Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 59)


Мун начал работать с Вергилием раньше Терри, но он не понимал его до конца. Для него он был просто наемником без сердца и без души в азиатском смысле этих слов. Но, узнав получше Терри, он понял лучше и Вергилия. Для него стало ясно, что никто из них не любил войны, и уж точно не радовался тому, что оказался во Вьетнаме. Как и сам Мун, они просто оказались втянутыми в события, которые не могли контролировать.

Терри сумел рассмотреть самую суть Вергилия, увидеть в нем куперовского следопыта, Тезея в пещере Минотавра войны, человека, который нашел способ выбраться из пекла.

Поэтому, когда Терри учил Муна, как спать с органами чувств настороже, он с благодарностью усвоил урок и впредь спал только так.

Благодаря тому, что Мун спал так, он заслышал шаги предателя, приближающиеся к хижине, в которой он спал. Мун был один, как и задумано, а Могок расположился на некотором расстоянии, терпеливо выжидая.

Ночное время благоприятствует псам. Это одна из заповедей Вергилия. Он обладал талантом выделять из хаоса войны элементарные истины, усваивающиеся легко, как пилюли. Это качество вселяло уверенность в тех, кто его окружал, что с ним ничего не может случиться: он и в темноте видит, и в вакууме не задохнется. А ведь война — это и есть тьма и вакуум: черная дыра, поглощающая мораль, разум и саму жизнь.

Укутанный темнотой, Мун не шевелился. Он лишь чуть-чуть приоткрыл глаза, боясь, что свет костра, проникающий в хижину снаружи, отразиться в зрачках и выдаст его. И дыхание он сдерживал, чтобы невозможно было определить, спит он или бодрствует. Вроде как в чистилище: не жив, не мертв, а что-то среднее между этими двумя состояниями.

Ожидая приближения шпиона, Мун думал, кто же все-таки из помощников Адмирала Джумбо окажется им? Жилистый Чао, жирный Пегу или старый Кияк? Чао был самым задиристым, а Кияк, кажется, самым близким к Адмиралу Джумбо человеком. Не считая Могока, конечно. Скрытый враг, Мун знал, липнет к тебе, как пот. Под улыбкой советчика может скрываться черное сердце интригана.

Звук, разбудивший Муна, мог производиться и крыльями насекомого, но Муна обмануть трудно. Отсвет костра на соломенной стене хижины и быстрая тень, промелькнувшая по ней. Мун приготовился.

Нож рассек воздух и с огромной силой вонзился в матрац, на котором мгновение назад лежал Мун. Быстрым движением он схватил руку, направляющую удар.

Его голова мотнулась назад, получив пинок, пришедшийся точно по подбородку. Инстинктивно перекатился по полу, спасаясь от ударов по ребрам, которые, он знал, могут последовать. И, одновременно, сделал ногами «ножницы», подсекая нападающего. Почувствовав, что свалил его, тотчас насел, схватив за руку тянущуюся к воткнувшемуся в матрац ножу. Ударил справа и слева по голове, потом ударом локтем в горло опрокинул на пол.

Тут и Могок подоспел, наклонился над упавшей фигурой, держа фонарь в руке.

— Великий Будда! — пробормотал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Так это и есть шпион Генерала Киу?

Мун тоже посмотрел на окровавленное лицо упавшего. Это была Ма Варада, наложница Адмирала Джумбо. Все в синяках и крови, ее лицо и сейчас было прекрасно.

Могок достал из-под своей куртки на подстежке американское короткоствольное ружье армейского образца 45 калибра, приставил ствол к виску Ма Варада.

— Убери оружие, — сказал Мун.

— Нет, — палец Могока начал жать на курок, — для изменника наказание одно — смерть.

Мун отпихнул ствол в сторону.

— Она — мой выигрышный билет. Как ты думаешь, сколько Адмирал Джумбо заплатит нам?

Ма Варада плюнула ему в лицо.

— Вот дикая кошка! — воскликнул Мун, удерживая ее за руки.

— Что ты имеешь в виду под своим «заплатит»? — она переводила взгляд с одного на другого. — Заплатит за что?

— Заткнись! — прикрикнул на нее Могок, но Мун ответил: — За то, что мы сообщим ему, что ты — шпионка Генерала Киу.

Она рассмеялась.

— Да вы с ума сошли! Чтобы я работала на эту свинью!

— Вот как? — Мун намотал на руку ее волосы и потянул. — Тогда говори, на кого же ты работаешь?

Она сказала что-то на диалекте, которого он не понимал. Он вопросительно взглянул на Могока.

— Да врет она все, — сказал тот. — Давай убьем ее, и дело с концом. Адмирал Джумбо будет рад мертвой шпионке не меньше, чем живой.

Но Мун настаивал на своем.

— Что она сказала?

Могок вздохнул.

— Говорит, что работает на человека, который называет себя... Как бы это получше перевести это слово? Кудесник? Маг? — Он пожал плечами. — Да кому это интересно? Мало ли что она наплетет! Не знаю, о ком это она.

— А что, если я знаю? — подумал Мун. — Может, она имеет в виду человека по прозвищу Волшебник? — спросил он.

Могок кивнул.

— Кудесник, маг, волшебник... Какая разница?

— Господи! — подумал Мун. — А я думал, что Волшебник давно умер или, по крайней мере, свихнулся. Если он взялся за работу здесь, нам не сдобровать.

Все у него внутри похолодело, будто кто-то напустил туда змей.

— Да не бери ты в голову! Врет она все, — сказал Могок. — Если бы я был на ее месте, я бы тоже не признался, что работаю на Генерала Киу.

— Я в глаза не видела вашего Генерала Киу, — огрызнулась Ма Варада. Лицо у нее даже перекосило от злости.

Он потянул ее за волосы.

— Опиши человека, с кем поддерживаешь связь. Ма Варада выполнила требование. Конечно, врачи могут изменить внешность человека, но не его физический тип, подумал Мун.

— Я ей верю, — сказал он, наблюдая за выражением ее глаз. Даже если она и

прекрасная артистка, это не отменяет факта, что Волшебник описан ей правильно.

— Я говорю правду, — сказала Ма Варада.

— Боюсь, что это так.

Мун поднял глаза. Могок стоял, направив на него дуло своей пушки.

— Потому что шпион Генерала Киу — я.

— Ты? — задохнулся от удивления Мун. — Но вы с Терри...

— Это было давно и, кроме того, Терри уже нет. — Он пожал плечами, как бы извиняясь. — Я рассудил так: Генерал Киу слишком могущественен, чтобы с ним бороться. Он расшибет Адмирала Джумбо в пух и прах. Я чувствовал, что к этому дело клонится. Так что мое предательство сводится к самосохранению.

Он махнул стволом ружья.

— А теперь поднимайся, вместе с девицей. Нам предстоит ночная прогулка. — Он вывел их из хижины, туда, где было светлее и теплее от костра. — Я знал, что отсюда, из лагеря, постоянно происходит утечка информации, но не мог докопаться, кто этим занимается. Ты, желая сделать Адмирала Джумбо своим должником, сослужил мне неплохую службу. Я просто позволил тебе сделать мою работу.

Он опять взмахнул ружьем.

— Пошли. Вон туда, во тьму. Я, честно говоря, хотел прикончить ее, чтобы скрыть мою тайну, но ты не дал. Так что сам виноват. Но, может, все это и к лучшему. Разумеется, не для тебя.

Джунгли поглотили их.

— Мои люди отведут тебя к Генералу Киу. Он задаст парочку вопросов и тебе, и ей. Он всегда расспрашивает с пристрастием, это я могу гарантировать. У меня есть серьезные опасения, выживете ли вы после его расспросов. Но это уже не моя забота.

* * *

Крис увидал Сутан, мчащуюся вниз по центральному проходу церкви Богоматери из Бенва, и побежал следом. Он пришел сюда потому, что они договорились встретиться здесь, прямо из дома М. Аспрей. В руках у него был арлекин, упакованный в прозрачную акриловую пленку.

Он увидел, что Сутан круто сменила направление и свернула влево от главного алтаря. На кафедре сверкала серебром чаша, в которой вино и облатка превращались в кровь и тело Спасителя. Над ней и над рядами боковых скамей для прихожан нависали пустые хоры. Ее лицо было искажено страхом. Какого дьявола она повстречала в божьем храме?

Сутан исчезла за дубовой полированной дверью. Когда Крис вошел следом, он увидел, что попал к алтарю, сделанному из серого камня. Налево была ризница, тяжелые портьеры из красного бархата свисали со стен. Старинный крест из обработанной бронзы доминировал на одной из стен, свободной от всяких других украшений. Тут же было скульптурное изображение Святой Троицы и, в небольшой каменной нише, — маленькая деревянная икона Богоматери из Бенва.

Далее его взгляд задержался на гобелене, изображающем хождение Иисуса по мукам: его сошествие в ад, чтобы спасти патриарха и пророков от вечного проклятия. Под ним стояла простая каменная скамья, буквально истертая задами священнослужителей.

Уткнувшись в тупик, Крис вернулся в узкий вестибюль, отделяющий ризницу от самой церкви. Он протиснулся мимо дубовых комодов, стоящих по обе стороны. Здесь было довольно темно, и поэтому в подсвечниках из кованого железа горели свечи.

Прошмыгнув мимо двух священников в накрахмаленных белых стихарях, он услыхал позади себя какой-то звук и, оглянувшись, увидал М. Мабюса, появляющегося из двери, ведущей из самой церкви. Лицо вьетнамца потемнело, будто налившееся кровью.

— Проваливайте отсюда! — заорал он на священников.

Крис схватил деревянную икону, швырнул ее в голову Мабюса.

Священники затрепыхались, как перепуганные птицы, попытались задержать М. Мабюса. Тот отмахнулся от их неуклюжих попыток и помчался вниз по коридору.

Крис побежал назад в ризницу, но М. Мабюс догнал его и пихнул так, что он ударился спиной о каменную стену. Голова стукнулась об один из железных подсвечников, из шеи сразу же начала сочиться кровь.

Он попытался пустить в ход локоть, но М. Мабюс поймал его на полпути. Крис повернулся и, вспомнив советы Сутан, ударил противника кулаком в подмышку. Это помогло ему освободить локоть, но М. Мабюс прижал его спиной к железному основанию подсвечников и не выпускал.

Он потянулся рукой назад, схватил один из подсвечников и ударил им в грудь М. Мабюса, вырвался, чувствуя жар и запах паленого. М. Мабюс отскочил назад, сбивая огонь с одежды.

Крис помчался в ризницу, захлопнул за собой дубовую дверь. Замка на двери не было, лишь железный засов. Крис задвинул его, затем подтащил к двери кресло с толстыми ножками, продел одну из ножек в массивную железную ручку, накрепко заклинив дверь.

Обежал взглядом комнату. Освинцованные стекла окон, ровные, как послушные монахини на молитве, пропускали с улицы тени ночи. Зажженные тонкие свечи в серебряном подсвечнике как бы расширяли замкнутое пространство комнаты.

Тут тоже стояло несколько комодов, трапезный стол, дюжина удобных на вид стульев с высокими прямыми спинками, под одним из окон — сундук, обитый тисненой кожей. На толстых деревянных штырях висело священническое облачение, надевавшееся, вероятно, на вечерню, вместе с несколькими черными сутанами и помятым белым стихарем. Висящие одежды всегда напоминали Крису лес, лишенный жизни.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать