Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 2)


Терри приподнял стальной чемоданчик, по-прежнему прикованный к запястью. И в тот же самый момент Мабюс привстал и положил на подставку для молитвенника объемистый дипломат.

Терри поставил свой чемоданчик рядом с дипломатом, набрал цифровой шифр на замке, в то время, как Мабюс возился со своими замками. Оба подняли крышки одновременно. Внутри дипломата мосье Мабюса были пластиковые мешочки голубовато-белых бриллиантов, все размером от одного до трех каратов, — как и просил Терри. Ну а то, что находилось в чемоданчике Терри, было совсем из другой оперы.

Мосье Мабюс шумно втянул в себя воздух при виде этого.

— La Porte a la Nuit, — прошептал он.

Терри слегка приподнял свой чемоданчик. Внутри он был выстлан темно-синим бархатом. То, что покоилось посередке, можно было назвать кинжалом, но он был не похож ни на какой другой кинжал в мире. Его сверкающее лезвие, длиной почти в фут, было вырезано из куска нефрита, эфес — из золота и полированной слоновой кости, рукоятка — из черного дерева, с выгравированными на ней какими-то таинственными руническими знаками. В головку рукоятки был вделан неограненный рубин кроваво-красного цвета. Как уже сказал мосье Мабюс, кинжал этот имел собственное имя — Преддверие Ночи.

Терри взял наугад один из бриллиантов, вставил в глаз лупу ювелира, достал из кармана фонарик. В свете узкого луча, даваемого фонариком, он внимательно рассмотрел камень. Положив его на место, он взял второй и изучил его таким же способом. Закончив с этим, он сказал: «Если именно La Porte a la Nuit нужен мосье Мильо, то сделку можно считать завершенной». Он захлопнул свой чемоданчик.

— Минуточку, — остановил его Мабюс. — Мильо дал мне строгие инструкции. Прежде всего, я должен удостовериться, что это действительно La Porte a la Nuit. Пожалуйста, откройте свой чемоданчик.

Где-то в церкви начали петь Agnus Dei. Латинские слова молитвы падали на них откуда-то сверху, подобно старинному дождю.

— Какое вам нужно доказательство? — запротестовал Терри. — Я говорю вам, что это действительно Преддверие Ночи.

— Откройте чемоданчик, мосье Хэй.

— Зачем? Я не думаю, что...

— Мосье Хэй, в то время, как вы здесь со мной разговариваете, ваш брат Крис находится в Нью-Йорке под нашим наблюдением.

— Крис? Какое отношение он имеет ко всему этому?

— А вот такое, мосье Хэй. Если вы попытаетесь обмануть нас каким-либо образом, мы убьем вашего брата. Считайте это напоминанием, а не предупреждением. Правила должны строго соблюдаться.

Терри увидел, что Мабюс отставил в сторону свой дипломат и достал, к величайшему изумлению Терри, похожий кинжал, только меньшего размера. Еще один предмет из набора, известного как «Лес Мечей».

— Значит, это правда, — сказал Терри. — У Мильо есть остальные предметы из набора. Из Леса Мечей.

— Поосторожнее, пожалуйста, — предостерег его Мабюс. — Les murs ont des oreilles[2]. — Этим он хотел сказать: Кто может быть уверен, что его не подслушивают? — Лес Мечей представляет из себя троицу, — прошептал он. — Нож, кинжал и меч: Отец, Сын и Дух Святой. Один предмет без других бесполезен. Но об этом, конечно, вам уже известно.

Терри не обратил внимания на богохульственный, насмешливый намек, заключающийся в словах Мабюса. — У вас есть нож. Значит ли это, что у месье Мильо имеется и третий предмет, то есть меч? — Каков бы ни был ответ, подумал он, теперь я знаю то, ради чего пришел сюда.

Не нравился Терри этот человек. Несмотря на большие деньги, которые ему сулила эта сделка, он уже раскаивался, что затеял ее. Вспомнилось высказывание Виктора Гюго: «Некоторые люди соблюдают законы чести, как мы наблюдаем за звездами, — сохраняя между собой и наблюдаемым объектом большое расстояние».

— Что у Мильо есть и чего у него нет, — отпарировал Мабюс, — то не ваша забота. — Он поднес свой нож к Терриному кинжалу. — Ценность каждого из этих трех предметов, взятых отдельно, имеет лишь денежное выражение, — продолжал он. — Но вместе... Они ведь были сделаны так, что дополняют друг друга и создают единое целое: Лес Мечей, как эта троица названа в священных текстах браминов. Когда они вместе, то у них совершенно другая ценность, и эту ценность в деньгах не измеришь. Она безгранична, — Мабюс двигал рукой с ножом так, что он то появлялся в луче света, то опять исчезал. — Я смогу точно сказать, является ли этот кинжал La Porte a la Nuit, посмотрев, как он подходит к моему. Метод их подготовки друг к другу уникален: его невозможно увидеть, — и поэтому невозможно подделать.

Терри принял решение. Он захлопнул свой чемоданчик. — Я передумал, — сказал он. — La Porte a la Nuit не продается.

— Это очень глупо с вашей стороны, — заметил Мабюс. — Вам позарез нужны деньги, чтобы продолжать операции. Вам фантастически везло до последнего времени, когда серия провалов загнала вас в угол. — Говоря это, он вышел на свет, и Терри увидел, что на лицо Мабюса надета маска — гуттаперчевая прилегающая маска.

— Откуда вы об этом знаете? — удивился он. В странном, приглушенном голосе Мабюса ему почудились знакомые нотки. В глубине его сознания родилось подозрение. Быстрым движением руки он сорвал с лица Мабюса маску, обнаружив под ней блестящий, ухмыляющийся череп.

Без предупреждения мосье Мабюс взмахнул ножом в сторону Терри, но тот уже инстинктивно начал ответное движение, уклоняясь от удара.

— Господи Иисусе, — выдохнул Терри, вторя ангельским голосам, поющим Agnus Dei. Ребром ладони он ударил противника в подвздошную кость, но тот даже не поморщился, опять взмахнув ножом. Лезвие описало дугу, и Терри подумал, что его ближайшей задачей теперь является попытаться ухватиться

за него. Поскольку лезвие вырезано из камня, оно не должно быть слишком острым. Его даже можно сломать резким движением или ударом сбоку.

В борьбе Терри удалось схватиться рукой за лезвие ножа. Пробурчав что-то, Мабюс внезапно нанес ему сильный удар плечом. Терри вскрикнул, почувствовав, что острие ножа проткнуло ему ладонь правой руки, и прикололо ее к деревянной спинке кресла.

По-видимому, это было как раз то, что Мабюс собирался сделать с самого начала схватки. Ухмыляясь беззубым ртом, он отпустил рукоятку ножа, схватил свой металлический веер и полоснул им по плечу Терри.

Никогда прежде Терри не чувствовал такой жуткой боли. Чертов веер оказался оружием! Его складчатое стальное ребро было острым, как бритва. Он мой всегдашний спутник,говорил ему Мабюс. Машинально Терри попытался вывернуться, но дикая боль пронзила его правую руку, приколотую нефритовым клинком к спинке кресла.

Затем мосье Мабюс врезал ему кулаком в солнечное сплетение, заставив тело Терри судорожно изогнуться. Теперь в поле его зрения был только распятый Христос, да и тот вверх ногами. Но в запавших глазах Спасителя Терри прочел все тот же вечный вопрос.

— Я все равно убью твоего брата, — прошипел Мабюс.

Река боли вынесла Терри в море страдания, и он отчаянно пытался вырваться. Но то ли из-за боли, то ли из-за того, что Мабюс нанес ему какую-то серьезную травму, он не смог даже пошевелиться.

И вот тогда, по-видимому, для того, чтобы продемонстрировать свой полный триумф перед уничтоженным противником, мосье Мабюс сорвал в себя маску черепа и позволил Терри увидеть истинное лицо своего убийцы.

«О Боже мой!»

И он понял все.

Утопая в собственной крови, Терри вспомнил о Крисе и начал молиться за жизнь брата.

Он обнаружил в себе какую-то странную нетерпеливость. К своему собственному удивлению он почувствовал близость неба, и, тоже с удивлением, обнаружил, что ему хочется туда попасть как можно скорее. Он не знал, суждено ли ему туда подняться, или же он свалится в бездну. Эта неопределенность была неприятна, но развеять ее он уже не мог: его сознание гасло. Он заплакал — и вдруг увидел лицо Иисуса, как будто впервые в жизни. Как будто слезы прояснили для него вопрос, который тот задавал. И на пороге смерти Терри Хэй ответил на этот вопрос. Его губы зашевелились.

Стальной веер мосье Мабюса со свистом опустился, отсекая голову Терри от плеч.

Пение Agnus Dei закончилось. Теперь единственными звуками, раздающимися в пустой церкви, были звуки эхо, повторяющего последние слова Терри Хэя: «Грешен, о Господи!»

* * *

Спасен.

Спасен -таков был заголовок к проповеди. Не то, чтобы проповеди могли иметь заголовки, но о. Доминик Гуарда любил давать своим проповедям заголовки. Они помогали ему собраться с мыслями, привести их в порядок, начинать «с самого начала», как советовала делать Алисе Черная Королева.

С самого своего назначения в церковь Святой Троицы в Нью-Ханаане, штат Коннектикут, о. Гуарда часто чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовала себя Алиса в Стране Чудес. Он родился и вырос в душном итальянском квартале Манхеттена, в разговоре иногда именуемом «Дьявольской кухней». Его отец был подручным каменщика. Спина его была сильной, как у Атласа, и сгорбленной, как у Сизифа. Мать все еще жила на Десятой Авеню, в том же самом кишащем крысами доме, в котором родился о. Гуарда и его старший брат Сив.

И вот теперь, думал о. Гуарда, мне, тридцатидевятилетнему католическому священнику, выпало счастье жить на этой земле Ханаанской, текущей молоком и медом и вплетать колосья в религию изобилия[3].

Он оторвался от письменного стола и подошел к окну. Все в церкви Святой Троицы было превосходно, как снаружи, так и изнутри. Впечатляющий белокаменный фасад, изукрашенные апсиды, потолок с крестовыми сводами, роскошные стрельчатые окна с цветными витражами, огромные мраморные изваяния Иисуса на кресте и Девы Марии в плаще с капюшоном — все это было рассчитано на то, чтобы входящий прихожанин чувствовал свое ничтожество перед лицом церкви.

Уму непостижимо, сколько денег потрачено на сооружение этого памятника Господу. Даже думать об этих колоссальных тратах было неприятно для о. Гуарда. По его мнению, ничего хорошего никогда не делалось с помощью денег. Однако факт остается фактом, что церковь нуждается в денежных средствах, чтобы выжить в меняющемся мире.

Взгляд о. Гуарды скользнул мимо клумбы, на которой в июне будут гнуться под теплым бризом роскошные пионы с алой сердцевиной, мимо огромных вязов, смыкающихся вершинами над широкой, вымощенной булыжниками дорогой, ведущей к входу в церковь и к автомобильной стоянке. Шла Страстная Неделя — через несколько дней наступит Великая Пятница — и его паства начинала стекаться к храму, совершая свое полугодовое послушание, внося свою лепту в процветание храма. На богатых жителей Нью-Ханаана о. Гуарда уже привык смотреть, как на ниву, созревшую для жатвы. Вот и сейчас он смотрел на шикарные машины, стоящие у церкви, а видел горы золота. Старшее, более консервативное поколение, приезжало на «Мерседесах». «Ягуары» и «БМВ» принадлежали более молодым и более мобильным членам его паствы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать