Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Белый ниндзя (страница 98)


Томи поблагодарила за информацию, положила трубку, задумалась. Потом подняла глаза на Негодяя.

— Ты был прав, — сказала она. — Кузунда Икуза действительно подсылал к вам убийц. Я, пожалуй, возьму тебя под стражу, чтобы с тобой чего-нибудь не случилось. Где Киллан?

— Я...

Томи схватила свою сумочку, вышла из-за стола:

— Лучше уж скажи мне сейчас, дружок, а то завтра может быть слишком поздно.

На лестнице она протянула руку:

— Отдай это мне.

И Негодяй послушно положил в ее руку кассету, найденную им в пустующей соседней квартире.

* * *

Куда бы Кузунда Икуза ни посмотрел, всюду он видел свое собственное лицо, будто отраженное в ужасном зеркале. Включив телевизор, он увидел себя самого, вручающего Мадзуто Иши конверт, набитый деньгами, а затем — руку Иши, передающего тот же конверт Хагаве-Ловкачу. По радио все как с цепи сорвались, комментируя скандал. Во всех газетах он видел свое лицо на фотографии, сделанной с той чертовой видеокассеты.

Я как зверь, запертый в клетке, подумал Икуза. Люди собираются вокруг, чтобы поглазеть на меня, погрозить пальцем или неодобрительно поцокать языком.

Телефон начал звонить сразу после того, как первые новости вышли в эфир. Икуза похолодел. Он знал, кто ему звонит. «Нами». Он имел наглость втянуть «Нами» в скандал, и за это ему не будет прощения. Узы, связывающие его так прочно с группой «Нами», благодаря которым он был одним из самых могущественных людей в Японии, теперь грозили задушить его.

Икуза знал, что он не должен позволить этому случиться. У него свой путь, по которому надо дойти до конца.

Под проливным дождем Икуза выскользнул из своего дома через заднюю дверь. На нем были джинсы, свитер, потрепанные кроссовки и длинный хлорвиниловый плащ с капюшоном, глубокие карманы которого были заполнены не только его огромными кулаками. Никто его не заметил.

Пройдя несколько кварталов пешком, Икуза спустился в метро. Пока поезд нес его сквозь темные тоннели, он размышлял о мимолетности человеческого счастья. Как долго он чувствовал себя могущественным? Этого он не знал. Время утрачивает всякое значение, когда человек становится почти богом. Странно все это. Время и Власть, должно быть, связаны друг с другом таинственными нитями, о существовании которых даже Эйнштейн не догадывался.

И еще один очень интересный аспект. Власть кажется такой реальной, такой физически ощутимой силой, когда ее имеешь, и такой эфемерной и нематериальной, когда ее теряешь. Роняя стекающие с него дождевые капли на два сиденья, которые он занимал в грохочущем вагоне метро, Икуза пришел к выводу, что власть есть иллюзия. Она, должно быть, существует только в сознании человека, раз ее можно так просто получать и терять.

Протискиваясь к дверям сквозь толпу, чтобы сойти на следующей остановке, он подумал, что если понимать единственно реальным аспектом ее является возможность распоряжаться их жизнью и смертью: захочу — убью, захочу — помилую.

На поверхности дождь лил по-прежнему. Небо нависло над землей черным саваном. Водяные капли лупили по морю зонтиков и по тротуару с каким-то дьявольским злорадством.

Овцы населяют этот город, эту страну, подумал Икуза. Все они движутся в одну сторону и с одной целью. Хотя он шел среди них, ощущал их рядом, он уже не чувствовал себя частью этого человеческого стада, не гордился своей сопричастностью к их жизни. Теперь он парил сам по себе, как воздушный шар, когда перерубили канаты, привязывавшие его к земле. Он уходит ввысь на крыльях невидимых ветров.

Остановившись перед синтоистским алтарем, Икуза дернул за веревочку колокола. Это, говорят, созывает духов предков, которые существуют повсюду. Но он не почувствовал должного священного трепета, отторгнутый даже от элементарных сил природы: мертвец, идущий среди живых.

Эта видеокассета так гнусно, так предательски отобрала у него «тотемэ» — образ достоинства и чести, связанный с его личностью в мнении людей. Без тотемэ, который был так важен для него самого и для «Нами», он лишился места в цивилизованном обществе. Он потерял лицо. Живой мертвец. Бездомный.

Расталкивая толпу плечом, он вдруг вспомнил песню из одного из самых популярных фильмов Якудзы, очень созвучную его теперешнему состоянию. ПРОХОДЯ ПО ЖИЗНИ СТРАННИКОМ, Я ВИЖУ СВЕТ В ОКНАХ ДОМА И МИЛЫЙ ОБЛИК МАТЕРИ. НО ВИДЕНИЕ ТАЕТ НА ГЛАЗАХ.

И Икуза заплакал, как некоторые плачут во время цветения сакуры, когда красота и печаль сливаются воедино в изысканной нежности раскрывшегося бутона, — так быстро наполняющегося жизнью и так скоро опадающего на землю. Возвращающегося домой. Как стремительно летит время! Как резко обрывается счастье! Как скоро кончается жизнь!

Увидев в витрине магазина свое отражение, Икуза ужаснулся, потому что заметил слезы на глазах. Он не плакал с детства, когда впервые потерпел поражение на соревнованиях в боевых искусствах. И о доме он не вспоминал сто лет. Не было ни времени, ни, честно говоря, настроения. По мере роста его власти уменьшалось желание заглянуть в свое прошлое. Чудно, что сейчас он об этом вдруг вспомнил.

В микрорайоне под названием Азакуза он нашел здание из железобетонных блоков, в котором размещался безымянный, дешевенький отель. Поднявшись по лестнице, он направился прямо через безликий холл к ничем не отличающейся от других двери. Он даже не стал стучаться, — просто ударом плеча снес дверь с петель. Для человека его

габаритов и силы это было сделать нетрудно.

Внутри комнаты спрятаться было некуда.

— Я велел следить за вашими с Кикоко передвижениями, — сказал Икуза, обращаясь к человеческой фигуре, едва различимой во тьме комнаты. — Но в принципе это было и ненужно. Я и так знал, где ты будешь прятаться, как крыса.

— Я думала, что здесь буду в безопасности, — отозвалась Киллан Ороши.

— Ты не можешь быть в безопасности, пока я существую, — сказал Икуза, надвигаясь на нее. — Пора бы об этом знать.

— У меня нет пленки, — предупредила Киллан. — Я вернула ее назад Седзи, а он понес ее в полицию.

— Она меня не волнует, — буркнул Икуза. — Дело и без нее зашло достаточно далеко. — Он двинулся, как мощное дерево, сорванное с места лавиной, через замкнутое пространство крошечной гостиничной комнаты.

Киллан пошевелилась, и ее силуэт изменил ракурс, когда она подняла правую руку.

— Не двигайся! У меня в руке пистолет!

— Пистолет меня не остановит, Киллан. Ничто не остановит меня на пути к цели. — Его голос был почти нежен, но в нем звучала такая убежденность и такая окончательность, не подлежащая обжалованию, что ей стало не по себе.

Теперь обе ее руки были вытянуты вперед. Икуза уловил отблеск вороненой стали. — Я серьезно! — предупредила она. — И я тоже, — заверил он ее.

За окном бушевал ливень, будто живое существо, пытающееся ворваться в дом. Алюминиевые жалюзи дребезжали, и сквозь них в комнату время от времени попадали искорки света, словно всплески крошечных молний.

— Стой! — крикнула Киллан. — Ты загоняешь меня в угол!

Щелкнул взведенный курок — сухой, решительный звук, отозвавшийся эхом в пустых углах комнаты.

— Я знаю, ты убил человека, который следил за нами. Ты размозжил ему голову, но со мной тебе этого проделать не удастся. Я не позволю тебе подойти настолько близко.

— Тебе не следовало шантажировать меня, Киллан. Это была твоя ошибка. Я был готов мириться с твоими революционными бреднями, так как думал, что мне удастся использовать в своих целях твой острый ум. Я думал, его можно будет направить по традиционным рельсам. И это была моя ошибка.

— Твоя главная ошибка заключалась в том, что ты пытался использовать меня в своих целях, — в голосе Киллан звучало неприкрытое презрение. — Но ты ничего в жизни не умеешь делать, кроме этого. Ты использовал в своих целях даже фирму моего отца — фирму, создавать которую он помогал моему деду. Ты отнял ее у него, ты разрушил его жизнь, втоптал его в грязь, — и при этом улыбался, как невинный младенец.

Икуза нахмурился.

— Я думал, ты ненавидишь своего отца. Ты что, даже в этом мне лгала?

— У тебя слишком тупая башка, ты слишком занят собой, чтобы заметить, что я ненавидела тебя куда больше, чем могла когда-либо ненавидеть отца. — Киллан расхохоталась: — Ты, придурок, оказал мне даже услугу, заставив увидеть отца в совершенно новом свете. Благодаря тебе я смогла увидеть его честность и благородство, увидеть, как много значила для него его фирма. Когда я увидела его разбитым, униженным, я не могла не полюбить его вновь, как в детстве.

— Слабое утешение перед смертью, — промолвил Икуза.

— Умереть сейчас придется не мне.

Икуза бросился на нее. Киллан нажала на курок, и отдачей ее отшатнуло на шаг назад. А он был уже рядом. Она выстрелила во второй раз, но что-то, зажатое в левой руке Икузы, ударило ее в плечо. Жаркая боль захлестнула всю руку, и Киллан вскрикнула. Кровь залила ее рукав.

Икуза тоже был в крови. Одна пуля угодила ему в грудь, другая — в бедро. Но он не обращал внимания на боль. Он твердо, обеими ногами стоял на тропе, на которую вступил, услышав первое сообщение о разразившемся скандале.

Это Киллан привела его на край пропасти. Лишенный власти, лица, тотемэ, он понял, что своим падением он обязан ей. Ее глумливой улыбке, ее страстным объятиям, ее лживым рукам. В своем высокомерии он думал, что может — ее слова! — кататься на спине дракона. Но теперь он знал то, что ему следовало бы знать давным-давно: на спине дракона кататься опасно!

И еще одно он понял, когда разразился скандал: если кататься на драконе опасно, то можно, по крайней мере, свернуть ему башку. Это, слава Богу, пока еще в его власти.

Он схватил ее за горло и начал душить. Киллан ударила его по лицу рукояткой пистолета. Хлынула кровь, ослепляя его. Но ему и не нужны были глаза, чтобы закончить то, что начал. Руки его все крепче стискивали ее горло, выдавливая из ее рта крик вместе с воздухом, как зубную пасту из тюбика. Вот вроде и выдавил. Замолчала. Икуза видел, что руки и ноги Киллан дергаются, как у тряпичной куклы: самопроизвольное сокращение мышц. Она разинула рот, потом опять захлопнула с такой силой, что зубы лязгнули.

Медленно, как воздушный шар, она с шипением выпускала воздух. Икуза чувствовал во всем тебе свинцовую тяжесть. В ушах стоял несмолкаемый грохот. Кровь сгустилась до консистенции жидкой грязи и с трудом продвигалась по венам, делая удары пульса все медленнее и медленнее.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать