Жанр: Научная Фантастика » Владимир Ильин » Профилактика (страница 17)


И тогда я все ему объяснил.

Что это, мол, был просто прикол. Средство развлечения сотрудников в ходе серых трудовых буден. Что есть такая девушка Ксюша, которой принадлежит авторство шутки и которой я уже все простил (про подонков, которые переключили мой телефон на канал шефа, я умолчал, намереваясь разобраться с ними несколько позже). И если шеф Лелик мне не верит, то может спросить девушку лично, и она подтвердит мои показания...

Лелик покрутил головой, ушами и носом, но от проверки отказываться не стал.

С помощью селектора и секретутки Тамары Ксюша была немедленно вызвана в кабинет шефа.

И тут произошло нечто такое, что ударило меня по лбу не хуже хорошего ломика.

Ксюша со своим обычным невинным видом выслушала Лелика, а потом изобразила беспредельное удивление на своем хорошеньком личике:

— Ну что вы, Леонид Григорьевич! Как вы могли подумать обо мне ТАКОЕ?! Да я вовсе не звонила вчера этому... — Тут она смерила меня с головы до ног возмущенным взглядом, — ... этому негодяю!.. И вообще, я знаю, почему он так решил меня подставить! Он ухлестывал за мной в последнее время, а я дала ему от ворот поворот, Леонид Григорьевич!.. Вообще, знаете, он и раньше отличался нечестностью — но такой ПОДЛОСТИ я от него просто не ожидала!

У меня на несколько секунд пропал дар речи и даже, по-моему, слуха.

Потом я кое-как сумел выговорить:

— Ксюша, хватит шутить. Сейчас не время для приколов. Скажи шефу правду — и мы все вместе посмеемся...

— Что-о? — распахнула аккуратно подведенные тушью глазки моя подруга. — Я — шучу? Я — прикалываюсь? Да как ты смеешь, подлец, такое говорить!..

Голос ее вполне естественно дрогнул, и это не могло не подействовать на Лелика.

— Ну, все понятно, — объявил он. — Заткнись, Ардалин!.. А ты, Ксения, отправляйся на свое рабочее место. Тебе-то я верю, а вот ему... — Он замолчал и уставил на меня грозный взгляд. Потом ткнул в меня пальцем и взревел раненым медведем: — Ну, все, козел!.. ТЫ УВОЛЕН!

— Шеф... — выдавил я окаменевшими губами. — Подождите, не надо...

— ПОШЕЛ ВОН! — крикнул Лелик. — И ЧТОБ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ!

Что-то шелкнуло внутри меня. Как у робопса Айбо, когда он агонизировал у моих ног.

Я повернулся и в каком-то отупении направился к двери.

А Лелик не удержался от искушения нанести последний, решающий удар. И, как водится, — в спину.

— Такому типу, как ты, Ардалин, вообще не место в обществе! Потому что ты и нормальные люди несовместимы, как разные операционные системы!

Самое обидное, что он был, наверное, прав.

Глава 8

Где-то, по-моему, в конце ноября я окончательно слетел с катушек.

К тому времени я уже успел не только пристраститься к алкоголю, но и потихоньку забавлялся «травкой».

Мое затворничество шло по второму кругу, и на этот раз, как ни странно, выносить его было немного легче.

Всегда легче живется, когда знаешь, что впереди ничего хорошего нет и уже не будет.

Только порой я ловил себя на каких-то странных занятиях. И еще в памяти, непонятно от чего, стали образовываться бездонные провалы, в которых бесследно исчезали целые куски моей однообразной жизни...

В один из серых, отвратительных дней я почему-то решил починить кран на кухне, который у меня стал не просто капать, а протекать тонкой струйкой. Собственно, мне на это было бы наплевать, если бы, обкурившись, я не принимал эту струйку за течь в трюме корабля, куда меня заперли какие-то сволочи («Ну вот, даже крыс вокруг не видно — значит, и вправду тонем!»).

Тем более что человек вкалывает зачастую не из жизненной потребности, а лишь для того, чтобы чем-нибудь заняться, а, кроме этого долбаного крана, занять себя мне было нечем.

Я. решил взяться за дело по-настоящему.

Прежде всего позвонил в отдел доставки товаров на дом ближайшего супермаркета и заказал новый кран, набор инструментов, кучу всевозможных прокладок и ящик пива. Было у меня подсознательное подозрение, что в ходе работы мне потребуется допинг, а водка в качестве такового явно противопоказана, иначе можно вырубиться в разгар трудового процесса.

Когда мой заказ был доставлен (разумеется, в самый неподходящий момент, когда я, успев уже забыть о своем намерении вступить в героическую борьбу с неисправной сантехникой, готовился «уколоться и забыться»), я изучил фронт предстоящих работ и обнаружил, что перед заменой крана необходимо перекрыть воду в стояке, а те заржавевшие вентили, которые там имеются, не способны выполнить эту функцию должным образом.

Расстроившись, я открыл первую банку пива и, как оказалось, не напрасно. Когда я уже допивал ее, в моей голове возникла блестящая идея. Надо просто-напросто подставить какую-то емкость, дабы вода из трубы после отвинчивания крана не выливалась на пол!

«Гениально! Нобелевскую премию ему... то есть мне!» — бормотал я себе под нос, вываливая на диван грязное белье из большого таза, обычно используемого для постирушек.

Наконец все было готово к сложной операции.

Чтобы окончательно собраться с духом, я опустошил еще одну баночку пива и почувствовал себя способным на любые трудовые свершения.

Однако стоило мне повернуть один из вентилей на пол-оборота, как из него кинжально-тонкой струйкой брызнула ледяная вода. Прямо мне в лицо. И чем больше я старался перекрыть воду в магистрали, тем все больше лилось из-под вентиля.

Я попытался восстановить статус-кво, вернув вентиль в прежнее положение, но вода почему-то лилась с тем же напором. Словно этот несчастный вентиль был сантехническим эквивалентом мифического ящика Пандоры. Наконец я плюнул в сердцах, обмотал вентиль первой попавшейся под руку тряпкой (мое последнее приличное полотенце), чтобы как-то уменьшить интенсивность течи, и взялся за вентиль горячей воды. С ним не возникло особых проблем, если не считать отломившегося кольца вентиля, в результате чего оно стало напоминать самодельный кастет. Некоторое время я тупо созерцал обломок, который, по законам механики, вряд ли стоило использовать в качестве запорного устройства, и понял, что настало время прополоскать пересохшие мозги с помощью третьей банки.

Допив ее, а затем и еще одну — в преддверии долгой работы следовало запастись калориями, на которые столь богат напиток из хмеля, солода и воды, — я взялся за неисправный кран, и тут выяснилось, что одна из гаек крепления, которая, несомненно, была ключевым элементом, не желает отвинчиваться.

Пятой банки пива мне хватило, чтобы сообразить, что ключ, которым я пытаюсь открутить проклятую гайку, слишком велик. Я принялся рыться в наборе новехоньких инструментов, который мне доставил посыльный из супермаркета, и

внезапно обнаружил, что меня облапошили, как последнего лоха!

В наборе имелись ключи на 19, 21 и 22, судя по надписям, но напрочь отсутствовал ключ на 20, а именно такого размера, по всей видимости, и была гайка.

Я откупорил шестую банку пива и набрал номер супермаркета.

В отделе доставки мои претензии почему-то понимать отказались, и я с ними грубо повздорил.

Чтобы успокоить расшалившиеся нервы, пришлось прибегнуть к седьмой банке пива.

Семь банок — это, как-никак, три с половиной литра пива, и естественно, что мой организм подал сигнал о переполнении его жидкостью. Я устремился в санузел и тут обнаружил, что нужный ключ преспокойненько лежит рядом с унитазом. Каким образом он туда попал, можно было только гадать.

Некоторое время все шло гладко. Я справил нужду, вернулся на кухню, стойко преодолев соблазн расправиться с восьмой банкой, отвернул проклятую гайку и демонтировал кран.

Отпраздновав промежуточный успех очередной порцией пива, я решил сделать перерыв и, отправившись в комнату, забил хороший косяк «травки».

Некоторое время все вокруг меня было как обычно: стены, окна, телевизор на комоде... Стен было, как положено, — восемь, окна располагались на потолке, чтобы значит, на звезды смотреть, а из телевизора на меня глядела в упор чья-то нечеловеческая физиономия. Не иначе, шел какой-то фильм ужасов...

Небольшое затмение, как в фильмах изображают смену эпизодов, и вот уже я вижу, как чья-то длинная рука тянется откуда-то из-за меня к кнопке воспроизведения музыкального центра. «Не надо, — вяло цежу я невидимому обладателю аномальной конечности. — Не надо музыки!» Но этот тип меня не слышит. Или не хочет слушать. Рука все-таки нажимает кнопку, и комната наполняется странно-тягучей мелодией, которая мне вроде бы и знакома, и в то же время никогда раньше не слышал я такой прекрасной мелодии, которая каждой своей нотой воздействует на душу так же, как акупунктурные иголки действуют на чувствительные точки на коже.

Тело мое становится невесомым, и это так здорово, что не передать словами. Кажется — еще немного, и я воспарю над креслом, словно огромный воздушный шарик. Единственное, что портит это восхитительное ощущение — все та же мерзкая рожа, которая то и дело косится на меня из телевизора, гнусно ухмыляясь. В руке моей очень удачно оказывается какая-то железяка, и я швыряю ее в морду, чтобы заставить ее убраться с экрана. Слышится мелодичный звон разбитого стекла, и, как при замедленной киносъемке, осколки порхают в разные углы комнаты, причем один из них проносится мимо меня, как лепесток какого-то диковинного цветка — потрясающее зрелище! Я, если бы захотел, мог бы поймать его, словно бабочку, но зачем что-то делать, когда вокруг такая красота, которую стоит только созерцать?!

В принципе, я теперь даже могу и не смотреть в обычном смысле этого слова, потому что в моем лбу открывается еще один глаз, с помощью которого я способен воспринимать фейерверк окружающей меня действительности даже с закрытыми глазами. И я прикрываю веки и действительно вижу.

Только уже не комнату, превратившуюся в сцену для феерического, красочного шоу, а огромное поле, заросшее травой до пояса. На небе, простирающемся от горизонта до горизонта, на фоне редких белоснежных облачков немигающим взглядом смотрит на землю чей-то огромный глаз, и я понимаю, что он каким-то образом переместился туда с моего лба, и зрение мое раздваивается, и с огромной высоты я вижу самого себя, бредущего — а точнее, плывущего в траве — по полю, и вижу, какой я маленький... да-да, я опять стал маленьким мальчиком. Потом моё зрение переключается опять в режим «вид от первого лица», и я вижу, как два облачка с неба опускаются ко мне всё ниже и ниже, и когда они зависают над землей прямо передо мной, то очертания их сгущаются в два человеческих силуэта, которые становятся все более четкими, и душа моя наполняется радостным облегчением.

Да, это они — боже, как давно я их не видел вот так, воочию! И как они молоды и прекрасны! Значит, все, что случилось раньше, было неправдой, и не было ничего, что перечеркнуло мою неудавшуюся жизнь жирным черным тире между двумя датами...

«Мама! Папа! — кричу я, протягивая руки навстречу обретшим окончательную четкость фигурам. — Как здорово, что вы вернулись! Я так ждал вас! И я люблю вас!»

Мама улыбается, и папа тоже. Как на той фотографии, которая в какой-то кошмарной яви всегда висела на стене в крохотной комнатушке, оставшейся за много тысяч километров за моей спиной. Родители что-то говорят мне, но я не слышу их, только вижу, как шевелятся их губы и развеваются от ветра волосы...

Я хочу подбежать к ним, чтобы обнять их, но в этот момент глаз на небе мигает, и из него выкатывается одна-единственная слеза, которая с нарастающей скоростью устремляется к земле, все увеличиваясь в размерах, и я с ужасом понимаю, что если сию же минуту мы не убежим, то нас накроет волна потопа, потому что это не просто слеза — это целое море! И небо теперь совсем другое. Стремительно набегающие из-за горизонта тучи заволакивают его плотной пеленой, и громовыми раскатами разражается гроза, а гигантская капля, видимо, уже успела упасть где-то за пределами видимости, и теперь растекается по полю с непостижимой быстротой, и мамы с папой уже нет рядом, а мои ноги все больше заливает мутная вода...

В этот момент я очнулся.

Голова раскалывалась от боли в висках и затылке, словно кто-то пытался расплющить ее под прессом, во рту было сухо, а ноги мои действительно были в воде. Я кое-как огляделся, ничего не соображая и не понимая.

Я сидел все в том же кресле все в той же комнате, которая была моим единственным пристанищем в этом мире, и за окном было темно, а в комнате горел свет, и пол действительно был покрыт слоем воды, как в фильмах про Апокалипсис. Повсюду валялись осколки разбитого зеркала, мертво шелестел полосами помех экран телевизора — видимо, все программы уже давно закончились.

Черт, вяло подумал я. Откуда взялось столько воды? Или это — продолжение бреда?

Но главное было не это.

То, что я под кайфом воспринимал как громовые раскаты, на самом деле оказалось сильными, тупыми ударами в дверь. Кто-то ломился ко мне среди ночи. Зачем, интересно?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать