Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 107)


Сив продолжал двигаться среди рукотворных джунглей чрева здания, раздумывая о том, в порядке ли у Транга с головой. Возможно, всегда было не в порядке.

— Значит, — сказал он наконец, — это ты в нашем отряде работал на северян.

— Я был привязан, — откликнулся Транг, — и к Югу, и к Северу. Работал и на тех, и на других, и ни на кого конкретно. Потому что, в конце концов, между ними разницы не было. Какая может быть разница, когда жадность и страх облекается в одежды политических идеалов! Все пропитывается ядом, и никому не устоять против этого цунами.

То, что он говорил, было вполне разумно. Но тут Сив вдруг почувствовал, что ему глубоко наплевать на то, что Транг делал во время войны и по каким мотивам. Главное, Транг убил Доминика. Взял свой сучий боевой веер и всадил его заточенный, как бритва, край Доминику в шею, разрывая плоть, мышцы, кровеносные артерии и позвоночный столб. За это Транг поплатится.

— Ты убил моего брата. — Он упрямо двигался вперед, пригнувшись между труб парового отопления, между опорами, на которых крепились кабели электропроводки. — Я иду, чтобы рассчитаться с тобой.

— На мне и так слишком много грехов, — откликнулся Транг из темноты. — И я не хочу тебя убивать. Кроме того, я не могу умереть. Во всяком случае, пока. — Он хотел сказать еще очень многое: о том, как на него нашло озарение, когда он держал в руках Лес Мечей, и потом во второй раз, когда он сидел в разбитом «БМВ».

Но у него ничего не получилось. Как будто не только весь его запас английских слов внезапно истощился, во и сами понятия куда-то разбежались. И тогда он заговорил по-вьетнамски. Но его родной язык, которым он так мало пользовался и так редко слышал, вызвал образы коптящих языков пламени пожарища, которое запалили не без его помощи. Слезы полились у него из глаз, и он резко закрыл рот, так что даже зубы лязгнули.

* * *

Когда Крис и М. Вогез спустились в прихожую, там никого не было.

— Возможно, он еще в саду, — предположил М. Вогез.

Но тут Крис заметил кровавый знак на двери в подвальное помещение.

— Что это?

М. Вогез подошел к нему.

— Это фунг хоанг,вьетнамский феникс. Мифическое существо, считающееся бессмертным.

— Это Транг, — сказал Крис и открыл дверь.

Они спустились в кромешную тьму.

Запах гнили и ржавчины стоял в воздухе. Впечатление такое, что ты в склепе. Они достигли конца ступенек, и Крис чуть голову себе не снес, наткнувшись на острый кусок металла, вытарчивающий из стены на уровне груди. Он вовремя пригнулся и дал знак М. Вогезу сделать то же самое.

— Я знаю Транга, — сказал М. Вогез, останавливаясь внизу лестницы. — Позвольте, я с ним займусь.

— Но он уже не работает на вас, — возразил Крис. — Возможно, и никогда всерьез не работал. Он уже предал вас однажды.

— Тем не менее, — сказал М. Вогез, — он вьетнамец. Я знаю их менталитет и умею с ними разговаривать.

— Не ходите сюда! Крис узнал голос Сива.

— Что ты здесь делаешь? — крикнул Крис. — Сутан сказала, что...

— Зачем ты спрашиваешь? — откликнулся Сив. — Ты знаешь прекрасно, зачем я здесь.

— Похоже. Гуарда уже нашел Транга, — тихо сказал М. Вогез.

— Сив, Транг нужен нам живым, — крикнул Крис. — Только он один может вывести нас на Волшебника.

— Я тебе удивляюсь" — откликнулся Сив. — Транг убил твоего брата. Он почти убил Аликс. — Голос у Сива звучал странно. Гортанные призвуки делали его каким-то уж чересчур зловещим.

— Он за это ответит в свое время, — сказал Крис, понимая, куда клонит Сив. — Не ершись.

— Я тебя предупреждаю, — крикнул Сив. — Не лезь сюда. Транг мой. Он убил Доминика. И сейчас он за это заплатит.

Крис использовал последнее средство.

— Ради Бога, Сив, опомнись. Ты же полицейский!

— Не лезь сюда, черт побери! Не с твоими нервами ввязываться в это дело.

— Пошли! — шепнул Крис мосье Вогезу. — Что мы стоим? Нам надо быстрее туда!

— Быстрее не получится, — заметил М. Вогез. — Тут целый лабиринт из труб и проводов. Даже если бы здесь горел свет, и то было бы трудно увидеть, где они. Вот если бы у нас была двенадцатифутовая лестница, мы бы...

Он не договорил и двинулся вперед, вытянув вперед руки, чтобы не наткнуться на какой-нибудь острый выступ или проходящую низко трубу, прислушиваясь к звукам.

— Надо спешить! — понукал его Крис. — Он убьет Транга, если мы не вмешаемся.

— Или Транг убьет его.

* * *

— Это ничего, что ты больше не любишь его, — сказала Морфея. — Я буду его любить за нас двоих.

Сутан стояла в дверях комнаты в конце холла.

— Кажется, я так и не научилась любить его. — Несколько торшеров, стоящих в комнате, заливали светом пол, но лицо Морфеи не было достаточно ярко освещено, и Сутан вглядывалась в него, будто перед ней было существо, которое давно считалось вымершим. — Вот чего я не могу понять, так это как можно продолжать любить его, зная о нем то, что знаешь ты?

Морфея улыбнулась улыбкой, которую люди, не знающие ее, могли бы назвать льстивой. Напротив, эта улыбка отражала внутренний покой ее души.

— В отличие от тебя, — сказала она, — я принимаю человека со всеми его слабостями и недостатками. Если жизнь и научила меня чему-нибудь, то это не искать в жизни совершенства, но исправлять наши собственные погрешности.

Даже не обдумывая это специально. Сутан выбрала именно эту позицию в комнате, откуда она могла издали изучать свою новую подружку и в то же время видеть сквозь открытую дверь весь холл. Но и здесь она была только в относительной безопасности. Ей хотелось выпить, но

никакого спиртного в поле зрения не было, и ей не хотелось выказывать свою слабость, попросив Морфею принести ей чего-нибудь покрепче.

— Это, если я не ошибаюсь, бордель, — сказала Сутан. — Что ты здесь делаешь?

— Я знаю, кто я такая, — сказала вместо ответа Морфея, двигаясь через освещенный круг на полу, как призрак через залитую лунным светом лесную лужайку. — Но для меня очень важно, какой меня видишь ты. — В ее голосе не было ни тени раздражения.

— Почему? — Реплики Сутан в этом диалоге произносились на повышенных тонах.

— Мне кажется, это естественно, — ответила Морфея. — Ты его дочь.

— Чудно, но я совершенно не чувствую себя его дочерью.

— Ну, это трагедия для всех нас.

— Поэтому ты и привела меня сюда? Хочешь обработать меня?

— Я привела тебя сюда, уведя из того места, где тебе не хотелось находиться, — заметила Морфея, опять уходя из света в тень. — Вот и все.

— Я тебе не верю. — По мере того, как Морфея к ней приближалась, она все больше и больше нервничала. — Ты привела меня сюда, чтобы заставить меня помириться с отцом. Научить дочерней любви.

Опять та же самая улыбка.

— Сутан, как ты можешь не понимать того, что мне кажется настолько очевидным? Невозможно научить инстинктам. Несмотря на все твои заверения в противном, я убеждена, что ты любишь своего отца. И я думаю, ты всегда любила его. Но потом, с годами, ты научилась его ненавидеть.

— Нет, я...

Но тут Сутан увидела своего отца и Криса. Они быстро шли через холл по направлению к выходу. Заметив их, и Сутан двинулась следом. А потом и бегом припустилась.

— Я его вижу!

Крис повернул голову.

— Кого? Сива?

Но М. Вогез уже устремился вперед. Я положу конец этому безумию, — думал он. Хоть в какой-то степени исправлю то, что натворил.

— Мосье Мабюс, — прошептал он, двигаясь вдоль труб в полутьме. — Послушайте меня. Я хочу спасти вас. Поверьте, я вам все прощаю...

Мощная рука схватила его за горло и оторвала от пола. М. Вогез задергался, не в силах ни дышать, ни говорить, ни, тем более, кричать. Он смотрел в лицо М. Мабюса, напряженное и осунувшееся. Тонкая синяя жилка пересекала его лоб и пульсировала, как будто живя собственной жизнью.

— Tu... me... pardonnes? — Ты меня прощаешь? Слова вырывались из его уст с неестественной аспирацией, порожденной невероятным изумлением. Затем Транг с такой силой ударил М. Вогеза спиной о ржавые трубы, что руки и ноги бедняги задергались, как у марионетки.

— Mon Dieu! — только и сумел выдохнуть М. Вогез, когда Транг уронил его, как куль с мукой, на грязный от мазута цемент пола.

Транг нагнулся над ним, тяжело дыша, как загнанный зверь. Глаза его были широко раскрыты и совершенно безумны, хотя в душе его в этот момент текла золотая река из слов:

Порою я как без мамы дитя...

И дом так далек...

Не тебе прощать меня! — Как и в предыдущем высказывании, слова вырывались из стиснутого ненавистью горла, как отравленные пули. — Если здесь и говорить о прощении, то только с моей стороны. Но прощение предполагает милосердие. — Он начал медленно вытягивать руку. — А во мне его ни капельки не осталось. — Теперь пальцы Транга почти касались груди М. Вогеза, как раз в том месте, где находилось его сердце. — Твои соотечественники выжгли милосердие из моего сердца.

Его пальцы напряглись, и М. Вогез наблюдал, затаив дыхание, как к нему приближается его собственная смерть.

— Вы даже саму память о том, что такое милосердие, стерли в наших душах. — Острые, как кинжалы, ногти Транга прошли сквозь мокрую от пота рубашку и кожу М. Вогеза.

— И теперь, после того, что ты и подобные тебе сотворили с моей страной, ты в своем крайнем высокомерии ожидаешь, что я буду тебе благодарен за твое всемилостивое прощение? — Красные, липкие ручейки разбегались по костлявой стариковской груди и стекали на живот. — Какое самомнение! — М. Вогез лежал, парализованный более, чем страхом: Транг воздействовал на него еще имеющимися у него ресурсами пентиак-силат.Он чувствовал боль, как человек слышит свисток приближающегося поезда, еще далекого, но мчащегося с такой скоростью, что трудно предугадать, когда он тебя сомнет.

— Это метастазы того рака, который пожирает нас живьем с тех пор, как вы, французы, ступили на нашу землю. — Напряженные пальцы Транга, единственное оружие, которое ему требовалось, вонзились в тело М. Вогеза с такой яростью, под стать которой было лишь свирепое выражение лица Транга. Его губы растянулись в чудовищную улыбку, обнажая желтые зубы. — Единственный способ избавиться от рака, так это вырвать его с корнем. — Ребра М. Вогеза треснули и разошлись. Их сломанные острые концы пробили кожу, как наконечники стрел. Он выгнул спину, и кровь брызнула фонтаном, заливая руку Транга, и вместе с ней уходила жизнь.

Не чувствуя ни удовлетворения, ни раскаяния, Транг поднялся, ощущая кожей приближение Танцора. Он опечалился, что, сосредоточившись на своем акте возмездия и слишком увлекшись созерцанием угасания М. Вогеза, он забыл о Танцоре, и теперь понимал, что ему не миновать стычки с бывшим товарищем по оружию. Последней стычки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать