Жанр: Научная Фантастика » Майкл Муркок » Город в осенних звездах (страница 20)


ЦЕЛЬ ВИЗИТА ЕГО В МАЙРЕНБУРГ Накануне отъезда из Англии шевалье выразил надежду встретить больше Доверия и меньше Алчности у жителей Континента. Также он заявил о своем намерении посетить просвещенный город Майренбург, столицу Вальденштейна, чьи жители славятся великодушной своею щедростью и положительной любознательностью и где он ожидает добиться большей заинтересованности в учрежденной им пара-антарктической Воздушно-навигационной компании.

Признаюсь, я был весьма горд литературным своим измышлением. В последние годы я не писал ничего, кроме речей, и высокопарная их риторика, как неожиданно выяснилось, подходила вполне и для жанра коммерческого объявления. Во времена революции и разлада,- продолжал я,-человеку, владеющему капиталом и желающему мудро им распорядиться, всего выгоднее вложить средства свои в исследование новых далеких земель, где рьяные радикалы еще не устроили жизнь по-своему. Шевалье де Сент-Одран владеет картами,-составленными как им самим, так и другими исследователями,-земель, еще не обозначенных на привычном глобусе. Он намерен построить большой воздушный фрегат, оснастить его вооружением новейшего образца, собрать команду из бывалых солдат с уживчивым нравом и, отправившись к этим землям, объявить их собственность Компании или любой страны, которая выделит средства для снаряжения такой экспедиции. Всякое лицо или группа лиц, пожелавших финансировать упомянутую Компанию, заслужат тем самым почет и славу как учредители одного из благороднейших предприятий современности,- дерзновенного и рискованного,-и более того, у них будет реальный шанс обогатиться, ибо прибыль превысит во много раз первоначальные их вложения.

Я сотворил еще пару пассажей в подобном духе, сослался на уже готовые и превосходные чертежи проектируемого фрегата с овальным куполом и деревянным корпусом, каковой оборудован будет системою парусов и воздушных весел, равно как и усовершенствованным балластом. Настоящим директором учреждаемой Компании,-продолжал я,-является рыцарь Манфред фон Бек, происходящий из древней и благородной саксонской фамилии, имя которой на протяжении многих веков связывалось исключительно с предприятиями стабильными и заслуживающими безоговорочного доверия. Приключения его во Франции, где рыцарь фон Бек нашел в себе мужество открыто выступить против Робеспьера и бросить вызов толпе, защищая приговоренного короля и его семью, получили теперь широкую известность. Упомянутые события и побудили Манфреда фон Бека обратиться в исканиях своих к новым колониям, где не должны повториться ошибки прошлого. Дабы удостовериться в безусловной честности шевалье де Сент-Одрана, рыцарь фон Бек лично сопровождал исследователя в последней его экспедиции к сей земле воплощенной идиллии, не знающей ни разладов, ни бедствий, каковую шевалье де Сент-Одран назвал Квази-Африкой. Рисунки в бортовом журнале сделаны были рукой самого фон Бека, и представляют они удивительный мир дальних тропиков во всем многообразии минеральных, растительных и животных его форм. Имеются также изображения туземцев, людей приветливых и радушных, чье одеяние состоит лишь из замысловатого головного убора и набедренной повязки, усыпанных изумрудами, алмазами и сапфирами, каковые они набирают в необходимых количествах в одной долине, расположенной милях в двух от их столицы. Что же касается жизни растительной и животной,-поражающей, как отмечалось уже, многообразием форм,- то большинство из растений пригодны в пищу, а животные в массе своей не опасны. Самого крупного, некую разновидность страуса с разноцветными перьями, туземцы используют для того, чтобы возить колесницы и тянуть плуги на пашнях. С тою же целью приручают они и зверей, обликом походящих на оцелота, а мехом-на горностая, но с розоватым оттенком.

Опасаясь зайти слишком уж далеко, я придержал буйный полет фантазии и заставил себя остановиться. Часы на Соборе как раз отзвонили десять. Выбрав самые чистые копии, я свернул манускрипты свои, перевязал их лентою, надел пальто и отправился в адвокатскую контору, расположенную на Ралоской авеню, завернув по пути к портному, где я заказал себе новый костюм. Головокружительные посулы сочиненного мною проспекта, кажется, произвели впечатление и на меня самого.

У господ Ойхенгейма, Плейшнера и Паляски меня проводили в приемную, хорошо освещенную комнату с огромным окном, выходящим на шумную Фальфнерсалею: река за нею была так запружена лодками, что вода едва-едва виднелась между бортами судов. Сдержанную остановку приемной составляли несколько неудобных стульев с высокими спинками, карта Майренберга, красующаяся на стене, длинная, до блеска отполированная скамья, изразцовая,-синяя с белым,-печка, дающая экономное, если вообще не скупое тепло, и заключенный в рамочку под стеклом сертификат, удостоверяющий, что в году 1732 Исаак Ойхенгейм успешно выдержал высший экзамен перед Майренбургским Королевским Советом по Праву и получил разрешение на практику. В комнате пахло воском и старым пергаментом. Фирма явно была богатой, с солидною клиентурой. На полу лежал дорогой турецкий ковер. Лакей в форменной ливрее справился, не нужно ли мне чего. Я сказал, что не нужно. Мне хотелось просто побыть здесь, подышать этой пылью богатства.

Вскоре лакей вернулся. Он сопровождал моего партнера. Сент-Одран выступал точно этакий занятой землевладелец, с превеликою неохотой приехавший в город по неотложным делам. Передавая свой верхний сюртук слуге, маячившему за спиной у лакея, шевалье незаметно мне подмигнул. На пару минут мы остались одни. За это время Сент-Одран успел просмотреть мои сочинения, при этом он одобрительно хмыкал, хвалил, зачитывал вслух особенно, на его взгляд, удачные пассажи. Потом снова вернулся лакей, и мы прошли по коридорам,-мимо библиотек, заполненных книгами, мимо кабинетов, где у конторок своих на высоких стульях сидели клерки, точно фламинго в клетках, скрипя перьями по пергаменту,-и вступили наконец в святая святых, в тронный зал принца Закона, огромный кабинет с круглым окном под самым потолком. Сквозь окно это сияющим столпом изливался солнечный свет, пронзая вездесущую пыль и обрушиваясь на мраморный бюст какого-то законодателя, должно быть, века семнадцатого, в гофрированном парике и наряде, отделанном каменным кружевом, таким тонким, что, казалось, оно должно раскрошиться от малейшего прикосновения. Его белое сосредоточенное лицо никак не вязалось с претенциозным этим обрамлением, и у меня создалось впечатление, что кто-то сыграл с ним ловкую шутку и обрядил его в сие одеяние, пока он мирно спал. Но достойный сей муж, похоже, надменно не замечал обмана.

Из сумрака в дальнем конце комнаты навстречу нам выступил человек, -чье лицо не только поразительно походило на сосредоточенный лик вычурного бюста, но было еще и таким же бледным,-одетый в кремового цвета шелка. Только глаза его, ясные и лишенные всяческого выражения, имели цвет. Тонкие губы с усилием выдавили:

- Доброе утро, джентльмены,-после чего он представился герром доктором-адвокатом Ойхенгеймом-Плейшнером, младшим партнером фирмы (и это в возрасте лет шестидесяти как минимум!) и попросил нас назваться. Мы поклонились, возвестили о всех своих титулах и уселись по его приглашению на стулья перед рабочим его столом, а сам он занял позицию в кресле, в котором,-судя по тому, как идеально тело его подходило под форму сидения,-провел большую часть своей жизни.

- Я, джентльмены, представляю одного своего клиента, и прежде чем я изложу вам суть дела, мне хотелось бы получить подтверждение того, что вы сохраните все услышанное здесь в секрете.-Когда он говорил, он теребил шейный платок, глядя куда-то вниз, но когда складывал руки6 готовясь

слушать, взгляд его немигающих бирюзовых глаз, которые сами уже по себе могли бы убедить любого в правоте его доводов, буквально пригвождал собеседника к месту.

Мы с шевалье дали ему слово чести, что будем молчать. Удовлетворенный, он взял какую-то папку и, справляясь время от времени с содержимым ее, продолжил неспешную свою речь:

- Мой клиент, житель этого города, принадлежит к самому высшему обществу. По причинам, каковые пока что не могут быть разглашены, клиент мой желает подготовить ваш воздушный корабль к плаванию.

- Вы хотите сказать, полностью снарядить его, сударь?-Похоже, Сент-Одран удивился.-Наличествующий корабль?

- Наличествующий корабль, сударь.

- Но мы планируем построить новый, больших размеров. И оснащенный более сложными механизмами.

- Я проинформирую своего клиента. Благодарю вас, сударь. Сент-Одран нахмурился. - Так какой же из кораблей мы сейчас обсуждаем? - Оба, сударь. В данном конкретном случае это не так уж и существенно. - Чтобы как следует оснастить корабль, потребуется немало наличных средств,-заметил Сент-Одран. - Я уполномочен проинформировать вас, что наличные деньги уже скоро поступят в ваше распоряжение. В необходимых количествах. Должен заметить, что адвокат вел себя с нами весьма осторожно, избегая давать слишком уж щедрые обещания, но при этом дал нам понять, что клиент его не стеснен в средствах. Мы с шевалье едва сдерживали свою алчность! Планы наши продвигались быстрее и легче, чем мы смели надеяться! - И больше мы ничего не узнаем о вашем клиенте?-осторожно спросил Сент-Одран.-Как вы, сударь, наверное, понимаете, мы сами люди принципиальные и... Адвокат поджал свои бледные губы. - Вам, сударь, вовсе не предлагают участвовать в тайных махинациях. - Конечно нет, сударь. - Мой клиент предлагает взять на себя все расходы, связанные со снаряжением вашего корабля. При этом он ставит Компании вашей одно только условие. - Сударь? - Что мой клиент сам выбирает, куда лететь кораблю и с какой целью, причем исключительно-в первом рейсе, после чего корабль поступает уже в ваше полное распоряжение. Сент-Одран, который вообще даже и не собирался переоснащать свой корабль, сделал вид, что серьезно задумался над полученным предложением. - И нам даже не скажут, куда мы летим и зачем?-наконец спросил он. - Пока корабль не будет готов к отплытию-нет. - Единственный рейс? А потом корабль всецело наш? - Всецело ваш. - Весьма заманчивое предложение, сударь. С элементами тайны и риска, что, должен признаться, возбуждает во мне интерес. Однако нам нужно заранее получить определенные сведения относительно места назначения упомянутого вами рейса, дабы при подготовке шара к полету мы смогли бы учесть и климатические условия, и некоторые другие необходимые параметры. - Мой клиент понимает необходимость такой информации. Итак, джентльмены, вы принимаете предложение или же мы пожимаем друг другу руки и на сем расстаемся? - Велико искушение принять предложение, сударь, но существует одна проблема... мы ведем сейчас переговоры с инвесторами, заинтересованными вложить на паях свои средства в строительство нового корабля. Уже готовится объявление о создании акционерного общества. Быть может, клиенту вашему стоит дождаться, пока объявление это не будет готово? Он бы прочел его, может быть, даже внес некоторые замечания, предложения? Иначе могут возникнуть проблемы с держателями наших акций, которые поместили уже свои средства в учрежденную нами Компанию, поскольку часть денег акционеров уже вложено в дело... - Я уверен, что мы без особых трудов достигнем финансового соглашения. Клиент мой не предъявляет никаких особых претензий, он желает лишь распорядится по своему усмотрению первым рейсом вашего корабля. Так мне сказать своему клиенту, что вы собираетесь строить новый корабль и что вы пришлете мне все проспекты, как только будут они готовы? - Если это вас не затруднит. - Где вы остановились, сударь?-Адвокат Ойхенгейм-Плейшнер записал над адрес.-В скором времени я свяжусь с вами. - Замечательно, сударь!-ответил ему Сент-Одран.-Очень вам благодарен. - Надеюсь, сударь, мы еще встретимся,-вставил я. Ойхенгейм-Плейшнер поднялся из-за стола. Вид у него был немного смущенный. - Прошу прощения, сударь, но имя фон Бек хорошо мне знакомо. Те Беки, которых я знаю, происходят из старинного саксонского рода. Несколько лет назад я имел честь вести дела графа Рихарда фон Бека. - Мой дед, сударь. Ойхенгейм-Плейшнер вдруг стал в десять раз внимательнее и любезней, -что означает, что мрачной его чопорности чуть поубавилось,-и преисполнился самого искреннего восторга, насколько подобная личность вообще способна выражать это чувство. Он едва ли не сердечно пожал мне руку, бормоча всякие обходительные словеса. Я вновь поразился проницательности Сент-Одрана. Фамильное имя, как оказалось, действительно стоит наличных денег. - Я говорил уже моему клиенту, что вы, должно быть, и есть фон Бек из саксонских фон Беков. В деле нашем я не предвижу никаких трудностей, глубокоуважаемый господин фон Бек! Покинув адвокатскую контору, мы с Сент-Одраном направились вверх по Влецштрассе. В воздухе ощущался морозец; с востока надвигались тучи, и, по всему судя, скоро должен был пойти снег. Сент-Одран ликовал. Утром сегодня он как нельзя лучше уладил дела с кузнецом и плотником, и теперь настроен был очень даже оптимистически, поскольку богатство, похоже, само плыло нам в руки. - Ойхенгейм-Плейшнер, весьма осмотрительный, надо сказать, старикан, и тот дал себя убедить, это очевидно! Если уж мы сумели произвести впечатление на такого, как он, дальше дело пойдет у нас как по маслу. Как у новичка Билли! (Я заметил уже, что, пребывая в состоянии бурного энтузиазма, Сент-Одран частенько употреблял в своей речи какие-то непонятные броские выражения, бытующие где-нибудь в Глазго или Нью-Гейте.) Я же терзался сомнениями. Имя фон Беков пользовалось всегда безоговорочным доверием. Когда-нибудь во главе нашего клана встану и я. На протяжении многих веков это были синонимы: Бек и честь. И я опасался, что уже запятнал свое имя, позволив вовлечь себя в весьма сомнительное предприятие, где одна ложь громоздилась на другую. Хотя, с другой стороны, почему одно имя само по себе должно что-то значить? Лучше уж изменить ему, убеждал я себя, и тем самым дать миру понять, каким он бывает подчас наивным и недалеким. В конце концов, сам я давно уже научился не доверять ни догмам религии, ни политическим лозунгам и обратился верою своею к реальности металла, пара и дерева,-к практике инженерного искусства, законы которого невозможно ни изменить, ни сделать предметом морализирования, так с чего бы теперь мне выказывать уважение какому-то древнему анахронизму? Сент-Одран немного развеял тяжкие мои раздумья,-он настойчиво зазывал меня в одну харчевню неподалеку от моста Младоты, где мы смогли бы и вкусно поесть, и посидеть спокойно, наблюдая в окно за городской суматохой. Сам мост был запружен волами и лошадьми, дилижансами, кэбами и каретами, тележками с запряженными в них ослами и, конечно, людьми, что называется, всех мастей.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать