Жанр: Современные Любовные Романы » Барбара Бреттон » Случайная встреча (страница 4)


Глава 2

Си-Гейт, штат Нью-Джерси

Когда отец Джона Патрика Галлахера пропал в первый раз, он ушел недалеко — всего лишь на перекресток Спринг-стрит и Саундвью. Миссис Мангано, жившая в угловом доме с видом на океан, обнаружила его сидящим на своем заднем крыльце. Старик ел вяленую рыбу и ждал рассвета. Она угостила его чашкой кофе, а потом позвонила Джону.

— Бросай якорь! — сказал Эдди, увидев сына, и похлопал по ступеньке рядом с собой. — Смотри, какая красота! — Он кивнул на воду, тронутую первыми лучами солнца.

Тогда Джон не придал этому особого значения. Эдди всю жизнь провел на рыбацких лодках, встречая рассвет над Атлантикой, а когда тебе шестьдесят восемь, не так-то просто избавиться от старых привычек. Прошлым летом отца лишили водительских прав — он столкнулся с лимузином, направлявшимся в Атлантик-Сити. С тех пор жители Си-Гейта привыкли видеть его разгуливающим по городу в любое время суток.

В тот месяц Эдди еще дважды наведывался к миссис Мангано, а однажды чуть не дошел до скоростной трассы, но Дэн Корелли, местный полицейский, остановил его и предложил подвезти домой.

— Он лунатик, — сказал доктор Бенино, выписывая рецепт. — Запирайте двери и не волнуйтесь за него. Рано или поздно это кончится.

Джон запирал двери, но все равно волновался. Эдди еще несколько раз уходил по ночам из дома, а потом перестал. Джон уже думал, что все наладилось, однако в среду, накануне Дня благодарения, его старик снова исчез.

Ранним серым утром Джона разбудила Бейли, его собака — огромная, с очаровательной мордой. Она уткнулась в его руку своим холодным мокрым носом.

— Ну подожди чуть-чуть, — пробормотал сонный Джон. — Еще десять минут, Бейли, и мы… — Бейли настойчиво заскулила, и ее хозяин наконец окончательно проснулся. — Что случилось, девочка?

Собака, поджав хвост, подошла к двери спальни и снова заскулила. Джон резко отбросил одеяло и свесил ноги с кровати. Подняв с пола джинсы, он быстро надел их, затем натянул рыбацкий свитер. Бейли скулила редко и только тогда, когда отец Джона совершал свои ночные прогулки.

— Черт, — проворчал Джон, сунув ноги в кроссовки. Входная дверь была распахнута настежь. Осенние листья кружили по гостиной и ложились на пол перед телевизором. — Оставайся здесь, девочка. Можешь еще поспать.

Наверное, двадцать лет назад его старик чувствовал то же самое, когда вытаскивал сына за ухо из какой-нибудь портовой забегаловки. И вот теперь настал черед Джона бегать за отцом. Что ж, услуга за услугу!

Он уже неплохо поднаторел в этом деле. Машина ему не требовалась. Си-Гейт — городок небольшой, обойти его пешком не составляло труда. Лил холодный серый дождь, ветер с океана усиливался, и даже без диплома метеоролога можно было понять: надвигается шторм. На углу Джон свернул налево, в проезд Маллика, потом направился в центр города. Когда-то этой дорогой он ходил в школу — по проезду Маллика, через Оушен, потом по Саундвью. Он знал здесь каждый закоулок, каждый тупик, каждое укромное местечко, и его старик — тоже.

В доме Конни Мангано было темно и тихо. Не увидев Эдди ни в парке, ни на пляже, Джон направился в порт.

Морской порт Галлахера был одним из самых важных учреждений в Си-Гейте. Родители купили порт за год до рождения Джона. Рози Келли Галлахер сидела в конторе, за большим письменным столом, справа от входа. Она вела все дела в порту, а Эдди рыбачил в Атлантике. Ей удалось обеспечить льготами горожан и рыбаков, которым море давало пропитание, и при этом не нажиться на туристах, чьи деньги поддерживали на плаву все дело. К сожалению, все хорошее недолговечно. Рози умерла, порт захирел, и город начал деградировать. Какое-то время спустя Эдди перестал рыбачить и вообще старался не появляться в порту, с которым было связано столько воспоминаний. Тем не менее в это утро Джон нашел отца именно там. Старик сидел на краю причала, свесив босые ноги в Атлантический океан.

Было ужасно холодно. Вода уже начала подергиваться тонкой ледяной корочкой. Но отец, похоже, не замечал холода. Погода волновала его только тогда, когда он выходил на лодке в океан. На Эдди была линялая голубая фланелевая пижама, которую ему подарила Рози двадцать лет назад; на голове — старая бесформенная рыбацкая шляпа. Рядом с ним, на дощатом причале, лежала развернутая «Стар-Леджер»; в центре газеты высилась горка кре-веточных очисток.

Эдди сидел, подавшись вперед и упершись локтями в колени. Его взгляд был устремлен на море, как когда-то, когда он водил «Пустельгу», — словно там, за горизонтом, была сокрыта главная тайна бытия.

— Я не могу дать вам много, — говаривал Эдди своим сыновьям, когда они рыбачили вместе с ним во время школьных каникул, — но я дам вам самое лучшее.

Джону понадобилось почти тридцать пять лет, чтобы понять смысл этих слов.

В сером неспокойном море покачивалась на волнах стайка канадских гусей. Белые буруны ударялись о берег, изгибом уходивший к востоку. Тишину нарушал лишь крик чайки над головой.

— Папа, — Джон положил руку отцу на плечо, — здесь холодно. Пойдем-ка в «Старлайт», позавтракаем.

В кафе «Старлайт» собирались все жители городка, чтобы выпить кофе, который варила Ди, и поболтать.

— Эй, Джонни, мальчик… — Эдди жестом показал сыну, чтобы тот сел. — Сегодня утром Хендриксон вывел в море свою лодку. — Старик с усмешкой покачал головой. — Какой толк выходить так поздно, да еще в непогоду? Глупо, правда?

— Хендриксон? — Джон присел на корточки рядом с

отцом и взглянул на серый неприветливый океан. — Ты уверен, что это был именно он?

Фрэнк Хендриксон умер лет шесть назад, и Эдди присутствовал на его похоронах.

— А кто еще мог выйти на «Лаки леди?» Конечно, это Фрэнк!

В море не было ни единой лодки. Оно и понятно. Надо быть полным идиотом, чтобы отправиться рыбачить перед самым штормом.

— Я не вижу его, папа.

— Еще бы, черт возьми! Фрэнк уже на полпути к маяку Амброуз.

— Тогда что мы здесь делаем? — спросил Джон с напускной веселостью. — Не знаю, как ты, а я не отказался бы от чашечки кофе.

— И правда, нет смысла сидеть здесь и ждать Фрэнка, — согласился Эдди. — Он вернется только к вечеру.

Джон помог отцу подняться на ноги. Может, предложить ему заехать домой и переодеться? Все-таки заявиться в кафе в пижаме — как-то не совсем прилично. А впрочем, в такую рань там никого не будет, кроме Ди. А Ди — она своя, почти родственница. Черт возьми, да она могла стать их настоящей родственницей, если бы его братец Брайан не был таким остолопом и хоть немного разбирался в женщинах.

— Ты только посмотри! — Эдди остановился перед слипом[1], на котором стояла плоскодонка Дика Уивера.

Джон присвистнул.

— Похоже, здесь поработали топором. — Весь правый борт суденышка, от носа до кормы, был в проломах и вмятинах.

— Проклятые ребятишки, — пробормотал Эдди. — У них слишком много свободного времени, вот что я тебе скажу.

— А я сомневаюсь, что это сделали ребятишки, папа. Уж больно часто в последнее время случаются такие вещи.

Джон заметил, что разбивают только рыбацкие лодки, а прогулочные катера и яхты не трогают. Но когда на прошлой неделе он сообщил о своих подозрениях шерифу, тот не придал им особого значения.

— Это малолетки шалят, — говорил Майк, сжимая в зубах незажженную сигару. — Когда-нибудь я поймаю одного из них на горяченьком, и все безобразия сразу же прекратятся.

По правде говоря, Майка не слишком беспокоило происходящее в порту. Экономическая жизнь Си-Гейта уже не зависела от моря. Поговаривали, что в Си-Гейтс вообще нет никакой экономики. Пятнадцать лет назад морской порт Галлахера обслуживал всех — от местных рыбаков, кормившихся морем, до владельцев фрахтовых судов, доставлявших туристов на рыбную ловлю.

По обеим сторонам Оушен-авеню как грибы после дождя вырастали гостиницы, и места в них бронировались на год вперед. Туристические путеводители восхваляли Си-Гейт наравне с Кейп-Меем как отличное место для отдыха и приглашали туда всех — от молодоженов до стариков. Достаточно удаленный от Нью-Йорка и Филадельфии, чтобы привлекать своей тишиной, и в то же время достаточно близкий к Атлантик-Сити, чтобы не утратить светского лоска, Си-Гейт переживал тогда небывалый подъем, и даже самые неисправимые скептики верили: процветание никогда не кончится.

Но природа распорядилась по-своему. Задул чудовищный норд-ост, высокий прилив и штормовые ветры скоростью пятьдесят миль в час разрушили порт и большинство городских предприятий. Даже теперь, почти восемь лет спустя, городок еще не оправился после такого удара. Владельцы магазинов сворачивали торговлю и уезжали в места, где ярче светит солнце. Горожане, оставшиеся без работы, перебирались в Самерсет и Монмаус. В конце восьмидесятых загрязнение прибрежных вод сказалось на рыбном промысле. Теперь толпы отдыхающих устремлялись в Кейп-Мей, забыв про Си-Гейт, и порой Джон жалел, что проклятый шторм не сровнял городок с землей.

Забрызганные водой старые доски причала обледенели и стали скользкими, как каток. Эдди с трудом удерживался на ногах. Босые ноги старика разъезжались в разные стороны, и Джон дважды подхватывал его, не давая упасть.

Наконец он стащил с себя кроссовки и сунул их отцу.

— Вот, надень, — сказал он. — Мне неохота тащить твою старую задницу в больницу, когда ты сломаешь ногу.

Отец заворчал, но все же обулся.

— Где машина? — спросил он, когда они миновали стоянку.

— Дома.

— Черт возьми, что она там делает?

— Мне было легче искать тебя пешком.

— Искать? — с озадаченным видом переспросил Эдди. — Зачем ты меня искал? Я же не потерялся.

— Ты ушел из дома в пижаме в четыре часа утра, папа. Что еще я мог подумать?

— Проклятие! Человек имеет право ходить куда хочет и когда хочет.

— Да, но не в пижаме, — возразил Джон, с трудом сдерживая раздражение. — В следующий раз, когда тебе приспичит прогуляться, сначала оденься.

Эдди насупился и зашагал впереди. «Что с тобой, папа? Почему ты так сдал?» — думал Джон. Впрочем, Эдди всегда отличался сумасбродством и весьма своеобразными взглядами на жизнь. Но этот крепкий цветущий мужчина слишком быстро превратился в дряхлого старика.

Эдди торопливо семенил к кафе. Джон мог догнать его в два счета, но специально не делал этого, потому что не был настроен на разговоры. Он видел страх, мелькавший в глазах отца, и понимал: старик тоже чувствует, что с ним что-то не так, только не хочет в этом признаться. Любыми способами увиливать от правды — семейная черта Галлахеров.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать