Соколова, затем — необходимые формальности, и Алексей переедет на территорию союзной державы. Он обещал передать ее телеграмму в Швейцарию.

Весточка о любимом окрылила Настю. Завывание февральских вьюг казалось ей небесной музыкой радости. Выходя на улицу и по привычке кутая горло, она думала о том, что Алеша теперь в южной курортной стране, где очень теплая зима… Пусть он там немного отдохнет от перенесенных страданий.

Ее мягкие и нежные руки, и раньше-то при перевязках почти не причинявшие боли раненым, теперь творили чудеса. От них будто исходила волшебная сила, ускорявшая исцеление самых сложных и мучительных ран. Ее лучистые глаза сияли светом счастья, и этот блеск находил отзвук в сердце любого человека, встретившего ее взгляд.

Однажды в середине дня Настя отправилась в Главное управление Генерального штаба получить жалованье Алексея, аккуратно выдававшееся ей во все девятнадцать месяцев вынужденного отсутствия мужа, и почти столкнулась на Невском с выходящим из Сибирского банка Гришей-белоподкладочником. Гриша очень обрадовался, увидев Настю. Он остановил ее, шаркнул ножкой и пытался поцеловать руку.

Гриша начал какой-то светский щебет о том, что страшно сожалел, когда Анастасия ускользнула от Шумаковых, а он не мог прервать свою речь. И что она необыкновенно расцвела и совершенно невозможно похорошела — хотя и раньше была ослепительна — за те несколько месяцев, что он ее не видел…

Сердце Насти от радости было открыто всему миру. Она простодушно поведала своему спутнику о том, что ее муж должен вот-вот вернуться и как она счастлива увидеть его скоро живым и невредимым.

— Ах, значит, ты соломенная вдова, — сделал свой вывод Гриша. При этом добавил довольно легкомысленным тоном: — Тогда тебя нужно развлекать!..

Настя не обратила внимания на его вольность. Ей самой хотелось петь и танцевать.

Они проходили мимо магазина граммофонов Бурхарда. Обрывки мелодий выплеснулись на тротуар вместе со счастливым обладателем музыкальной машины. Заслышав музыку, Гриша словно споткнулся — ему пришла в голову блестящая мысль.

— Настенька, сейчас все только и говорят в Петрограде об аргентинском танго… Особенно хвалят танцоров у «Эрнеста»…

— Неужели? — изумилась молодая женщина. — А я слышала, что это страшно развратный танец, что он под запретом и его порядочные люди не танцуют…

— Что ты, что ты!.. — скривил губы Гриша. — Это было раньше! На танго теперь мода. Во всех шикарных ресторанах показывают танго! Только о нем и мечтают дамы…

— А как же война? — продолжала удивляться Настя. — Ведь по всей России запрещен алкоголь и разгул в ресторанах, а ты говоришь, что показывают… будем говорить… нескромный танец.

— А ты видела хоть раз его? — возмутился прогрессист Гриша. — И при чем здесь война!.. В петроградских ресторанах вино как лилось рекой, так и теперь льется!.. Впрочем, чего рассуждать… — хитро сощурился он, — как я понимаю, ты сама танго не видела, а только читала осуждение его в «Новом времени» или еще где-нибудь…

— Я «Новое время» не читаю, — возразила Настя.

— Конечно, ты читаешь только большевистскую газету «Социал-демократ»… — съязвил Гриша. — А там о таких пустых вещах, как танго, не пишут…

— Разумеется, не вашу кадетскую «Речь», где только и пишут о таких пустых вещах, как о свободе танго! — парировала Настя.

— Забудем партийные распри! — шуточно взмолился Гриша. — Признаю себя побежденным и в качестве приза победительнице предлагаю посмотреть танго!.. Знаю такое местечко!.. Лучших аргентинцев не сыщешь и в Южной Америке!.. Ну пожалуйста, Настенька!..

Насте хотелось делиться с кем-то своей радостью, хотелось музыки, перемены обстановки, захотелось поспорить. Было очень интересно хотя бы одним глазком взглянуть на запретный танец, только недавно появившийся, как заразная болезнь, в столице Российской империи.

Гриша уловил согласие в ее взгляде и затараторил:

— Хорошо, хорошо, хорошо! Я заеду за тобой, как ты скажешь, — на моторе, на лихаче, как будет тебе угодно… в двадцать два часа, — сказал он на военный, входивший в моду у «земгусаров», манер. — Итак, решено — я заезжаю на моторе…

Своей веселой напористостью Гриша подавил робкие попытки сопротивления Насти.

«В конце концов, — мысленно оправдывалась она сама перед собой, — я знаю Гришу много лет. Он не пытался пошло ухаживать за мной раньше… Не позволю этого и теперь… А увидеть танго — это все-таки очень интересно… Мало ли что говорят об этом танце… Надо составить свое суждение…»

— А где это? — вслух спросила Анастасия.

— О-о! — многозначительно протянул Гриша. — Это загородный кабачок «Эрнест»… Не очень далеко от нового Троицкого моста — на Каменноостровском проспекте… — поспешно разъяснил он, испугавшись, что Настя

откажет, узнав, что «местечко» за городом. Его спутнице название ресторана ничего не сказало, хотя он был из самых популярных и дорогих «злачных мест» Петрограда военных времен. Гриша это хорошо знал и не стал» входить в подробности. Он перевел разговор на другую тему, и, беседуя о пустяках, молодые люди дошли до Дворцовой площади. Там помещался хозяйственный комитет Генерального штаба.

На Невском, в толпе штатских прохожих, Гриша выглядел молодцом в своей полувоенной бекеше, теплой шапке английского образца и в светло-коричневых ботинках на толстой подошве с крагами. В его наряде был не только ура-патриотический шик «земгусара», но и звучный акцент трогательной преданности союзникам, в первую голову — английским.

На Дворцовой площади, где бравые военные, перетянутые портупеями, в мохнатых папахах, стали попадаться значительно чаще ввиду близости Генерального штаба, воинственность одежд Гриши сразу поблекла, и он сам почувствовал это. Уже под аркой Гриша стал прощаться до вечера.


Вечерний Каменноостровский проспект был оживлен не меньше, чем Невский. Пока машина пробиралась между трамвайными путями и сугробами, оставшимися на Троицкой площади и на проспекте от обильного снегопада, Гриша ворчал что-то нелестное о Петроградской городской думе.

— Как можно на таком главном проспекте, как Каменноостровский, сохранять рядом с облицованными мрамором фасадами роскошных новых домов и старых дворцов жалкие лачуги! И что за ужас самый первый дом на проспекте! Извозчичий двор, грязные сараи, трактир, гирлянда разномастных вывесок!.. И это напротив английского посольства, где земля стоит не менее тысячи рублей квадратная сажень!.. [37] А угол Карповки и Каменноостровского! Пустырь, деревянный трактир и полуразвалившийся домик! Как по этому беспорядку судят о нас наши союзники, о наших нравах, вкусе, о нашей культуре?..

Гриша рассуждал о том, что надо обязать интеллигентных владельцев собственности согласовывать внешний вид ее с художниками…

Необходимо поощрение от Думы за лучший фасад, за зеленые насаждения. Понятно, конечно, почему иностранцы судят так плохо о России. Вот даже английский журнал «Грэфик» поместил рисунок русской бани, в которой вместе моются мужчины и женщины! А разве Петроград по сути своей таков? Но неопрятный внешний вид! Жалкие витрины, обклеенные обрывками бумаги! Ах, эта русская безалаберность! Как вредит она в мнении иностранцев!

Настя молча слушала разглагольствования Гриши, с любопытством смотрела в окно. То, что говорил Гриша, было правильно. Но вместе с тем на Каменноостровском проспекте, где Настя не бывала с тех самых пор, когда Алексей в далекие предвоенные времена объяснялся ей в любви на Стрелке Елагина острова, вознеслись красивые доходные дома, открылся Спортинг-Палас.

При ярком свете луны, с яркими витринами магазинов Каменноостровский проспект был совсем не так плох, как говорил Гриша.

Подъезд «Эрнеста» розовел пятном света. Возле него скопились фыркающие на холоде авто и громоздившиеся на козлах своих легких санок лихачи.

Оказалось, Гришу здесь хорошо знали. Старый сухощавый метрдотель, вылощенный, словно английский лорд, вышел из внутренних залов приветствовать гостей. Он изучающе скользнул глазами по спутнице завсегдатая заведения. Красота Анастасии, а главное — внушающая уважение манера держаться произвели на него впечатление. Он немедленно переключил свое внимание с Гриши на даму и повел молодых людей к резервированным для важных гостей местам. Столик на двоих стоял совсем рядом с эстрадой для танцев. Настя села и стала спокойно оглядывать зал. Он был уже полон.

Густой, почти осязаемый воздух наполнял помещение с невысоким потолком. Тонко перемешались дым дорогих сигар, аромат французских духов, живых цветов, стоявших на каждом столике, запах шампанского и коньяка.

— Как обычно, — сказал Гриша, делая заказ. Высоко подняв голову, он принялся высматривать знакомых, гордый тем, что сегодня рядом с ним самая красивая дама. Общество было весьма пестрым. Несколько офицеров с боевыми наградами и гораздо больше «земгусаров» в такой же полувоенной форме, как и Гриша. Пожилые господа, все как на подбор в отлично сшитых фраках и крахмальных манишках, по виду — типичные миллионщики. В пух и прах разряженные дамы, похожие на кокоток, и скромно, но дорого одетые кокотки, выглядевшие дамами.

Официант принес большой хрустальный графин, наполненный лимонадом, и фарфоровый чайник с чашками. После того как человек, поставив на стол жбан икры, холодное сливочное масло и горячие калачи под салфеткой, удалился, Гриша заговорщицки подмигнул, указывая глазами на сосуды.

— Алкоголь везде запрещено подавать из-за войны… Народ должен идти умирать трезвым… А нам можно. Так что в карте стоит «лимонад а-ля-сэк». Но не шампанское. И не коньяк, а «чай фирмы Мартель»! Ха-ха-ха…

Гриша налил Насте в тонкий высокий стаканчик шампанского, себе — половину чайной чашки коньяку, поднял ее и спросил:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать