Жанр: Юмор: Прочее » В Нарижные, Д » Летопись (страница 8)


- Уж некого трусить, так трушены-перетрушены!

- Всех не перетрусишь, - сказал Петр. - Делай, что тебе царь велит, он плохому не научит!

! Так что это была за кумпания? Дело объяснялось просто: казне нужны были деньги. Деньги взять было неоткуда; а в это время испанцы целыми флотилиями вывозили золото с перуанского побережья. Было решено в свою очередь завязать торговлю с индейцами, а заодно и пощипать испанские караваны.

Итак, "Шпицрутен" готовился к отплытию. Команда, вытянувшись во фрунт, стояла на шканцах. Толстый рыжий Ваальс проводил светлейшего до шлюпки и приказал поднять якорь. Его, конечно, никто не понял, и Хрякову пришлось переводить:

- Так, чертовы дети, обеда сегодня не будет, а пока - за уборку.

Блеснув таким образом знанием голландского, Хряков спокойно удалился в каюту. Команда кинулась к швабрам. Ваальс опешил. Он ударил в зубы пробегавшего мимо матроса Глазенапа (однокашника Хрякова по навигацкой школе, за неуспеяние и леность ума отправленного простым матросом). Дюжий Глазенап даже не заметил этого, а Ваальс, не удержавшись на ногах, шлепнулся задом на палубу.

- Ставийт парюс, тоффель киндер! - заорал он. - Якор! Э-э-э! Виполняйт! Шнеллер!

Матросы, побросав швабры и тряпки, полезли на ванты. Из трюма выскочила стая крыс и, толкая друг друга, с писком ринулась вплавь к берегу. Капитана Ваальса стошнило. Команда кое-как поставила паруса, они надулись, фрегат повернулся и ходко двинулся из гавани, имея небольшой дифферент на нос.

! Глазенап и Бутеноп, крепко держа мокрую, заросшую водорослями амфору, четко по уставу зашли в каюту капитана. Капитана тошнило и даже рвало: он жестоко страдал от морской болезни.

- Герр капитан, - в одну глотку рявкнули матросы. - Сей уникальный кундстштюк только что изловлен нами в шведских водах. За честь почтем вручить отечеству в вашем лице для посрамления шведского флага и лично самого Карлы. Из-под самого ихнего носа утянули! - и Глазенап с Бутенопом выжидательно застыли.

В это время в каюту заглянул Хряков. Он моментально вытолкал нижних чинов (а Бутенопу, которого не любил с Навигацкой школы, даже дал под зад), с интересом взял сосуд, повертел его в руках и обратился к капитану:

- Иван Моисеевич, как вы думаете, это греческое или римское?

- О, я-а-а, - обрадовался Ваальс. - Атлантид! Тринкен. Шнапс. Либер фатерлянд. Гроссен тринкен!

- Тринк-то пей, да арбайт разумей, - рассудительно сказал Хряков. Вещь, пожалуй, казенная, а ты - фатерлянд. Разве что от морской болезни! У вас кружки есть?

Ваальс с готовностью вытащил из кармана штопор.

- Зеер гут, - сказал он с чувством. - Маринер кранкен капут.

Помощник капитана пренебрежительно взглянул на штопор и крепким ударом вышиб пробку. Раздалось слабое шипение, и вдруг из горлышка показался крупный горбатый нос. Нос пошевелился и с шумом втянул воздух.

- Еврей, что ли? - подозрительно сказал Козьма и ударил кулаком по носу. Нос спрятался обратно, а из амфоры повалил густой вонючий пар, быстро сгустившийся в темпераментного старикашку с перебитым носом и совершенно голого. Его борода опускалась до самого пола, прикрывая срам, а усы торчали в разные стороны. Щелкнув пальцами, старик накинул на себя невесть откуда появившийся турецкий халат.

- И-э-э-э-эх!!! - заорал он, нетерпеливо перебирая ногами. - Гулят будэм, танцэват будэм! Шашлик кушат будэм!

- Ты кто такой? - совершенно спокойно спросил Хряков.

- Мэня Гассан зовут! - церемонно представился старик и тут же завертелся и закрутился, приплясывая и притопывая расшитыми золотом турецкими туфлями с острыми загнутыми носами.

Хряков ударил его ногой в задницу.

- Садись, - приказал он. Старик изумленно плюхнулся в кресло, которое ловко подставил под него Ваальс, и принялся нервно искать что-то в бороде.

- Руки на затылок, - скомандовал Хряков. - А бороду придется убрать. Одно - карантин, своих вшей хватает, а другое - Петр Алексеевич не велят.

- Петр Алэксэич вэлит, аллах нэ вэлит, - зашипел Гассан. - А борода националный гордост. Намаз дэлат буду.

- Усы - это честь, а борода и у козла есть, - ответил Хряков. - Указы царя-батюшки для всех едины.

Ваальс из-за спины старика ловко щелкнул ножницами, отхватив сразу половину национальной гордости.

- Юнге зольдат, - сказал он, похлопывая по плечу опешившего Гассана. Гассан тоненько и дико завыл.

- Капитан, запишите его в судовой журнал. Хоть юнгой, что ли, - сказал Хряков и, морщась, вышел.

! Приближался Гамбург, известный своей скупостью и деловитостью. Даже чайки орали здесь реже, чем обычно, да и было их значительно меньше. "Шпицрутен" произвел салют наций и выбросил андреевский флаг. Ошвартовавшись у самого лучшего причала (при этом пришлось оттолкнуть большой летучий голландец, который упорно старался влезть между бортом "Шпицрутена" и берегом), "Шпицрутен" еще раз отдал салют наций. Набережную заволокло дымом.

Команда вскоре была отпущена в кабаки, а Хряков с Ваальсом решили прогуляться по городу, взяв с собой юнгу Гассана носить вещи. Борода у юнги уже отросла и волочилась по земле, так как Хрякову надоело каждый день ее отрезать. Стояло отличное теплое воскресенье. Бюргеры в аустериях и всевозможных ресторанчиках пили пиво и ели горячие сосиски. Ваальс то и дело снимал шляпу и раскланивался по сторонам. Ему отвечали, а иногда и узнавали. Ваальс улыбался и брал у знакомых в долг. Так они дошли до угла, где стоял грустный Паганини и играл на скрипке что-то

жалобное. Перед ним лежала шляпа с надписью по-итальянски "gastroli", а в шляпе несколько медных монет.

- Ах, пархатый, - сказал Хряков, - нигде от них покоя нет, ни в Одессе, ни в Гамбурге. Везде вот так - стоит на углу и пиликает, и все одно и то же. Тьфу!

- Гаспадын началнык, тут далшэ напысано что-то, - поспешил отвлечь Хрякова Гассан.

- Читай, Ваня, тут по-немецки, - сказал Хряков, подходя к афише. Ваальс зашевелил толстыми губами и шевелил так около получаса, после чего довольно связно рассказал, что вечером в городском саду состоится народное гулянье с петардами, фейерверками и охотой на ведьм. Во втором отделении выступит известный шарлатан, барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхаузен с полетами на ядре и откусыванием головы всем желающим. Работает буфет.

На первую часть друзья опоздали. Над садом уже витал тяжелый дух паленых ведьм. Народ толпился около летней эстрады, на которой метался импульсивный худоватый человечек, пытающийся взобраться на огромное пушечное ядро. Видно было, что взбирался он уже давно, толпа теряла терпение и швыряла в человечка тухлые яйца и моченые яблоки, а наиболее нетерпеливые, проталкивая к эстраде своих жен, кричали: хоть головы-то сперва пооткусывай! - по-немецки, конечно.

Наконец, Мюнхаузену удалось оседлать ядро. Шум утих.

- Господа! - закричал он, размахивая треуголкой. - У меня шесть детей. Сейчас вы увидите смертельный номер, с которым я имел блестящий успех в Париже, Генуе и Вене! Прошу пожертвовать на бедных сирот! Маэстро, прошу! - куда-то за кулисы крикнул он. Раздалась барабанная дробь, за эстрадой взлетел сноп разноцветных ракет, захлопали крыльями выпускаемые голуби - каждый голубь был аккуратно привязан за лапку, чтобы не улетел - и в толпу кинулись мальчики с подносами для сбора денег. Каждый мальчик был тоже привязан, чтобы не убежал. Когда мальчики вернулись, а голубей втянули обратно, барон встал на скользком ядре и перекрестился. Из-за кулис выбежала хорошенькая девочка с большим чадящим факелом. Сделав книксен, она сунула огонь под фрак барону. Тот дрыгнулся и зашептал, улыбаясь толпе:

- Дура! Запал снизу, снизу! Да убери ты эту дрянь!!!

Девочка сделала еще один книксен и ткнула факелом куда-то под ядро. Ядро зашипело и покатилось по помосту. Мюнхаузен, балансируя, улыбался и махал треуголкой. Толпа ахала и бросала цветы. Наконец, ядро остановилось, барон легко спрыгнул и принялся посылать публике воздушные поцелуи.

- Э-э-э, нэт, - сказал юнга Гассан, стоявший в первых рядах. - Развэ это полет? Это нэ полет. Мэня нэ надуешь! Ну-ка ! - полез он в бороду.

Мюнхаузен вдруг поежился и неловко, боком вспрыгнул на ядро. Из-за кулис вылетела стая отборных райских птиц, а в толпу побежали какие-то крупные мужчины. Из-за занавеса выплыла красавица танцовщица в прозрачном индийском муслине. Народ ахнул. Пританцовывая, она вышла на середину и исполнила танец живота. Народ забесновался. Когда танец живота кончился, танцовщица повернулась задом и протанцевала танец спины, после чего изрыгнула громадный язык пламени и мгновенно исчезла. Едва пламя коснулось ядра, повалил разноцветный дым, грянула дикая восточная музыка, ядро взвилось на высоту городской ратуши и начало падать обратно. Толпа шарахнулась, а ядро, задержавшись на высоте человеческого роста, с ужасным грохотом разорвалось на мелкие части.

Теперь вернемся на две минутки к Никонову, которого мы оставили с голой задницей и без сапог. За истекшее время он сумел задницу прикрыть, сапоги украсть, с каторги бежать, окончить экстерном Лейденский университет и получить звание магистра натуральной философии.

Итак, минутка первая:

- Дурак ты, - сказал Никонов, откусывая яблоко. - Они ж притягиваются! - и, с размаху хлопнув Исаака по голове, вышел. Ньютон, растирая по лысине яблочную жижину, бестолково записал:

Formula

- Эр квадрат или эр куб?.. - недоверчиво подумал Исаак. - Пожалуй, все-таки квадрат, так оно правдивей!

И тут же минутка вторая:

- Пень ты глухой! - сказал Никонов. - Гляди, вот как надо! - и он сыграл Лунную сонату. Бетховен, взяв в зубы трость, положил ее на рояль и слушал, быстро записывая что-то в нотной тетради.

! Кашалот молочно-белого цвета, пуская фонтаны и ловко работая хвостом, кружил вокруг Англии. "Шпицрутен", неся полную парусность, гнался за ним. На бушприте сидел Глазенап с тяжелым гарпуном в руках; Бутеноп находился в "вороньем гнезде" и, приставив ладошку козырьком, высматривал хорошеньких англичанок, стараясь не терять из виду и китового фонтана.

Примерно после шестого круга кит сдал, и "Шпицрутену" пришлось убавить парусов.

- Жывым бэрем! - закричал юнга Гассан, мотая бородой. Кит злобно оглянулся и нырнул. Ваальс приказал было следовать за ним, но юнга дернул бороду, и кит пробкой вылетел на поверхность, извиваясь, как уж на сковороде и хлопая плавниками. Надвигающийся корабль навис корпусом над белой тушей, и Глазенап с истошным возгласом "постоим за мать-Расеюшку!" уронил гарпун и свалился киту на спину. Кит вяло ударил его хвостом, и Глазенап отлетел как мешок обратно на палубу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать