Жанр: Исторические Любовные Романы » Маргарет Пембертон » Цветок на ветру (страница 15)


– Почему вы хотите встретиться с епископом Фавье? – спросила она, пытаясь унять дрожь. Но он сжал ее руку и снова повел вперед.

– На его попечении мой сын, – пояснил Льюис, обходя уличного цирюльника, навязывавшего услуги прохожим. – Собственно, по этой причине я и приехал в Пекин. Хотел оставить Рори в относительной безопасности, с епископом Фавье, старым другом моей семьи, и попытаться убедить сэра Клода и остальных посланников в серьезности ухудшающейся ситуации за стенами Пекина и крайней необходимости выслать войска для усмирения «боксеров».

– Понимаю.

Она думала, что уже испытала самую сильную душевную боль из всех существующих, но теперь поняла, что даже не знала значения этого слова. Ее словно медленно резали ножом по живому. Его сын. Конечно, это очень глупо с ее стороны, но ей и в голову не приходило, что у него может быть ребенок.

Гигантский фасад собора из серого камня навис над ними. Здесь находились приют для сирот, монастырь, больница и школа. И все было забито до отказа перепуганными беженцами.

– Где я могу найти епископа Фавье? – крикнул Льюис одной из монахинь.

– В больнице, доктор Синклер, – ответила та на ходу. За монахиней спешили двое китайских ребятишек. Пока они проталкивались вперед, Оливия выдохнула:

– А остальные беженцы? Те тысячи беженцев, которые до сих пор бредут по дорогам, куда они пойдут? Кто позаботится о них? Здесь еще меньше места, чем в миссии!

– Посольствам придется открыть двери, – бросил Льюис и, завидев величественную фигуру епископа Фавье шагнул навстречу и тепло пожал ему руку.

Оливия вспомнила ухоженные газоны и сады, окружающие британское, французское и американское посольства. Невозможно представить бегающих по ним детей, но Льюис прав! Больше беженцам некуда деваться. В посольском квартале двенадцать посольств, и все очень просторные. Леди Гленкарти уже подала пример, пригласив в свой дом Чуня и Чен-Ю, так что и остальные вряд ли откажутся.

Дети, шнырявшие повсюду, так галдели, что Льюису приходилось кричать. Он представил Оливию епископу.

Та не совсем представляла, каким образом следует приветствовать апостолического викария Пекина, но с облегчением увидела, что в подобных обстоятельствах формальности значения не имеют. Есть куда более важные вещи, чем этикет. И не важно, как именно обращаться к главе католической общины Пекина.

– Должно быть, вам пришлось много пережить, – вздохнул епископ Фавье. – Давайте зайдем внутрь. К сожалению, не смогу вам предложить отдых или прохладительные напитки, но, по крайней мере, там не так шумно.

– Сколько беженцев вы приютили? – выпалила Оливия.

Епископ Фавье в отчаянии покачал головой:

– Кто же может подсчитать? Тысячи!

В этот момент от толпы отделился маленький мальчик и бросился на шею Льюиса.

– Папа! Папа! А ты говорил, что мы увидимся только через много месяцев!

Его кожа была не темнее отцовской. Волосы такие же густые и черные и тоже падали на лоб. Ребенок был так похож на Льюиса, что у Оливии защемило сердце. Серые миндалевидные глаза с обожанием смотрели на отца. Льюис подбросил мальчика в воздух, и тот так радостно улыбнулся, что Оливия поспешно отвернулась, боясь окончательно потерять самообладание.

– Я столько раз твердил нашему посланнику, – начал епископ, когда они вошли в крохотную, заваленную книгами и бумагами комнату в глубине больницы, которая каким-то чудом оказалась свободной от беженцев, – что «боксеры» преследуют и католиков, и приверженцев англиканской церкви, что это приведет к уничтожению всех европейцев. Я твердо знаю, что «боксеры» нападут на город. В этом уверены все здешние жители. Но все мои убеждения бессильны. Месье Пишо отказывается мне верить.

Оливия честно пыталась сделать вид, что слушает епископа. Но это было почти невозможно: она все время помнила о радостной встрече отца и сына и поэтому старалась не смотреть на них. Скорее бы убраться отсюда. Может, епископ сумеет договориться, чтобы кто-то проводил ее в посольство.

Но тут Льюис легонько коснулся ее руки.

– Рори, я хотел познакомить тебя с мисс Оливией. Оливия нерешительно повернулась и протянула руку сыну Синклера. Тот смело и без всякой застенчивости пожал ее пальцы.

– Папа говорит, вы очень храбрая.

Оливия задыхалась от горя и отчаяния, но все же выдавила:

– Твой отец очень любезен, Рори.

– Он говорит, что вы его друг, – с восторгом продолжал Рори. – А вы будете и моим другом?

Вспомнив ужасный момент, когда она с такой злостью объявила Лань Куй, что Льюис ей не друг, Оливия залилась краской, но все же спокойно ответила:

– Да, Рори. Я очень хочу с тобой дружить.

Рори расплылся в улыбке, и хотя Оливия старалась смотреть только на епископа Фавье, сила воли ей изменила. Она подняла глаза и встретилась взглядом с отцом Рори, глаза которого весело блестели. Оливия поняла, что он тоже прекрасно помнит этот случай. Он слегка улыбнулся, и ей сразу стало легче. Между ними протянулась незримая нить. Совсем невидная, неощутимая, но все же существующая. Даже его безумный гнев после случая с Филиппом не разорвал этой нити.

Ответная улыбка тронула уголки ее губ, и темные глаза блеснули дьявольским лукавством. Она улыбнулась еще шире, и Льюису показалось, что яркий луч солнца внезапно пронзил полумрак тесного помещения.

– Мы просто обязаны поговорить с месье Шамо, доктором Джорджем Моррисоном и сэром Клодом, – настаивал епископ.

Льюис взял сына за руку и нехотя оторвал взгляд от Оливии.

– Необходимо созвать совет

глав дипломатического корпуса, – продолжал епископ Фавье, шагая взад-вперед. – И убедить сэра Клода Макдоналда в серьезности ситуации. Если члены совета придут к единому решению, можно прислать подкрепление из Тяньцзиня.

– Я немедленно отправляюсь в посольский квартал, – решил Льюис и, когда Рори огорченно вздохнул, ободряюще сжал его ладошку. – Возможно, сэр Уильям Харленд уже имел возможность потолковать с сэром Клодом. Если же нет, я поговорю с ним сам, а потом отыщу Моррисона и Шамо.

– Прекрасно, – энергично закивал епископ. – Идите, Льюис. Нельзя терять ни минуты.

Оливия снова отвернулась, когда Льюис обнял и поцеловал сына. Они оставили Рори с епископом и снова вышли в запруженный людьми двор.

– Нельзя ли пойти вместе с вами к месье Шамо и доктору Морриеону? – нерешительно попросила Оливия.

– Нет, – твердо ответил Синклер. – Вам нужно отдохнуть.

– Но я вовсе не так уж устала, – возразила девушка.

– Вы на ногах едва держитесь, – грустно усмехнулся он. – Вы сделали что могли, Оливия, и большего от вас нельзя требовать.

Она не стала протестовать. Знала, что это бесполезно. Даже сейчас она задерживает его. Не помощница, а помеха.

Они снова прошли через ворота Умэнь, увертываясь от тележек и стараясь не столкнуться с путниками. Оливия мучилась мыслями о том, что столько намеревалась сделать, а теперь… теперь признана свое бессилие. Она точно знала, что просить Филиппа бесполезно. Он совершенно безразличен к судьбе китайских христиан, пытающихся добраться до Пекина, пока не напали «боксеры». И она инстинктивно понимала, что он ни за что не станет рисковать жизнью, объезжая ближайшие миссии и провожая обитателей в город. Единственное, что она может сделать, – поговорить с леди Макдоналд и убедить ее открыть ворота посольства для беженцев – женщин и детей.

Широкая, прямая Посольская улица казалась почти пустой в отличие от переполненной людьми западной части города. Оливия надеялась, что ей удастся попрощаться с Льюисом с глазу на глаз, но когда они приблизились к высокой ограде, окружавшей зеленые сады резиденции Харлендов, раздались облегченные восклицания и навстречу им ринулась горстка домашних слуг.

– Похоже, ваш дядя собирался отправить поисковую экспедицию, – сухо заметил Льюис, когда горничные, садовники, повара и судомойки взяли их в кольцо. За ними спешил сэр Уильям.

– Слава Богу! – с облегчением воскликнул он, обнимая Оливию. – Я опасался худшего, дитя мое. Ходят слухи, что «боксеры» уже проникли в город и даже условились о дне нападения на соборы и миссии.

– Нет! – вскрикнула Оливия, вспомнив сестру Анжелику, Лань Куй и лукавую улыбку Рори.

– Заходи. Тебе нужно поесть, отдохнуть, – продолжал сэр Уильям, с благодарностью пожимая руку Льюиса. – Я должен увидеть сэра Клода через полчаса. Где вас можно найти, чтобы сообщить новости?

– «Отель де Пекин».

Оливия, оставив попытки вырваться из объятий дяди, с тоской глянула на Синклера.

– Льюис, но как могли «боксеры» проникнуть в город, в миссию, в собор? Надеюсь, беженцам ничего не грозит? – допрашивала она. И тут привычная сдержанность покинула ее. Из сердца словно вырвался крик: – Рори! С Рори ничего не случится?

На белом как полотно лице Льюиса сверкнули глаза.

– Пока посланники не потребуют подкрепления, опасность грозит всем, – пояснил он и, не замечая любопытных взглядов китайских и европейских слуг и сэра Уильяма, все еще державшего руку на плече Оливии, шагнул к ней и взял ее за подбородок.

Этот краткий миг тянулся для Оливии вечность. Именно сейчас она стала безраздельно принадлежать ему. Темные глаза встретились с голубыми, мужские губы – с женскими. Радость вспыхнула в ней, безумная и беспредельная. На секунду показалось, что она сейчас умрет и ничуть не пожалеет об этом!

Словно из другого мира донеслись возмущенные протесты дядюшки, потрясенные возгласы слуг. Но тут он поднял голову, продолжая держать ее в плену своего взгляда, и только потом повернулся и ушел.

Он отправится к Шамо. К доктору Моррисону. Они навсегда расстались, но она любит и всегда будет его любить.

– Позор! Непростительно… – кипел дядя, провожая ее к дому. – Негодяя следует высечь кнутом!

Но Оливия не обращала на него внимания. Льюис поцеловал ее. И она вечно будет помнить его поцелуй. Этого у нее никто не отнимет.

Тетя не встретила Оливию. Она все еще лежала в постели, возвращая силы нюхательными солями и рюмочкой бренди. Оливия направилась к себе и, устало поднимаясь по лестнице, все еще слышала возмущенные тирады дядюшки, который считал, что Синклеру суждено окончить дни свои на виселице.

Девушка слегка усмехнулась. Ее совершенно не заботили пророчества дяди. Она познала любовь и никогда не удовольствуется меньшим.

Пока горничная наливала в ванну горячую воду, Оливия прилегла на кровать. Радость сменилась отчаянием. На свете существует только один Льюис Синклер. Второго такого просто не найти. Бесстрашного. Отважного. Его сила, и мужество, и безграничная доброта… Ничья другая улыбка не может сразить ее, никакой другой взгляд не повергнет ее в трепет.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать