Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 55)


Закончив эту саморазоблачительную тираду, Мун попросил девушку повторить все, что он здесь наговорил. Она повторила все почти дословно. Весьма удовлетворенный этим, Мун отпустил девушку, наказав рассказывать все, что она здесь услышала, каждой женщине в лагере Адмирала Джумбо. Он знал, что не пройдет много времени, когда предатель, кем бы он не оказался, клюнет на отравленную приманку в виде секретов Муна. Слухи и сплетни, в конце концов, являются самым надежным источником информации для любого агента.

— А теперь, — сказал Мун, когда они остались одни, — нам ничего не остается делать, как ждать.

Могок достал глиняную трубку, набив ее черным, вязким веществом. Зажег ее, сделал несколько затяжек, потом передал Муну. Долго сидели они рядом, окутывая себя облаками ароматного дыма, создающего причудливые образы в воздухе, цементируя таким истинно азиатским способом свою дружбу.

* * *

Аликс плакала.

Был я когда-то солдатом,

Чужие пески полил кровью своей.

Слова этой песни, всплывшие вдруг из далекого прошлого, отдавались эхом в грохочущей тишине ее сознания. Лишенное голоса, лишенное движения, оно стало огромной, пустой сценой, через которую разрозненные воспоминания вдруг проносились, кувыркаясь с ловкостью акробатов. Настоящее исчезло, будущее — тоже, и только прошлое обрело прямо-таки болезненную осязаемость, вероятно, из-за дефицита сенсорных впечатлений. Существование оказалось сведенным к бессистемным импульсам, вспыхивающим в ее мозгу.

Может, поэтому она вдруг вспомнила про свое бегство от родителей, о ее любви к дедушке, о Празднике Тыквы в Сирклевилле? Может, поэтому ей вдруг больше всего на свете вдруг захотелось вернуться назад, в Сирклевиль? А что в этом городке было такого необыкновенного? Просто скопление старых домиков, стоящих вдоль пыльных улиц, в которых жили люди с вечно слезящимися от этой пыли глазами.

Был я когда-то влюбленным,

В глазах твоих думал я счастье свое отыскать.

Впрочем, на этот вопрос легко ответить. Дело не в самом Сирклевилле, а в том, что этот город для нее символизировал. А символизировал он свободу. Дома у своих родителей она чувствовала себя пленницей их вечных свар, беспробудного пьянства отца.

Все в Сирклевилле наполняло ее счастьем. Время летело незаметно и, не успеешь оглянуться, а уже пора возвращаться домой. Домой, где время ложилось на ее худенькие плечи, подобно свинцовому скафандру, где атмосфера была такой леденящей, что, казалось, нет сил дожить до конца дня. Она даже как-то попросила подругу звонить ей каждое утро и каждый вечер, перед сном, чтобы напомнить ей, что за окнами ее дома нормальная жизнь идет своим чередом. Как будто она жила в темнице.

Невозможность хоть каким-то образом контролировать окружающую ее жизнь действовала на нее всегда угнетающе. Эта тюремная атмосфера заставляла ее убегать из дома. Она же заставила ее выйти замуж за Дика. Дика, которого, как она теперь отлично понимала, она никогда не любила. Просто удивительно, как она вообще ухитрилась прожить с ним несколько лет. Единственным объяснением могла быть подсознательная потребность воссоздать тюремную атмосферу ее детства, чтобы бежать от нее навсегда и бесповоротно.

И скоро найдется желающий

Сказать вам, что все я налгал.

И вот теперь он вернулся, незваный-непрошеный, и Аликс плакала, потому что хотела, чтобы он ушел и не имела возможности хоть каким образом сообщить ему об этом. Она была узницей этой больничной палаты, связанная бинтами, прикованная к койке. Она не могла ли говорить, ни двигаться, и в те редкие часы, когда она не спала, ее охватывал неописуемый ужас. Не за себя, хотя она и очень боялась, что ее голос никогда к ней не вернется. Она боялась за Дэнни. Она не хотела, чтобы ее сын общался с Диком. Дэнни такой доверчивый, такой открытый. Одному богу известно, каким дерьмом Дик засоряет ему мозги. Ей бы хотелось спасти сына от всего этого, а она лишь может лежать здесь, беспомощная и бессильная, отгоняя от себя мысли о том, что она никогда не сможет говорить и что ее карьера юриста кончена. Как быстро жизнь лишила ее всего! Ведь только несколько дней назад она была независимой, здоровой, хозяйкой своей жизни. Может, все это было сном? Она чувствовала себя пассажиркой, ждущей автобуса, который никогда не придет. Ее ощущения бытия были извращенными, образы и ситуации, которые приходили на ум, искаженными, пугающими, как будто видимыми в кривом зеркале.

Время ползло по-черепашьи, еле переводя старческое дыхание, — ее всегдашний компаньон, как и тогда, в годы детства. Оно словно издевалось над ней своей медлительностью в течение дня, оно заставляло ее просыпаться в поту по ночам. Воспоминания были ее единственной отрадой, но и они вскоре превращались в орудие пытки, напоминая ей о том, чего она теперь лишена и чего, возможно, у нее уже никогда не будет.

О Господи, Боже мой! Где Кристофер? Если бы она хоть почувствовала его рядом, просто подержала его руку, убедилась, что он помнит о ней и о Дэнни. И Сирклевиль ушел в далекое прошлое, и дедушка давным-давно в могиле. Этой поддержки она лишена навсегда.

Хотя она и знала все это прекрасно, но, тем не менее, не могла запретить себе перестать желать, чтобы все это вернулось. И желала она этого страстно.

Кристофер, где ты теперь? Собираешься ли возвращаться домой?

И порою подумаю -

Просто так,

невзначай:

Будешь ли вспоминать обо мне?

* * *

Я абсолютно убежден, — сказал Крис, обращаясь к Сутан, — что брат никогда и не собирался посылать эту открытку.

— Тогда зачем он...?

Солнечные лучи не достигали мостовой на узких улицах Турет-сюр-Луп, оставив каменные фасады домов затененными, будто погруженными в искусственные сумерки.

— Своего рода страховка для него, — прервал он ее на полуслове, — и своего рода завещание мне.

Сутан взглянула на него с удивлением.

— О чем ты говоришь? Ты хочешь сказать, что он знал, что скоро утром?

Возвращающиеся из школы ребятишки пронеслись мимо них, перекликаясь и смеясь. Ранцы на спине так и подпрыгивали, когда они бежали по извилистой улочке.

— Не совсем так, — ответил Крис. — Не, учитывая опасность, которой он, по-видимому, подвергался, он не исключал такую возможность. Эта открытка была мерой предосторожности. Видишь ли, он знал, что, в случае его смерти, открытка дойдет до меня. Либо ты ее мне передашь — как оно и вышло — либо полиция.

Мамаша звала дочку, стоя у раскрытой двери, и, когда они проходили мимо, до них донесся запах свежеиспеченного яблочного пирога. В просвет между домами можно было видеть сверкающий под лучами солнца водопад — там, откуда они только что пришли.

— Когда мы были маленькими, мы оба обожали всякие головоломки. Любимый занятием Терри была игра под названием «Лабиринт». Он ее особенно любил, наверно, потому, что ему всегда удавалось надрать меня, когда мы с ним в нее играли. Я, со своей стороны, предпочитал головоломки типа криптограмм, требующие большего интеллектуального напряжения. Я ему, бывало, писал записки разными кодами. Он всегда ужасно психовал, когда ему удавалось их прочесть.

Каскад падающей воды, теперь частично в тени, принял загадочный, даже зловещий вид, как будто он содержал предостережение. Хотелось заглянуть в его самые глубины, и невозможность сделать это создавала тревожное чувство, чувство опасности.

— Значит, открытка эта, — высказала предположение Сутан, — тоже головоломка. Крис кивнул. — Своего рода, да.

— Если это так, то в открытке должен быть намек на то, где в Турет-сюр-Луп он спрятал Преддверие Ночи. Но я не вижу никаких намеков.

— Естественно, — сказал Крис, внимательно разглядывая обе стороны открытки. — Потому что, если бы ты увидела, то и другие тоже, а Терри не хотел рисковать. — На картинке не было никаких значков, в тексте записки не было лишних точек и черточек на буквах.

— И остается вопрос, что он собирался написать в постскриптуме, — заметила Сутан.

Крис посмотрел на буквы Р. S., улыбнулся и кивнул.

— Вот именно. Есть здесь магазин игрушек?

— Да. По-моему, надо идти вниз.

Она бросила на него недоумевающий взгляд и повела налево, а потом еще раз налево. По дороге она поглядывала на витрины, но не потому, что ее интересовали выставленные там товары. Внезапно улица вновь пошла вверх. На левой стороне Крис увидал магазинчик детской одежды и игрушек. Они вошли.

— Bonjour.

Продавщица была круглолицей, пышнотелой женщиной лет пятидесяти. Она улыбалась им из-за прилавка.

— Bonjour, madame, — поздоровался Крис. Очень внимательно он начал изучать полки, на которых были разложены крохотные рубашонки, брючки, курточки, мягкие игрушки, куклы с фарфоровыми лицами. Сутан, время от времени поглядывающая через плечо на открытую дверь, поинтересовалась:

— Чего ты ищешь?

— Сам не знаю, — ответил он. — Но что бы это ни было, его здесь нет.

Когда они снова оказались на узкой улочке, он пояснил:

— В старые годы, когда слова делились на приличные и неприличные, и последние, будучи запрещенными, были особенно интересными для нас, я придумал сокращение для одного из них, которое меня особенно волновало. И я пользовался им, когда предки были рядом, и только один Терри знал, что оно означает. Я говорил Р. S. вместо слова «pussy».

— Значит, Р. S. на открытке означает вовсе не «постскриптум»?

Они двинулись потихоньку дальше.

— Нет.

— Тогда что же оно означает?

Крис засмеялся.

— Это американский сленг[18]. — И он объяснил ей значение этого слова.

Недоумение Сутан еще более усилилось.

— И все-таки я совсем не вижу связи между этим словом и тем, где Терри мог спрятать кинжал.

— Как бы там ни было, — сказал Крис, — но, зная Терри, можно предположить, что это своего рода юмор. — Он с удивлением обнаружил, что, поняв значение этой почтовой открытки и занявшись поисками талисмана, в который он не верил, он почувствовал себя ближе к брату, чем тогда, когда он был жив. Это и обрадовало, и опечалило его. Обрадовало, потому что, значит, братские чувства не совсем атрофировались в нем, опечалило, потому что это не случилось при жизни Терри.

Приятно было, что все это предназначалось только для него. Терри оставил свое дело в его руки, как бы говоря, что Крис был единственным человеком, которому он мог доверить продолжение того, что он начал.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать