Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 87)


Он выглянул в окошко на улицу. Сутан и Сив пересекали проезжую часть, направляясь в сторону Сены. Музей находился от них совсем недалеко: до него можно и пешком дотопать.

Конечно, и сейчас не поздно догнать их. Зная Сутан, он мог легко представить себе их маршрут. Они перейдут на Левый Берег по мосту Александра III, ее любимому мосту среди мириадов других. Потом пройдут по набережной д'Орсей до набережной Анатоля Франса.

Он наблюдал за ними, пока они не скрылись за углом, но так и не сдвинулся с места. Ему бы хотелось повернуть стрелки часов вспять. Ему бы хотелось, чтобы у нее не вырывалось того имени.

Но как только они скрылись из вида, его мысли перескочили на другие рельсы и скоро он снова думал о Транге. Его взгляд преследовал Криса со времени их столкновения в заброшенной конюшне в Турет. То, что он был убийцей Терри, каким-то странным образом не имело особого значения.

Как такое могло быть?

Сив задался целью выследить его, и Крис с этим был согласен. Но в душе Крису хотелось бежать, куда глаза глядят. Трудно было признать, что боится, очень горько осознавать, что ты не герой, которым было начал себя считать. Он не был братом Терри. И не был он уже тем Крисом, который существовал до трагических событий. Так кем же он стал, в конце-то концов?

Этого он не знал, но нутром чувствовал, что есть на свете единственный человек, который знает.

Транг.

Он встал из-за стола, бросил смятый кулек с остатками от его трапезы в корзину для мусора. Затем надел куртку и вышел из комнаты.

Оказавшись на улице, он направился в сторону Елисейских Полей, где, как он знал, есть станция метро. Он никогда не слыхал про Пор-Шуази, но быстро нашел это название на схеме метрополитена. Оно было в самой южной части столицы. Он прикинул, как туда добираться: надо пересесть в Шатле на линию № 7 до Мари Д'Иври.

Он купил билет второго класса и, опустив его в прорезь, быстро прошел через турникет.

* * *

Диана без труда нашла дом Моники. Он был примерно в четырех милях от деревни Ист-Бэй Бридж, на кусочке земли между океаном и заливом. Это не был типичный для Ист-Энда загородный дом с многоскатной крышей и мертвенно серыми от морского ветра деревянными балками. Его линии можно было скорее назвать неоклассическими: островерхая шиферная крыша, ярко-белая облицовка. Брэд Вульф дал ей ключи, а также массу ценных указаний, так что она без труда справилась с полицейскими замками на входной двери.

В это время года, да еще в будний день впридачу поселок выглядел пустынно. Шикарные особняки в этой удаленной части Длинного Острова все еще были закрыты после долгой, жестокой зимы.

На дороге почти не было машин, разве только случайный джип какого-нибудь заядлого рыбака проедет.

Обстановка внутри дома была совсем не такой, как она себе представляла. Толстые персидские ковры, полированное дерево, богатые портьеры. Все это выглядело скорее как городская квартира, нежели летний дом на побережье.

Она раздвинула шторы, вздрагивая от сырости, которая накопилась за время холодного сезона. Из окон была видна деревянная пешеходная дорожка, ведущая через дюны к широкому пляжу. Кое-где на дорожке были темные пятна — там, где под влиянием зимних ветров облупилась краска. Металлические поручни утратили свой блеск из-за осевшей на них морской соли.

Диана подумала, во сколько обходится содержание такого дома, и содрогнулась. Получая зарплату полицейского, не стоит задумываться о таких вещах.

Все в доме было гигантских размеров, как будто нужды его обитателей простирались в такие сферы, о которых Диана не имела ни малейшего представления. Что, например, можно делать на софе длинной в 20 футов, чего не сделаешь на ложе втрое короче?

Большие листья комнатных растений покрылись пылью, и на полу кухни она обнаружила тарелку с кошачьей пищей, из которой кто-то явно недавно ел. Но кошки не было видно.

Обойдя весь дом, она вернулась в главную спальню, потому что именно там, как она считала, можно обнаружить следы того, что в доме, кроме Моники, жил еще кто-то. Кто-то, для кого Моника служила прикрытием, если верить Брэду Вульфу. Друг Маркуса Гейбла.

Занимая целое крыло, спальня выглядела роскошной, просторной, чувственной. Рядом с кроватью — не обычной, а круглой — стоял пуфик, обитый цветастым ситцем. За зеркальной дверцей шкафа скрывались полки с невероятным количеством женского белья, а внизу — несметные пары туфель. Невольная зависть закралась в сердце Дианы при виде этого богатства. Полицейскому, подумала она, надо иметь огромную внутреннюю дисциплину, чтобы оставаться бедным.

В правой части этого необъятного шкафа были полочки с различными аксессуарами: ожерелья, браслеты, серьги, кольца — не дорогие, но со вкусом сделанные.

Диана проверила одежду и туфли на предмет размера и пришла к заключению, что все они принадлежали одной женщине. И безделушки тоже явно приобретены в расчете на определенный вкус. Она не нашла ничего и в гардеробе и в спальне, что указывало бы на присутствие в доме мужчины. Массивный французский шкаф был набит жакетами, пальто и спортивными костюмами самой Моники.

На туалетном столике стояла коробка с бумажными салфетками, ночной крем «Ойл оф Юлэй», маленький пузырек со снотворным, две книжки в мягких переплетах, одна из которых оказалась детективом, другая — «Под сенью девушек в цветух» М. Пруста, второй том его «В поисках утраченного времени». Ящик в другом туалетном столике оказался пустым. Но, характерно, пыли в нем не было.

В

чудовищных размеров ванной комнате стоял шкафчик с медикаментами, содержащий обычный набор пузырьков, коробочек и флакончиков. Еще два пузырька со снотворным: один с бензедрином, другой — с валиумом. Ничего необычного. Мыло фирмы «Касвелл — Массей» на краю ванны. Она принюхалась: жасмин.

Казалось бы, подумала она, что может быть проще: случайно наткнуться на флакон мужского одеколона или, скажем, на суспензорий для мошонки во время занятий спортом. Ан нет! Тем не менее, она чувствовала, что Брэд Вульф был на верном пути. Об этом же говорила стерильная пустота ящика ночного столика, явно недавно вычищенного.

С этими мыслями она вернулась в спальню, еще раз все тщательно осмотрела. Пролистала даже страницы книжек, как детектив из романа, надеясь найти какие-нибудь пометки на полях, которые могли бы послужить ключом. Ничего.

Она уже собиралась закрыть ящик ночного столика, когда ее взгляд упал на пузырек со снотворным. Не веря своим глазам, она взяла его и прочла на этикетке имя того, кому предназначались таблетки. И это было не имя Моники! Там было написано: Рид Паркес. Кто, черт побери, этот...

Тут Диана подняла голову и замерла, ожидая повторения звука, который она только что слышала. Не дождавшись, положила пузырек в карман и достала револьвер.

Она встала с кровати, на которой сидела, обошла ее вокруг и прижалась к стене напротив двери. Дверь была открыта, и за ней просматривался коридор, лестница и двери в другие комнаты.

Она быстро окинула все это взором. День был солнечный, но тяжелые портьеры были задернуты, и поэтому густые тени скрывали интерьер. Впечатление такое, что ты в лесу.

Держа револьвер перед собой в вытянутых руках, она осторожно двинулась в сторону коридора. Глаза стреляли во все стороны, пытаясь проникнуть во тьму, собравшуюся в дверях в другие комнаты и в дальних углах холла.

Уши чутко прислушивались, пытаясь уловить малейший звук. Что же это она слышала? Звук шагов? Но она точно помнила, что закрыла за собой входную дверь. Но, естественно, не запирала полицейских замков. Значит, кто-то вошел в дом, открыв дверь своим ключом?

Она тщательно осмотрела все комнаты одну за другой, все ванные. Тьма и пыль царствовали в них. Кухня, соединенная со столовой окошком, тоже была пустынной. Включился мотор холодильника, и его ворчание показалось очень громким в тишине пустого дома. Может, именно этот звук она и слышала тогда?

Огромная софа возвышалась в просторной гостиной, как каменная стена. Диана быстро заглянула за нее, держа оружие наготове. Пустота за этой стеной словно издевалась над ней.

За кухней снова начинался коридор, прерванный главными комнатами дома, и привел он ее на сей раз к небольшой библиотеке, к гимнастическому залу, видеозалу и еще одной ванной.

Не спуская глаз с коридора, Диана подкралась к входной двери. Дверь не была повреждена: ее попросту открыли. Значит, кто-то вошел в дом, когда она находилась в спальне.

Тут она увидела тень и, одновременно с этим, услыхала что-то. Диана резко развернулась в том направлении и... чуть не отстрелила голову кошке. Эта скотина мяукнула прямо в дуло револьвера, потом зевнула и потопала куда-то во тьму.

Диана вытерла пот со лба. От внезапного притока адреналина ее всю трясло. Все мышцы ее дергались и сокращались от этой ненужной энергии.

В коридоре она снова прислушалась. Затем замерла. В полутьме гимнастического зала она заметила пригнувшуюся фигуру. Улыбнувшись про себя, она тихо двинулась туда, держась наиболее затененной части коридора.

Не спуская глаз с фигуры, она подкралась поближе и, решив, что угол разворота теперь подходящий, выпрямилась:

— Ни с места! — крикнула она. — Полиция!

И бросилась в дверной проем. Искры посыпались у нее из глаз и револьвер, вылетев из рук, заскользил по отполирован ом у полу спортзала. Поняла ли она тогда, что врезалась в огромное зеркало, и что все это время она видела свое же отражение?

Может, и поняла, но в следующее же мгновение она провалилась во тьму, где все понятия существуют в первозданном виде.

* * *

Когда он принял решение не отдавать Лес Мечей Волшебнику? Мильо не мог точно ответить на этот вопрос, но, по-видимому, не раньше того момента, когда понял, что независимо от того, отдаст ли он реликвию или не отдаст. Волшебник все равно организует убийство Сутан. Без сомнения, постарается убрать и самого Мильо. Но не сразу. Волшебник в таких делах никогда не торопился.

Понимание того, что решение оставить Лес Мечей у себя может стоить ему собственной жизни, не остановило Мильо. Не то, чтобы он не боялся смерти. Конечно, боялся. Но еще больше он боялся совершить то, что считал смертным грехом.

Таким образом он пришел к пониманию природы его страха перед Волшебником. Это был смертный страх, вызванный ненавистью, накопившейся на его сердце. Морфея поняла это сразу. С ее помощью Мильо смог увидеть в делах Волшебника квинтэссенцию жадности и порочности пришельцев с Запада — и французов, и американцев — в Индокитае. Другими словами, он увидал в Волшебнике темную сторону своей собственной личности.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать