Жанр: Научная Фантастика » Владимир Ильин » Профилактика (страница 55)


Отвернувшись, я согнулся над водительской дверцей, делая вид, будто копаюсь в ее замке. Время от времени я воровато озирался по сторонам, словно пытаясь определить, не обращает ли кто-нибудь внимание на то, как средь бела дня пытаются угнать тачку.

Наверное, роль угонщика у меня неплохо получилась, потому что вскоре голос за спиной сказал:

— Эй, ты что там делаешь? А ну, отойди от машины!

Он стоял передо мной, поигрывая связкой ключей и ощупывая меня настороженным взглядом с головы до ног.

Когда я повернулся к нему и он увидел мое лицо, то на миг в его глазах мелькнуло удивление. Всего на миг, но этого было достаточно, чтобы понять: я не ошибся. Он узнал меня.

Наверное, мне надо было что-то придумать, чтобы докопаться до истины.

Но я не сдержался.

Я шагнул к убийце и взял его за грудки — как тогда, после совершенного им наезда. Спросил, глядя в ненавистные белесые глаза:

— Ты кто? Почему ты не в тюрьме? Как ты оказался здесь?

Однако он мастерски владел собой. Как заправский актёр.

Он сделал удивленное лицо и, пытаясь отцепить мои руки от его ветровки, заорал:

— Ты что, придурок, спятил? Сначала мою машину хотел угнать, а теперь руки распускаешь?!

— Заткнись, подонок, — сказал я сквозь зубы. — Лучше расскажи мне правду. Иначе — убью. Таких тварей, как ты, давить надо. Говори, пока я не разбил твою башку об асфальт!..

Но я недооценил его. Наверное, потому, что все еще воспринимал его, по памяти прошлой нашей встречи, как этакую безвольную, еле держащуюся на ногах куклу, с которой можно делать все, что угодно.

От неожиданного удара — куда, я так и не понял — вдруг перехватило дыхание и потемнело в глазах, а потом асфальт почему-то встал на дыбы и хлестнул меня по лицу, но не сильно, а как бы ласково, и я забыл, кто я, что происходит со мной и что надо делать, и покорно закрыл глаза, потому что сил в теле не было, словно их высосал какой-то странный смерч...

Мне показалось, что я отсутствовал в мире всего несколько секунд, но когда я вновь открыл глаза, то возле меня уже образовалась приличная группа людей, и кто-то протирал мне лицо смоченным в одеколоне платком, и рубашка на груди была расстегнута на несколько пуговиц, и уже собирались вызывать «Скорую помощь»...

— Не надо, — вяло сказал я, отталкивая руку с вонючим платком. — Все нормально.

Шатаясь, с чьей-то помощью поднялся на ноги и огляделся.

Разумеется, «Тойоты» на стоянке уже не было.

Глава 8

Ни Старшине, ни ребятам из отряда я ничего не стал рассказывать. Про ссадины на лице буркнул лаконично: «Поскользнулся, упал» — впрочем, повреждения были пустяковые, и никто не стал ко мне приставать с расспросами.

Чувствовал я себя скверно. Постоянно подташнивало, даже на обед вместе со всеми я не пошел. И компьютер почему-то расхотелось включать. Сидел в кресле, тупо уставясь в стену. Причем и мыслей-то никаких особых не было, хотя, казалось бы, теперь было над чем поразмыслить.

В итоге я не заметил, как уснул, сидя в кресле перед телевизором с выключенной громкостью. Ребятам спасибо: они, вернувшись и обнаружив меня в отключке, будить не стали и даже доминошными костяшками старались стучать не слишком громко.

Разбудил меня — уже поздно вечером — сигнал очередной тревоги.

В одном из старых районов города горел жилой дом. Очаг возгорания имел место на первом этаже, и пламя устремилось наверх. Дом был пятиэтажный, с одним-единственным подъездом, и внутри почти все было деревянным, включая перекрытия. Жильцы пятнадцати квартир оказались отрезанными от выхода, а окна нижних двух этажей были закрыты наружными решетками. Конечно, для нормального взрослого мужчины спрыгнуть с третьего этажа было бы не очень трудно, пусть даже с риском сломать ногу, но ситуация усугублялась тем, что в доме проживали в основном женщины, маленькие дети и старики...

К тому времени, когда мы подоспели к месту пожара, дом полыхал, как спичечный коробок. Огонь успел распространиться почти по всему зданию, и языки пламени уже выбивались из оконных проемов. Часть людей металась по балкончикам на четвертом и пятом этажах, а большинство спасалось от огня на крыше, с трудом удерживая равновесие на сильно покатой жестяной кровле.

Не надо было быть провидцем, чтобы понять — еще несколько минут, и огонь сожрет деревянные перекрытия чердака, крыша не выдержит тяжести людей, и они рухнут в огненную яму глубиной свыше двадцати метров.

Над зданием уже кружил вертолет «Аэроспаса», из его открытого люка свешивалась веревочная лестница, но ветер был сильным, и людям на крыше никак не удавалось поймать ее. К тому же сомнительно, что женщины с детьми на руках и старики смогли бы подняться на борт вертолёта по раскачивающемуся трапу.

По указанию Старшины мы разделились на три группы. Первой было поручено тушение огня, хотя было очевидно, что мгновенно погасить такое пламя невозможно. Вторая группа занялась эвакуацией людей с балконов с помощью раздвижных лестниц. Третья, самая многочисленная, должна была обеспечить спасение людей на крыше. С разных сторон к крыше потянулись лестницы, и по ним стали карабкаться спасатели.

Интересно, как они собираются спускать вниз детей и стариков, если пламя уже подступает к лестнице? И сколько времени для этого понадобится?

Я повернулся и побежал к аварийке. На каждую машину полагалось по три костюма пожарного 1-го уровня защиты. Огнетермостойкая ткань из арамидного штапельного волокна выдерживает непосредственный контакт с пламенем в течение пятнадцати секунд, с нагретыми до 400 градусов твердыми поверхностями — в течение семи секунд.

Штаны, рукавицы, куртка, шлем с забралом... Я одевался, лихорадочно путаясь в застежках и почти физически ощущая, как уходят драгоценные секунды.

Ну вот, кажется, и все.

Вперед! Прямо в подъезд. В сплошную топку, где пламя гудит, как турбина самолета.

Я уже подбегал к входу в горящий дом, когда по мне хлестнули с разных сторон водяные струи из брандспойтов — ребята решили, что это позволит мне продержаться несколько лишних секунд. Я споткнулся, чуть не упал, но меня кто-то вовремя поддержал под локоть.

Кто-то, тоже одетый в такой же костюм. Что ж, мысли великих сходятся. Под прозрачным забралом я различил бороду. Старшина что-то крикнул мне, но я его не расслышал.

Я набрал побольше воздуху в легкие и ринулся вслед за Старшиной в пламя.

Бежать наверх по полуразрушенной лестнице, то и дело рискуя провалиться вниз до самого подвала, да еще ничего при этом не видеть — безумная затея. Время от времени сверху на нас валились горящие обломки — видимо, поручни перил, — и я вздрагивал, когда они попадали

по шлему или по спине.

Костюм работал надежно, но он не обеспечивал полную термоизоляцию. Вскоре у меня возникло такое ощущение, будто я прислонился спиной к раскаленной батарее — жжение было почти невыносимым, но деваться от него было некуда. Только ускорить шаг. Жаль, что создатели костюма не предусмотрели кислородных баллонов — дым быстро забил фильтр маски, и мне все больше казалось, что я пытаюсь дышать, сунув голову в костер...

Не знаю, сколько времени заняло восхождение в огне на пятый этаж. Мне казалось, что там, наверху, уже все кончено и мы напрасно спешим.

Чердак местами уже горел. Значит, до обрушения крыши осталось совсем мало времени.

Мы выбрались через узкий чердачный люк, почти одновременно подняли забрала шлемов и закашлялись от свежего воздуха, струей хлынувшего в задымленные легкие.

Обстановка здесь почти не изменилась. Вертолет все так же кружил над крышей, стараясь не опускаться слишком низко, чтобы не сбить потоком воздуха от винтов людей, сидящих почти на самом гребне крыши. Наши ребята тоже были здесь, но растерянно топтались вокруг сидящих, не зная, как заставить их спускаться вниз по шатким лестницам из огнестойкого сплава. Дым клубами уходил в небо. Дети плакали, в ужасе вцепившись в матерей, но те и сами были напуганы не меньше...

Старшина шагнул к гребню крыши.

— Внимание, граждане! — заорал он, перекрывая шум вертолетных винтов и плач детей. — Нам надо поторопиться, иначе крыша скоро не выдержит и провалитсяю. Сейчас вы отдаете детей спасателям, и те поднимаются с ними на борт вертолета. У остальных будет два варианта эвакуации. Первый: по лестницам... те, кто сможет найти для этого силы... не бойтесь, вас будут страховать от падения спасатели... Второй вариант — для тех, у кого все в порядке с нервами. Придется прыгать с крыши на брезент, который будут держать люди внизу. Это наш единственный шанс, и мы должны его использовать...

Воцарилась мертвая тишина, потом плач и крики возобновились с новой силой.

— Тихо! — взревел Старшина, срывая голос до хрипа. — Прекратить панику! Всем выполнять только мои команды! Женщины, передать детей спасателям! Да поживее!.. Спасатели, вперед!

Я шагнул было вперед, но Старшина удержал меня за локоть.

— Сначала сними костюм, — сказал он. — Теперь он будет мешать тебе.

Я сбросил с себя защитную куртку и штаны, отшвырнул шлем, и он скатился к барьерчику у края крыши.

Мы буквально вырывали детей из рук женщин, те кричали, дети упирались и тоже орали, а нам ещё нужно было, держа ребенка одной рукой, с помощью свободной руки взобраться по пятиметровой веревочной лестнице под порывами ветра.

Вот когда я поблагодарил тренировки, которыми нас изнурял в промежутках между дежурствами Старшина. Все навыки, полученные в ходе альпинистской подготовки, а также многочисленных зачетов по «физике» — подтягивания, отжимания, бег со штангой, — теперь пригодились.

Мне достался мальчик примерно четырех лет, который сразу вцепился в мою шею обеими руками так, что к середине трапа я понял: в будущем у мальчугана есть все шансы стать маньяком-душителем. При этом он кричал, не переставая, мне прямо в ухо, и я понял, что теперь не скоро смогу слышать. Он сидел у меня на закорках, а нога его для надежности была привязана к моему широкому поясу специальным поводком — на тот случай, если у ребенка вдруг разожмутся ручонки.

— Полегче, малыш, — прохрипел я. — Не дави мне на горло.

Но он меня не услышал или пропустил мои слова мимо ушей.

Немеющими руками я все медленнее перебирал перекладины. Голова у меня кружилась, перед глазами вспыхивали искры. Не помню, как я добрался до верха и как нас с по-прежнему орущим диким криком ребенком втащили в вертолет «аэроспасовцы». Возвращаться на крышу пока было нельзя — за мной лезли еще трое ребят во главе с Мангулом.

Наконец все дети были доставлены в вертолет. Три девочки и четыре мальчика в возрасте от трех до семи. Или наоборот: в полумраке трудно было определить пол всех детей, тем более что многие из них были в одних трусиках и маечках — видимо, пожар начался, когда они уже спали.

Оставив детей на попечение экипажа, мы вернулись на крышу. Там Старшина успел организовать эвакуацию большинства женщин и стариков. Оставалось еще несколько старушек, таких дряхлых, что о их спуске по лестнице с двадцатиметровой высоты, даже в сопровождении спасателей, нечего было и думать.

— А с ними что будем делать, Старшина? — спросил Мангул.

— Прыгать, — сказал Борис. — Страховочные батуты на земле готовы.

Он подбежал к краю крыши, рискованно перегнулся через барьер и крикнул кому-то внизу:

— Сюда, сюда давайте!..

— Интересно, — сказал Мангул, оглядывая старух, — и как это он себе представляет? По-моему, акробатов из этих божьих одуванчиков не выйдет.

Старшина вернулся к нам и объявил:

— План такой. Берете вдвоем по одному человеку, подводите его к краю крыши и... — он покусал губу, — помогаете ему прыгнуть вниз... По моей команде. Потом, когда освобождается батут, прыгаете сами. Все понятно?

— Это что же? — растерянно спросил Лебабин. — Ты хочешь, чтобы мы сбрасывали старушек вниз?

— А у тебя есть другие предложения? — нахмурился Старшина. — Чувствуешь, как нагрелась крыша? Еще немного — и мы все упадем. Только не на батут, а в горящий колодец. Гарантирую — впечатления будут незабываемые. Ну, приступили!..

Ни одна из старушек, остававшихся на крыше, не согласилась прыгнуть добровольно. Пришлось применять к ним силу, и это было действительно жуткое зрелище. Постороннему человеку наверняка могло бы показаться, что мы — не спасатели, а хладнокровные убийцы-маньяки, сбрасывающие беззащитных жертв с крыши.

Старушки упирались и голосили. Они просили пощадить их, клялись, что уже не хотят больше жить, что лучше погибнуть в пламени пожара, чем лететь вниз головой в темноту. Они проклинали нас, называли извергами и мучителями.

А ведь их надо было не просто сбросить с крыши, а сделать это так, чтобы они летели не отвесно вниз вдоль стены, а по наклонной траектории, а при этом еще стараться удержаться самому на ногах, чтобы не последовать за своей «жертвой» и не раздавить ее своей массой...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать