Жанр: Исторические Любовные Романы » Маргарет Пембертон » Цветок на ветру (страница 11)


Она закусила губу. Какая несправедливость! Это ему следовало бы извиняться перед ней. Но может, распутник вроде Льюиса Синклера позволяет себе вольности по отношению к любой встреченной им женщине?

Небо переливалось перламутром.

Оливия украдкой взглянула на Льюиса. Четко очерченный профиль, сильный подбородок… Не похож он на распутника.

На миг ее обуяло сомнение. Но тут Оливия вспомнила о его жене-китаянке и решительно тряхнула головой. Нет, этот человек неисправим! Впрочем, ему нельзя отказать в мужестве и отваге.

Глубоко вздохнув, она решительно направилась к Льюису.

Глава 4

При виде Оливии он вопросительно поднял брови Правда, по его глазам она ничего не смогла прочесть.

– Я хотела извиниться перед вами, – начала она, стараясь говорить ровным голосом. – Несколько минут назад Лань Куй застала меня врасплох, и я ответила ей не слишком вежливо. И чересчур поспешно. Заявила, что вы даже не друг мне… Поверьте, я вовсе не это имела в виду. Пыталась объяснить, что мы совсем недавно познакомились. Что…

Выведенная из равновесия его близостью, она не могла найти нужных слов.

– Я все понял, – перебил он, положив конец ее сбивчивой речи. Его доброта с новой силой поразила ее.

Глядя на него, она забыла, что перед ней распутник и волокита. Сейчас она знала одно: в его присутствии у нее возникало ощущение полной безопасности.

Сначала ей показалось, что он хочет сказать еще что-то. Что-то очень важное. Но он лишь сообщил, что солнце взойдет в течение часа.

–Да, – кивнула Оливия. Ей больше не хотелось держаться от него на расстоянии. Ее гнев и ярость уже утихали. Может, она не так поняла его поступки?

Ей очень хотелось признаться ему во всем. Но слова не шли с языка. При воспоминании о его объятиях она вспыхнула. Синклер ничего не должен знать, иначе сочтет ее бесстыдной развратницей. Она совершенно напрасно решила, что в его объятиях испытала нежность и страсть. Синклер просто старался ей помочь и держал, пока она не отдышалась, желая увериться, что с ней все в порядке. Наверное, сделал бы то же самое для тети или леди Гленкарти. И чисто случайно прижался губами к ее волосам.

Он грустно усмехнулся, и неясное сожаление охватило Оливию. Если быть честной с собой до конца…

В этот момент она с болезненной ясностью осознала: ей хотелось, чтобы он обнял ее в порыве страсти!

Оливия поспешно отвернулась, сгорая от стыда и смущения.

Она помолвлена с Филиппом и, сама того не подозревая, влюбилась в Льюиса Синклера! В женатого человека, о чьем существовании она не подозревала еще сорок восемь часов назад.

Оливия подождала, пока Лань Куй поравняется с ней, и женщины пошли рядом.

Как все это случилось? Как могла она, Оливия Харленд, благоразумная и рассудительная, позволить себе так безрассудно поддаться чарам едва знакомого человека?

Оливия прижала ладонь к пылающему лбу, и тетка, заметив это, немедленно взволновалась:

– Тебе плохо, Оливия?

Оливия изобразила ободряющую улыбку:

– Нет, тетя Летиция, Пожалуйста, не беспокойтесь. Скоро мы будем в Пекине.

Пекин…

Голова разболелась еще сильнее. В Пекине она встретит Филиппа. Хватит ли у нее решимости выйти за него? Ее чувства к нему не изменились. Она по-прежнему считала его самым красивым, самым обаятельным мужчиной из всех своих знакомых. Но он, его улыбки и нежные слова не пробуждали в ней того лихорадочного желания, как один лишь взгляд Льюиса.

Поднявшееся солнце озарило равнину золотистым светом. Вдали в рассветном мареве темнели массивные зубчатые стены Пекина. Леди Гленкарти расправила плечи и убрала неряшливые пряди седеющих волос в некое подобие прически. Летиция Харленд подавила вздох облегчения и поклялась никогда, никогда больше не покидать столь безопасного убежища, каким ей представлялось британское посольство. Сэр Уильям старался не думать о ноющем теле и стоически продолжал шагать вперед. Пройдет не менее двух часов, прежде чем они окажутся у ворот города. Два часа… а «боксеры» могут напасть в любой момент.

Оливия крепче прижала к груди малыша Лань Куй Мысли ее находились в таком смятении, что она даже не обрадовалась при виде стен Пекина.

Когда путешествие окончится, Льюис Синклер распростится с ними и Оливия больше никогда его не увидит. Возможно, тогда, освободившись от его присутствия, она сумеет возобновить прежние отношения с Филиппом.

Ее охватил холодный озноб. Даже в разлуке Оливия не перестанет думать о нем. Гадать, где он сейчас и что делает. Но разве можно выйти за одного человека и мечтать о другом?

Малыш оттягивал правую руку, и она переложила его на левую. Всего несколько часов назад жизнь казалась такой простой и счастливой! Теперь же напоминает эту дорогу – неровную, в ухабах и выбоинах… Как плохо, что ей не с кем поговорить по душам. Но тетка, услышав правду о её чувствах, будет потрясена до глубины души.

Вот если бы мама была жива! Может, она смогла бы посоветовать, что теперь делать. Проблемы, ожидающие Оливию в Пекине, не решит никто, кроме нее самой.

За спиной раздался отчаянный вопль, и Оливия повернулась, почти ожидая увидеть надвигающихся на них мужчин с красными повязками, но заметила чумазую, растрепанную девушку, склонившуюся над бездыханным стариком. Оливия рванулась в ту сторону. Но ребенок был так тяжел, что она едва не потеряла сознание.

Крестьяне, спешившие мимо, не обращали внимания на трагическую сцену. Опустившись на колени рядом с упавшим, Оливия взглянула на знакомый березовый посох и узнала старого китайца, с которым разговаривал Льюис, прежде чем их компания свернула на большую дорогу.

Льюис тоже оказался рядом, еще раньше, чем она, и тоже опустился на колени. Девушка,

рыдая, ломала руки. Льюис приподнял морщинистое веко, прижал ухо к груди старика и сдержанно приказал:

– В моей седельной сумке есть кожаный футляр. Принесите поскорее.

Оливия послушно поднялась, поудобнее взяла ребенка и едва не упала от усталости.

– Отдайте ребенка Лань Куй, – посоветовал Синклер, в глазах которого плескалось сочувствие, неизвестно только – к ней или к старику. – Она уже успела передохнуть.

Оливия протянула младенца матери, оставляя без внимания паническое кудахтанье тетки, возмущенной тем, что доктор Синклер снова задерживает их без особой нужды.

Подбежав к Льюису, Оливия увидела, как он приподнял голову старика. Дыхание ее перехватило. Никого из окружавшей их толпы – ни соотечественников старика, ни тетку, ни леди Глевдсарти – не волновало, жив он или умер. Никого, кроме Льюиса Синклера. Недаром сестра Анжелика утверждала, что он человек добрый и благородный. Наблюдая, как Синклер открывает футляр и берет из него пузырек, Оливия поняла, что имела в виду монахиня. После женитьбы на китаянке двери светских гостиных были закрыты для него, однако многих мужчин, имеющих китайских содержанок, которых обычно селили в отдаленных кварталах города, любезно принимали в домах европейцев. Это их следовало бы осуждать! Не доктора Синклера.

Льюис поднес пузырек к посиневшим губам старика. Веки больного дрогнули.

– Что это? – с любопытством спросила Оливия.

– Настойка наперстянки. Сердечный стимулятор.

– Это спасет его?

– Нет, – покачал головой Льюис, – но поможет добраться до Пекина и умереть с достоинством. Если он скончается здесь, тело будет брошено на растерзание стервятникам. Китайцы придают огромное значение посмертным церемониям.

Он стал что-то говорить рыдающей девушке. Наверное, объяснял, как ухаживать за престарелым родственником.

– Ему нужна тень, – сказал он, обращаясь к Оливии. – Через час солнце поднимется высоко, а в таком состоянии он не сможет продолжать путь.

– А лошадь? Нельзя ли усадить его в седло? – расстроилась Оливия.

Синклер покачал головой.

– Конечно, на горизонте уже виден Пекин, но идти еще не менее двух часов, а ни сестра Анжелика, ни ваша тетя не смогут тащиться пешком по такой жаре.

Нагнувшись, он подхватил истощенного старика на руки.

– Справа, чуть впереди, есть дерево. Я положу его в тени под присмотром внучки и оставлю флягу с водой.

– Но он умрет из-за того, что у него нет лошади! – вскрикнула Оливия и, вскочив, побежала за ним. – Пекин уже недалеко! Наверняка оттуда уже идет помощь! Скоро приведут лошадей, много лошадей! Позвольте мне остаться с ним, пока они не прибудут!

Она хотела сказать еще что-то, но столкнулась с жестким взглядом Синклера.

– И кто, по-вашему, Оливия, пришлет лошадей? Откуда должна прийти помощь, на которую вы надеетесь?

Он впервые назвал ее по имени. Оливия, стараясь заглушить стук сердца, продолжала:

– Сейчас, при свете дня, со стен города увидят беженцев, бредущих к городу. Даже если императрица не пришлет на помощь войска, это сделают сэр Клод или мистер Конгер из американского посольства.

На этот раз в почти черных глазах Льюиса Синклера мелькнуло нечто вроде жалости. Нежное лицо девушки было покрыто пылью. Под глазами синели круги. Стройная фигурка поникла от усталости.

За последние несколько часов она испытала на себе все ужасы нападения «боксеров». Слышала историю сестры Анжелики и Лань Куй. Видела бесконечную вереницу беженцев, едва передвигавших ноги. И все же верила, что о несчастьях этих людей ничего не известно властям. Что дипломаты и военные в любую минуту прискачут сюда, готовые помочь больным и измученным людям.

– Видите ли, Оливия, – мягко пояснил он, – вот уже много дней беженцы стекаются в город. Если бы власти намеревались что-то для них сделать, давно бы отдали такой приказ.

– Но они не могут этого знать! Увидев это, – она жестом обвела дорогу, забитую людьми, мулами и тележками, – они, конечно, позаботились бы о больных и старых.

– О больных и старых китайцах? – сухо уточнил Льюис, стараясь не выказать злости, охватившей его при упоминании о властях, которых нисколько не интересовала судьба китайских христиан.

Оливия уставилась на него, не желая верить, что сказанное им правда, и все же зная, что Синклер никогда не станет ей лгать.

– Филипп, конечно, организовал бы экспедицию! – горячо воскликнула она, вздернув подбородок.

– Филипп?

Во рту у нее внезапно пересохло.

– Мой жених. – Пояснила она, не понимая, почему так трудно дается каждое слово. – Он младший дипломат во французском посольстве.

Льюис молча кивнул и понес старика в тень. Если жених Оливии Харленд хоть немного похож на дипломата, оскорбившего память Жемчужной Луны, вряд ли он хотя бы мимоходом подумает о каких-то крестьянах, стремящихся попасть в город.

Оливия стояла на обочине пыльной дороги и дожидалась Синклера. Ну вот, она все сказала. Он узнал о помолвке. И не выказал ни разочарования, ни досады.

При чем тут досада? Она еще выше вздернула подбородок. Он не влюблен в нее. Он любит жену. Женщину, изменившую течение всей его жизни.

Девушка с грустью смотрела, как Льюис с трогательной нежностью укладывает старика под дерево. Каким сильным он кажется! Резкие черты лица, прямой нос, твердый подбородок…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать