Жанр: Научная Фантастика » Юрий Нестеренко » Дом (страница 5)



— Мне очень жаль, мосье Дюбуа, — говорил инспектор Леблан, — но вам придется принять участие в опознании. Тело сильно обезображено…

— Да, — сказал Дюбуа, отрешенно глядя перед собой, — да, конечно. Немного помолчав, он спросил: — А что, Леруа уцелел?

— Вряд ли это можно назвать так, — ответил инспектор. — Его нашли возле обломков кареты. Хищники его не тронули, но пережитое пагубно отразилось на нем… Он сидел, совершенно седой, тупо уставясь в одну точку; в таком состоянии он пребывает и теперь. Бедняга лишился рассудка.

— Кажется, все это не очень согласуется с вашей гипотезой о мстителе,

— угрюмо заметил Дюбуа. — Не будете же вы утверждать, что это были дрессированные волки?

— Да, это звучало бы нелепо… Волки вообще не поддаются дрессировке. Хотя, с другой стороны, существуют породы собак, очень похожие на волков. Да и нападение стаи на экипаж в это время года настолько необычно… И вели они себя скорее по-собачьи: загрызли жертву, но не сожрали ее. К тому же, колесо: почему оно вдруг отвалилось? Возможно, случайность… а возможно, ось была подпилена. Осмотр не позволяет сказать однозначно.

— Значит, вы не отказываетесь от вашей идеи? — удивился Дюбуа.

— Не знаю, мосье Дюбуа; просто не знаю. Если это преступление, то дьявольски, просто невероятно хитрое и сложное; если же нет, то это невероятная цепь совпадений. Приходится выбирать между двумя невероятностями. Ну, вы готовы? Доктор ждет нас.


Когда с тяжелыми формальностями было покончено, Клавье выразил желание поговорить с Дюбуа. Тот отрешенно кивнул.

Некоторое время оба молчали.

— Она была очень дорога вам? — нарушил, наконец, тишину доктор.

— Да… наверное, да, — ответил предприниматель, — хотя раньше я никогда не думал об этом.

— Теперь вы уедете?

— Нет! — скрипнул зубами Дюбуа. — Именно теперь я ни за что не уеду! Никому на свете не удастся выгнать меня из моего дома!

— Извините меня, мосье, но это приобретает характер навязчивой идеи. Разумеется, то, что вам пришлось пережить…

— Увольте меня, доктор, от этой чепухи! Я рассуждаю так же трезво, как всегда. На моей стороне законы вероятности. Совпадения не могут продолжаться вечно — значит, мне не грозит опасность; или вы, подобно инспектору, видите во всем этом злой умысел?

— Леблан по-прежнему считает, что мы имеем дело с заурядным преступником?

— Не с заурядным; впрочем, он ни в чем не уверен. Он допускает, что в последней трагедии в роли убийц выступили собаки.

— Насколько я могу судить, это были волки.

— А почему… почему они ее не съели?

— Ну, тут возможно очень простое объяснение. У волков чувствительное обоняние; запах духов мог отбить им аппетит. Извините меня за такие подробности…

— Напротив, вы меня успокоили. Теперь я точно знаю, что мы имеем дело только с совпадениями.

— Видите ли, мосье Дюбуа… как раз об этом я хотел с вами поговорить. Как и Леблан, я не верю в слишком большое количество совпадений… но в данном случае я сомневаюсь, что все это мог устроить обычный человек.

— Тогда кто же? — усмехнулся Дюбуа. — Разгневанный призрак графа же Монтре?

— Вы напрасно так несерьезно к этому относитесь.

— Доктор?! — Дюбуа в удивлении уставился на собеседника. — Не хотите же вы сказать, что верите в подобную чушь?! Вы, человек науки!

— Да, разумеется, мы живем в девятнадцатом веке, когда кажется, что в храме науки осталось уложить лишь несколько кирпичей… Но это поверхностный взгляд. Боюсь, что выстроенное нами здание — всего лишь вход в будущий храм. В сущности, мы еще почти ничего не знаем о фундаментальных вещах: о жизни, о смерти. Принято считать, что человек — это машина: сердце — мотор, желудок — топка, руки и ноги — рычаги, и так далее. Но тогда почему мы не можем собрать эту машину из отдельных деталей? Почему, раз остановившись, она не может быть запущена заново, хотя бы причина остановки и была устранена?

— Очевидно, детали без работы мгновенно портятся, только и всего, — раздраженно ответил Дюбуа.

— Но почему это происходит? Отчего сложные и многообразные химические процессы жизни быстро и необратимо сменяются химическими процессами разложения? Отчего повреждение мозга обращает в косную гниющую протоплазму абсолютно здоровый организм? Сердце ведь обладает собственной нервной системой; оно не нуждается в командах мозга. Теоретически тело могло бы жить без головы, как живет оно без ноги или руки, однако этого не происходит.

— Убежден, что наука отыщет ответы на эти вопросы.

— Я тоже убежден в этом; но откуда мы знаем, каковы будут эти ответы? Почему не допустить, что существует некая субстанция, назовем ее душой или разумом, которая связана с телом, но способна покинуть его? А если эта субстанция взаимодействует с собственным телом, то она может взаимодействовать и с другими объектами материального мира.

— Право, доктор, вы меня разочаровали. Вы думаете, что достаточно вместо «привидение» сказать «субстанция», и средневековые бредни обратятся в научную гипотезу? Нет, доктор. В своей жизни я не сталкивался ни с чем, что нельзя было бы объяснить рационально, и не встречал достойных внимания упоминаний о чем-нибудь подобном.

— Шесть смертей подряд, мосье.

— Каждая из которых имеет разумное объяснение! В

конце концов, что вы от меня хотите? Чтобы я уехал? Жаннет пыталась уехать, это ее и погубило. Может, мне следует принести церковное покаяние? Окропить дом святой водой и надеть на шею венок из чеснока? Нет уж, я сделал кое-что получше. Я сменил замки и запер двери, и у меня под рукой оружие. Если за всем этим действительно кто-то стоит, я с большим удовольствием всажу пулю в этого ублюдка.

— Как знаете, мосье, как знаете; и все же я убежден, что здесь вам грозит опасность.

— Вздор, завтра прибывают новые слуги, и все пойдет, как надо.

— На вашем месте я хотя бы сегодня не ночевал один в пустом доме.

— Я способен постоять за себя. Если это призрак, — усмехнулся Дюбуа,

— то он не может причинить мне вреда; а если живой человек, то я живо сделаю его призраком.


К вечеру погода испортилась; наступившая осень заявила о своих правах. Холодный ветер срывал мокрые листья с деревьев и швырял в окна мелкие капли дождя. Дюбуа допоздна просидел в кабинете над бумагами; но дела не шли ему на ум. Хотя он и не признался бы себе в этом, им овладевал страх. Мысль о том, что в этом кабинете свел счеты с жизнью последний граф де Монтре, теперь действовала на нервы нового владельца поместья; сознание полного одиночества в пустом и холодном доме угнетало его. Дошло до того, что, уловив краем глаза какое-то движение, он вздрогнул и дернулся к оружию, лишь в следующий момент осознав, что испугался собственной тени на стене. Дюбуа выругался. В это время налетел особенно сильный порыв ветра; стекла вздрогнули, и где-то в доме с треском распахнулась ставня. Несколько секунд Дюбуа сидел неподвижно, вслушиваясь с бьющимся сердцем в звуки ночного дома, но слышал лишь завывание ветра в трубах. Затем он встал и, с пистолетом в одной руке и фонарем в другой, отправился проверить подозрительное окно.

Ничего необычного там не оказалось; очевидно, ставню в самом деле распахнул ветер. Дюбуа снова закрыл ее и, не возвращаясь уже в кабинет, отправился в спальню. Там он тщательно запер за собой дверь на два оборота ключа и на задвижку, осмотрел окно, положил на столик рядом с кроватью заряженные пистолеты и лишь после этого лег в постель, оставив зажженной керосиновую лампу. Дюбуа долго не мог заснуть, ворочаясь под жалобный вой ветра и шум дождя за окном, но, наконец, тяжелое забытье овладело им…

Около полуночи предприниматель внезапно, как от толчка, открыл глаза. Буря кончилась; в доме было удивительно тихо. И в этой тишине внезапно послышался отдаленный скрип половиц. Дюбуа попытался убедить себя, что в этом нет ничего необычного: в старом доме всегда что-нибудь поскрипывает и потрескивает. Однако звуки были слишком ритмичны и, похоже, источник их приближался. С ужасом Дюбуа осознал, что слышит уверенные шаги; кто-то бродил по дому. Вот скрипнула, открываясь, дверь кабинета; затем хлопнула

— неизвестный вышел оттуда. Шаги направились к спальне.

Дюбуа понимал, что надо взять пистолет, но не мог пошевелиться и лежал в полной беспомощности. Шаги остановились перед дверью. Клацнул, открываясь, новый замок. Затем сама собой сдвинулась задвижка. Дюбуа почувствовал, как волосы шевелятся у него на голове. Дверь беззвучно отворилась. За ней никого не было.

Шаги приблизились к кровати и замерли. Дюбуа почувствовал отвратительное зловоние гниющего трупа. Холодное дуновение воздуха коснулось его лица, и в следующий миг осклизлые ледяные пальцы сомкнулись на шее дельца. Дюбуа хотел закричать, но спазм перехватил его горло. Он отчаянно, но по-прежнему безуспешно пытался шевельнуть руками; сердце его бешено колотилось, он задыхался…

Дюбуа проснулся от собственного крика. Все еще во власти владевшего им кошмара он вскочил на кровати, размахивая руками, и сбил со столика лампу. Лампа упала и разбилась; горящий керосин растекся по полу, языки пламени лизнули занавеску и свесившуюся на пол простыню. Дюбуа, наконец, пришел в себя окончательно. В три прыжка он пересек спальню и, столкнув в сторону задвижку, рванул дверную ручку. Но дверь, конечно, не открылась — ведь замок был заперт на два оборота, а ключ лежал на столике. Осознав этот факт, Дюбуа беспомощно обернулся: столик был уже в огне. Несколько секунд делец беспомощно озирался в поисках предмета, который облегчил бы его задачу, но затем понял, что придется выхватить ключ из пламени голыми руками. В тот момент, когда он, наконец, решился и бросился к столику, огонь добрался до лежавших там пистолетов. Раздался выстрел; сильный и горячий удар в грудь отбросил Дюбуа обратно к запертой двери, и тот медленно сполз на пол. Пламя с веселым треском пожирало убранство комнаты.


«Вчера в предместье Л. произошел сильный пожар, в результате которого полностью выгорела родовая усадьба графов де Монтре. Единственной жертвой пожара стал последний хозяин дома, парижский предприниматель Жак Дюбуа. Как полагают, он погиб из-за собственной неосторожности.»



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать