Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Белый ниндзя (страница 75)


Речник открыл глаза.

— Сейчас вы видели, что может делать Кшира, — тихо сказал он.

— Ты окунул нас в облако, — сказал Сендзин.

— Посмотри: небо снова ясное! — воскликнула Шизей. Речник улыбнулся: — СДЕЛАТЬ облако не в силах человеческих. Но Кшира учит нас, что облака есть всегда, даже если их не видно взору. Облака — часть природы, а природа всегда в вечном движении. Всегда. Облака вечно образуются и тают в небе. Надо только собрать в одну точку соответствующее количество энергии, сфокусировать ее в луч и направить этот луч на мембрану кокоро. Есть действие — будет и реакция на него.

Речник встал.

— Я использовал МЫСЛЬ, чтобы генерировать энергию. Вы видели Путь. А я вам говорил, что их два. — Он растворился в темноте и через минуту вернулся с горностаем в руке. Летом близнецы часто видели таких зверьков в зарослях. Они были одеты в свою летнюю, бурую шубку. Но теперь стояла зима — хоть и тропическая — и этот горностай был в своем роскошном белом с черными пятнышками наряде.

Он пищал в руках у сэнсэя, очевидно до смерти перепуганный. Одним движением пальца Речник умертвил зверька. Затем, достав небольшой нож, он начал снимать с него шкуру, но не тем способом, как это делают охотники, а иначе: вырезая тонкие, длинные ремни, ритуальный смысл которых был совершенно очевиден.

Шкурка горностая была вся изрезана на тонкие кровавые полоски, которые сэнсэй аккуратно разложил, как лепестки цветка. Сендзин и Шизей видели, что глаза у Речника почти совсем закрылись. Очевидно, он медитировал, снова концентрируя энергию.

Теперь два Пути — ритуализированное действие и медитативная мысль — объединились, и близнецы вздрогнули, почувствовав, как первые порывы ветра закачали вершины деревьев. Полетели в ночь сорванные ветром листья, а древесные лягушки перестали квакать. Все ночные насекомые попрятались: ни светлячков, ни цикад, ни мотыльков.

Черная ночь окутала, их бархатным одеялом, закрыв все звезды. Неумолчный шум реки слился с шумом ветра, и создалось впечатление, что весь мир вокруг — сплошной поток частиц, несущихся в безвоздушном пространстве.

Близнецы испуганно глянули, на небо, откуда внезапно послышался громовой раскат, так что весь мир вокруг заходил ходуном, но молнии не было видно. А гром продолжал грохотать снова и снова.

Они почувствовали над, своей головой что-то вроде ткани — наверное, это и была мембрана кокоро, о которой им говорил Речник. И она колебалась, и раскаты грома рассыпались по ней барабанной дробью, и вся речная долина наполнилась серебряным свечением. Только когда вселенная вновь успокоилась. Речник открыл глаза. Улыбнулся им.

— Это ваша сила, — сказал он. — Сила Кширы: учение о двух Путях.

Время шло, а мечты Сендзина о Дзудзи все оставались мечтами. Скоро Аха-сан составила для них программу обучения. Она сама начала учить их тому странному языку, на котором, бывало, пела им колыбельные песни. Это был, как она объяснила, язык тандзянов.

Речник был очень дотошным педагогом. Он вручил близнецам толстенные тома по философии, теологий, этике, политике. Среди них были работы как европейских, так и восточных мыслителей.

Близнецы погрузились в это море литературы, одновременно продолжая изучение Кширы. Но что касается их взаимодействия с окружающим миром, то здесь у Сендзина возникли некоторые трудности.

Он принимал как должное свое первенство перед мальчиками его возраста. Это было, конечно, не так, и сознание собственного несовершенства угнетало его. Он не мог понять, почему он, такой способный и шустрый в одних сферах жизни, отставал в других.

В процессе чтения Сендзин наткнулся на сочинения французского философа XVI века Жозефа Жобера. Здесь он нашел уникальный совет, каким образом можно выдающемуся человеку жить среди простых смертных. «Великие люди умеют не показывать своей ограниченности и скрывать своя человеческие недостатки», — писал Жобер, и Сендзин решил в своей жизни твердо придерживаться этого правила.

Он оставил, попытки первенствовать во всем, сосредоточившись на тех областях, где он считал себя способным, причем время от времени умышленно проигрывал состязание, чтобы не привлекать слишком много внимания к своей персоне. К своему удивлению, он обнаружил, что ему вовсе не хочется быть вожаком среди своих сверстников, хотя бы потому, что они были не очень интересны. Большее удовольствие ему доставляло заниматься боевыми единоборствами, читать или дискутировать на философские темы с сэнсэем, а также спорить с Шизей о смысле жизни.

Этим они с сестрой предпочитали заниматься поздно вечером, когда их отправляли спать. Иногда он залезал к ней в кровать, иногда — она к нему. Вначале это делалось, чтобы не привлекать своими разговорами внимание Аха-сан, которая всегда прислушивалась к тому, что происходит в их комнате, даже когда спала.

Со временем близнецы поняли, что вдвоем как-то теплее. Сендзину нравилось ощущать рядом собой женское тело, особенно те его места, которые даже у таких физически развитых девочек, как Шизей, всегда оставались мягкими. А Шизей нравились его твердые, как камень, мускулы. Она себя рядом с ним чувствовала более защищенной. Часто они засыпали рядом, причем даже видели один и тот же сон.

И теплота эта была не только физическая. У Шизей появлялось странное ощущение, будто кто-то массирует ее спинной и головной мозг. Много лет спустя она с

удивлением откроет, что эти ощущения у нее всегда сопутствуют оргазму.

Под этим теплым, уютным покрывалом, сотканным из их энергии, близнецы до поздней ночи разговаривали о добре и зле. Они были как боги, не ведающие об этом. Ни зло, ни добро пока еще не касалось их, и поэтому они могли смотреть на них с научной непредвзятостью, но понятия эти уже были для них чем-то важным: близнецы стояли на пороге юности.

Сендзин считал, что добро и зло — понятия субъективные, которые могут меняться от человека к человеку, и в этом состоит уникальность человека среди всех других существ на земле. И она же является его наказанием: в христианской доктрине, широко принятой на Западе, есть понятие первородного греха, в основе которого лежит представление о том, что когда-то добро и зло существовали объективно.

Шизей, напротив, считала, что добро и зло были, есть и будут объективными, существующими независимо от наших представлений. — Ты пойми, — страстно убеждала она брата, — именно этим человек отличается от богов и, например, от Будды, способного воспринимать добро и зло как снопы света, которые он мог склонять куда угодно сообразно со своими желаниями.

— Мы ничтожны перед лицом богов, перед лицом природы и даже по сравнению с животными, которые находятся ближе к всемирному духу, к энергии, — говорила Шизей.

— Но разве не говорил нам сэнсэй, — не сдавался Сендзин, — что Кшира заключается в манипулировании подачей энергии на мембрану кокоро?

— В том-то и состоит твоя беда, — возражала Шизей, — что ты стремишься манипулировать всем на свете, в то время как сэнсэй учит нас понимать мир, как мы понимаем самих себя.

— Чепуха! — начинал сердиться Сендзин, — Всякое понимание — иллюзия, а понимание самого себя — величайшая из иллюзий. И знаешь почему? Потому что мы не хотим убедиться, что в глубине нашего духа копошатся черви.

— Какие черви? Помнишь, как Монтень говорил о том, что человеческий дух прекрасен, потому что открыт всему на свете?

Сендзин рассмеялся:

— Беда в том, что мы живем не в прекраснейшем из миров.

— Почему тебе надо обязательно видеть во всем изнанку? — возмущалась Шизей.

Сендзин не ответил. Он просто взял и прикоснулся к сестре.

Шизей вздохнула:

— Как хорошо!

Тогда Сендзин вдавил ноготь пальца, которым он касался ее, поглубже в тело, так что кровь появилась из-под кожи Шизей.

— Ну, а теперь как? — спросил он. — Хорошо по-прежнему?

* * *

Два года спустя, когда ему было семнадцать, Сендзин исчез. Шизей знала, куда он уехал: в Дзудзи. Но она никому об этом не говорила, даже Аха-сан, которая с ума сходила от беспокойства. Шизей знала, что если Аха-сан узнает, где он, то она немедленно отправит за ним Речника.

Шизей очень сильно переживала отсутствие брата, В спальне стало холодно и одиноко без его ауры. И, странное дело, с его исчезновением она стала все чаще и чаще ощущать, что она переходит от наивности детства к утрате иллюзий, сопутствующей взрослению.

Юности близнецы не знали. Усиленная учеба, по восемнадцать часов в сутки все семь дней в неделю, внесла коррективы в природные процессы их развития, заставив детей «перескочить» через класс юности, сразу перейдя из детства во взрослое состояние.

Шизей ощущала свою покинутость братом еще острее, чем Сендзин чувствовал покинутость матерью. По отношению к матери у нее не было такого чувства. Она вообще никогда не думала о своих природных родителях, а если и думала, то только как о семейной паре, которую видишь на экране кинотеатра — полнейшая отстраненность и никаких обязательств. У нее была Аха-сан, которую она считала матерью, и был Речник, которого она считала отцом.

Однако отъезд Сендзина подействовал на Шизей отрезвляюще. Она вдруг поняла, до какой степени становится похожей на Аха-сан, запаянную в герметично закупоренный сосуд дома и поедающую самое себя. Это расстраивало ее. Торжество духовного над материальным облегчалось в ее случае сознанием того, как она слаба. Конечно, у нее была Кшира, открывающая перед ней целый мир. Но Кшира не могла дать Шизей грубой силы, из-за недостатка которой ей суждено всегда быть в зависимости от других людей. Она понимала, что ей необходимо найти способ жизни, при котором эта зависимость будет сведена к минимуму.

Глухой ночью она прижимала к груди подушку и думала о Сендзине, ее брате-близнеце, о том, как зависима она от него, и о том, что она ничего не имела бы против того, чтобы и всегда быть зависимой от него. Одинокая слезинка трепетала на ее реснице.

* * *

Если бы не детальные описания Речника, Сендзин никогда бы в жизни не нашел монастыря Дзудзи. Единственное место с таким названием был городок, расположенный в сорока пяти милях к югу от Ханчжоу. Но тот город, известный своими шелковыми мануфактурами и зеленым, чаем, лежал в озерном юго-восточном Китае, в то время как Сендзин был уверен, что Дзудзи, который он искал, должен быть где-то на северо-западе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать