Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Французский поцелуй (страница 91)


В тот день — а может, ночь, поскольку он давно потерял счет реальному времени — М. Мабюс вытянул руки вверх и вцепился в лицо Кама-Мары, погрузив большие пальцы в глазницы своему мучителю, когда тот попытался отдернуться.

Очень медленно он опустил его голову до своего уровня, не обращая внимания на извивающееся, как под током высокого напряжения, тело. Весь покрытый кровью, ощущая в своих руках эту трепещущую плоть, он поцеловал Кама-Мару в холодеющие губы.

Затем, одев на себя его униформу, он покинул тюрьму. Но, во искупление убийства человека, которого любил (если распространить понятие любви на полную зависимость), он с тех пор никогда не снимал с глаз черных очков. С глазами у него что-то странное произошло: без темных очков солнечный (а также искусственный) свет слепил его и, кажется, обжигал самый мозг.

— Извини, если я опоздал.

М. Мабюс немного повернулся, заметив, что к его столику подсел человек, которого он ждал.

— Не за что извиняться.

Человек, сидящий глубоко в тени, слегка наклонил голову. Красный и багровый свет стробоскопа скользнул по его лицу, осветив на мгновение красивые черты, гладкую кожу, блестящую и будто совсем без пор, как воск.

— Все в порядке?

М. Мабюс смотрел сквозь шедевр искусства пластической хирургии на Волшебника, видя человека, каким тот был во время войны.

— Нормально. А у тебя?

— У меня? Занимаюсь своим любимым делом, — ответил Волшебник. — Разбиваю черепушки. — Он заказал себе выпить, не спросив М. Мабюса, не желает ли тот повторить. — Именно то, чем следовало бы заниматься тебе, — продолжал он, когда официантка отошла. — Меня это начинает беспокоить. Я все спрашиваю себя, почему ты до сих пор не убил Кристофера Хэя.

— Для этого его надо сначала найти.

— Я думал, что ты убьешь его в Нью-Йорке, как я требовал. Потом я думал, что, осекшись там, ты убьешь его в Турет. Разве мы об этом не договорились, когда ты звонил мне из аэропорта Ниццы?

— Да. Но обстоятельства сложились не в мою пользу. У него был в руках Преддверие Ночи.

— Я надеюсь, ты его забрал?

— Да.

— Ты мог убить его, когда забирал кинжал. — Свет опять упал на лицо Волшебника, как на гранитный бюст, высвечивая рельефные выпуклости и впадинки, которые при ближайшем рассмотрении вряд ли имели что общего с естественной анатомией человеческого лица.

М. Мабюс покачал головой.

— Он бы сломал его, если бы я убил Сутан Сирик или напал на него. Я отдал ему девицу, а он мне — Преддверие Ночи.

— Но ты мог убить его после того.

— Не мог. Я дал слово.

— Дал слово? — Смех Волшебника слился с музыкой, прозвучав диссонансом, который резанул по нервам, вызвав неприятное чувство, как взгляд на его красивое лицо. — С каких это пор твое слово что-то стоит, черт побери?

— Дело в том, знает ли он что-либо о наших делах и способен ли навредить нам, — сказал М. Мабюс. — Дело в том, стоит ли его убивать.

Волшебник посмотрел на него насмешливо, склонив голову набок.

— С каких это пор ты начал задавать вопросы относительно моих приказов? Ну, ладно. Помнишь, я начал угрожать Терри? Может, это было ошибкой, поскольку насторожило его и дало возможность составить план. Конечно, то, что ты убил его, не разузнав предварительно, куда он дел Преддверие Ночи, было просчетом. Но раз мы на какое-то время потеряли кинжал из виду, то естественно предположить, что Кристофер Хэй, узнав насчет кинжала, узнал кое-что и о наших делах. Насколько хорошо он осведомлен, будет иметь сугубо теоретический интерес, когда он мертв. Я полагаю, это тебе ясно?

— Я убью его, — пообещал М. Мабюс. Он сидел на стуле в напряженной позе.

— Сделай одолжение, — сказал Волшебник, опрокидывая спиртное одним залпом. — А потом забери Лес Мечей у этого идиота Мильо. Поскольку ты добыл потерянный кинжал, теперь я могу получить весь талисман целиком.

— Это было нашей целью с самого начала.

— Да, и попутно повеселиться, мучая мосье Мильо, — сказал Волшебник. — Я через Логрази приказал ему убрать Сутан. Правда, смешно? — Он бросил взгляд на каменное лицо М. Мабюса. — Что-то случилось с твоим чувством юмора в Америке. Ты потерял его.

— Мильо велел мне притащить эту Сирик к нему. Сделать так, чтобы она выглядела, как мертвая. Но убивать не велел.

— Шарада специально для меня, — заметил Волшебник. — Я вижу, у него еще сохранилась толика воображения.

— Не понимаю, — сказал М. Мабюс, — зачем было приказывать Мильо убивать Сутан Сирик, зная, что он не может этого сделать?

Волшебник рассмеялся неприятным смехом.

— Я хотел, чтобы он поизвивался, как червяк на крючке.

М. Мабюс пошевелился на своем стуле.

— Сделать, как он просит?

Волшебник улыбнулся.

— И да, и нет, — ответил он. — Его улыбка растянулась в гримасу. Так тигр скалит зубы при виде добычи. — Придай ей вид мертвой, как он просит, и притащи ее к нему домой. А потом у него на глазах убей ее.

М. Мабюс удивленно посмотрел на него.

— Но это будет означать конец моего сотрудничества с Мильо. Он поймет, что я сделал это по твоему приказанию. И он догадается, что, находясь в его услужении, я все время тайно работал на тебя.

— Ну и что же! — Волшебник кивнул. — Осознание им, настолько основательно я контролировал все его действия, является частью моего плана. Но прежде чем это произойдет, его ждут кое-какие сюрпризы. Надо его маленько поучить. Первой умрет Морфея. Потом Сутан. И только когда все дорогие ему люди будут уничтожены, придет и его

черед.

— Я думал, что ты хочешь сам убить его, — сказал М. Мабюс.

— Сейчас я хочу, чтобы ты проявил свою лояльность. Ты сможешь это сделать, убив Мильо.

— Но Мильо все еще полезен нам, — возразил М. Мабюс.

— Уже нет. — Волшебник покрутил стакан, зажав его между ладоней. — В Штатах у нас что-то вроде провала. Надо заменить последнее звено трубопровода. Сейчас я занимаюсь тем, что обрубаю концы. Один из них — Мильо, и обрубать его будет забавнее всего.

Наблюдая за тем, как Волшебник пробирается сквозь толпу танцующих, М. Мабюс невольно подумал, что его патрон научился ходить враскачку, как кинематографические ковбои. Он на мгновение прикрыл глаза, как бы для того, чтобы дать им немного отдохнуть от яркого света.

Бедный Алладин Сайн,

Слез он наплачет фонтан:

Может, наступит рассвет.

Полюбишь его или нет...

Наблюдая за танцующими, которые совсем обвисли друг на друге, будто поддавшись печальной мелодии песни, плывущей по залу, как мечтания, М. Мабюс вдруг вспомнил свое короткое столкновение с Кристофером Хэем. Ты мог его убить,говорил Волшебник. Но, что самое интересное, не только мог, но и собирался убить его, как убил его брата. Что же такое остановило его?

Какие-то темные силы сковали его, как и тогда, когда он сидел в кромешной тьме вьетнамской тюрьмы. Какой-то первобытный инстинкт сродни инстинкту выживания сработал в нем, отреагировав на таинственную силу, притаившуюся в глубине зрачков Кристофера Хэя. М. Мабюс вспомнил свое ощущение: как он почувствовал себя втянутым туда, как попытался вырваться, но, не сумев, сдался.

И когда это произошло, он понял в момент озарения, такого пронзительного, что невольно вздрогнул: на чаше весов не только обещание спасения.

Когда он стоял против Кристофера Хэя, он ощущал надежду на освобождение.

* * *

— Не знаю, — признался Сив за довольно безвкусным обедом в «Ла Куполе», — может, я слишком туп, но я ничего не понял.

Сутан сидела напротив, гоняя по тарелке кусок сосиски.

— Не понял чего?

— Да искусства.

Она пожала плечами.

— Не переживай. Это такая специфическая черта французов: посредством нашего искусства мы заставляем представителей других наций ощущать их неполноценность.

Они провели несколько часов, разгуливая между, пожалуй, самыми знаменитыми колоннами в Париже. На них висели полотна и рисунки Пикассо, Шагала, Леже, других парижских художников, часто не имевших гроша за душой при жизни. В этом городе, полном света, их искусство было их единственным богатством. С этим искусством они жили: оно скрашивало их убогую трапезу, о нем они только и разговаривали, проводя время, свободное от напряженного творчества, в компании друг друга.

Он отхлебнул пива.

— А какое твое впечатление?

— Ну... — начала Сутан и вдруг поняла, что не запомнила ни единого произведения искусства, которые они только что видели. Более того, она не могла припомнить даже интерьера музея д'Орсей.

День прошел совсем так, как было запланировано. Когда они уже перебрались на Левый Берег, Сутан вдруг остановилась и заявила, что надо вернуться. Но придя в отель, они узнали, что Крис ушел, даже не оставив у консьержа записки с объяснением, куда он направился.

Было уже время обедать, когда они вышли из здания музея. Сутан позвонила в отель, но Крис все еще не объявился.

— Что такое творится? — посетовал Сив, отодвигая от себя тарелку. Может, от головной боли, а может, от того, что шея болела, но у него совсем не было аппетита. — В Испании говорят, что разговаривать с людьми, с которыми у вас нет общего жизненного опыта, даже легче, чем с близкими. А у нас как-то не клеится разговор.

— Так, значит, ты родом оттуда? Из Испании?

— Да, мы там с братом родились, это верно. — Он пожал плечами. — Но я совершенно не помню эту страну. Мои старики эмигрировали в Штаты, когда мне было только два годика. Пожалуй, это лучшее из того, что они в своей жизни сделали. — Как и все иммигранты, он гордился Америкой. Он посмотрел в ее тарелку. — Ты будешь доедать?

— Нет. А ты?

— Ни малейшего желания, — сказал он, подзывая официанта. — От одного запаха этой пищи меня мутит. Какая часть свиньи использовалась для приготовления ее?

Сутан засмеялась.

— В твоем состоянии этого лучше не знать. — Когда их столик убрали, они заказали кофе.

Она заметила, что Сив все крутит головой, разглядывая просторный зал, разгороженный латунными перильцами на кабинеты, в которых сидели обедающие. — Ты что высматриваешь?

— Я слышал, что здесь частенько бывают разные знаменитости.

— Бывают. Но лучше не искать их глазами. Главная черта этого ресторана — снобизм. Когда Джиакометти пережидает здесь дождь, делая зарисовки на салфетках, не принято на него глазеть. Когда Бекетт или Джозефина Бейкер здесь обедают, никто не показывает на них пальцами. Можно смотреть на них только уголком глаза.

— Это имена из далекого прошлого. Она пожала плечами. — То же самое можно сказать о Катрин Денев и Жан-Поле Бельмондо.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать