Жанр: Научная Фантастика » Владимир Ильин » Профилактика (страница 57)


Глава 9

Безумная идея Старшины, как и следовало ожидать, закончилась вполне благополучно. Никто из насильно спасенных старушек серьезно не пострадал, большинство отделались испугом и легкими вывихами конечностей. Часть жильцов получили ожоги еще до нашего вмешательства, но врачи заверяли, что жизни пострадавших ничто не угрожает.

Единственное отрицательное последствие заключалось в том, что дети, побывавшие в ту ночь на крыше, до конца своей жизни будут панически бояться двух вещей: огня и высоты. Но кто скажет, что это слишком большая цена за их спасение?

Пожарные не успели еще потушить огонь, как сквозь кольцо оцепления просочились представители наших вездесущих СМИ с микрофонами и камерами наперевес, и Старшине пришлось героически отбиваться от их наскоков. Однако журналисты организовали охоту на него по всем правилам, загнав в узкий проход между двумя «асээмками», и навалились всем скопом с двух сторон.

Натиск продолжался недолго. Как выяснилось, всех корреспондентов интересовали одни и те же вопросы: в чем причина пожара, сколько человек пострадало и сколько погибших.

На миг мне показалось, что Старшина опять соврет про десятки трупов и раненых, но он отделался дежурной фразой, что еще рано подводить окончательные итоги и вопросы о состоянии здоровья пострадавших лучше задавать медикам, а он — всего лишь спасатель...

Мы вернулись на базу. Настроение у всех почему-то было испорчено окончательно и бесповоротно, и до самого утра в дежурке царило угрюмое молчание — даже в домино никому не захотелось играть.

Я сидел в стороне, не в силах ни соображать, ни что-либо делать. Потом, пересилив себя, взял чистый лист бумаги и накатал рапорт об увольнении.

Вот только идти к Старшине с этим рапортом я пока не спешил. Было у меня предчувствие, что он меня сам вызовет.

И я не ошибся.

Уже в самом конце смены Борис появился в дверях — весь какой-то съежившийся, с осунувшимся и словно почерневшим лицом — и, ни на кого не глядя, бросил:

— Алик, зайди на минутку...

Мы молча прошли в его кабинет — небольшую комнатушку с пыльными шторами и многочисленными стопками бумаг, разложенных на длинном столе вдоль стены. Стол был предназначен для совещаний, но Старшина не любил подобные мероприятия. Если ему нужно было что-то обсудить с нами, он приходил в дежурку с большой кружкой кофе и заводил разговор совсем не в служебных тонах.

— Располагайся где хочешь, — предложил Старшина, указывая на старенькое кресло за журнальным столиком, по другую сторону которого стоял не лучшего вида диван.

— Спасибо, — буркнул я, — но я лучше постою.

— Ну, как пожелаешь, — отозвался он. — А вот я, с твоего разрешения, присяду. Ноги совсем не держат после такой ночки...

Он опустился в кресло и потянулся за сигаретами.

— Курить будешь? — осведомился он, протягивая мне пачку «LM».

Я молча вытянул из пачки сигарету.

Старшина пустил клуб дыма в пожелтевший от никотинового налета потолок и с видимым наслаждением откинулся на спинку кресла.

— А ты молодец, — констатировал неожиданно он. — Признаться, я не ожидал от тебя такой прыти...

— Только медали мне не надо, — мрачно усмехнулся я.

— Какой медали? — удивился он.

— За отвагу на пожаре. Думаешь, я не догадываюсь, зачем ты меня сюда позвал? Наверное, из Центра пришла разнарядка — наградить наиболее отличившихся. И ты решил включить в этот список и меня. В воспитательных целях, так сказать...

— Какая еще разнарядка? Что ты несешь?

Я поперхнулся дымом и закашлялся.

— Я же — совсем про другое, Алик, — воспользовавшись моей временной неречеспособностью, продолжал Старшина. — Про то, что ты мне сказал на крыше... Обычно редко кто из стажеров замечает, что в нашей работе есть кое-какие темные пятна. А ты заметил... Так что с думалкой у тебя все в порядке. Я, правда, не знаю, к каким выводам ты пришел на основе своих наблюдений...

— По-моему, тут и дураку было бы ясно, — сказал я, справившись наконец с кашлем. — Эти дутые отчеты с высосанными из пальца цифрами о количестве пострадавших. Эти странные воскрешения мертвецов, у которых жизненно важные органы превратились в сплошное месиво. Похороны погибших в закрытых гробах по особому велению свыше. А еще сотрудники нашего Центра, которые замаскировавшись под обычных граждан, совершают тяжкие преступления, связанные с гибелью людей, и не несут за это никакой ответственности.

— С чего ты это взял? — воззрился на меня Старшина.

И тогда я ему рассказал про человека в серой ветровке, которого встретил накануне.

— Так вот зачем тебе потребовался номер «Тойоты», сбившей Полышева, — задумчиво произнес Старшина. — Я-то думал, ты просто увидел где-нибудь в городе похожую машину... А ты уверен, что это был профилакт?

— Во всяком случае, у него было удостоверение профилакта. Мне сказали об этом охранники, которые проверяют документы на входе в Центр. А когда я попытался проследить за ним, он вошел в одну дверь, куда меня не пустили... Кстати, ты не знаешь, что за секретные подразделения могут иметься в Профилактике? Вроде бы на той схеме штатной структуры, которую ты давал мне изучать при поступлении в отряд, никаких тайных канцелярий не значилось...

Старшина пощипал бородку, что у него означало либо крайнее замешательство, либо попытку выиграть время. Потом все-таки пробормотал, не глядя на меня:

— Видишь ли, в любой мало-мальски приличной конторе есть вещи, которые не следует знать каждому гражданину. Это называется — служебная тайна...

— Но ты-то в нее наверняка посвящен? — припер я его к стенке.

— Не будем говорить обо мне, — неуклюже попытался вывернуться он. — Мало ли чего положено знать мне, но не моложено знать вам... Я ж все-таки

хоть и маленький, но начальник, Алька...

— Тогда скажи мне вот что, гражданин начальник, — прищурился я. — Этот тип на «Тойоте» нарочно врезался в ребят на Владивостокском или действительно был в сиську пьян? Иными словами, кто он — обыкновенный подонок, воспользовавшийся своим служебным положением, чтобы уйти от правосудия, или очень умелый актер, и это значит, речь шла о тщательно отрежиссированном спектакле?

— А как ты сам думаешь?

— Ох, как же я не люблю, когда люди начинают вот так юлить, когда их загоняют в угол! — посетовал я, в сердцах вышвырнув окурок в открытую форточку. — Ну, почему никто не хочет отвечать прямо на поставленный вопрос?! Нет, сразу начинают зудить: «А что?», «А зачем тебе это знать?», «Ну, может быть, ты и прав, но вообще-то я не зна-аю»!.. А хочешь, я скажу, почему ты виляешь хвостом, Борис?

— Почему? — машинально спросил Старшина, уставившись в стол.

— Да потому что совесть у тебя нечиста, вот почему! Ты же сам был замешан в этой затее с наездом, и ты наверняка знал об этом заранее, но и пальцем не шевельнул, чтобы помешать умникам из Центра! И получается, что и по твоей вине Виктор Полышев превратился в «пустышку» без памяти!

Скрежетнуло резко отодвинутое кресло, и я подумал, что Борис сейчас вырубит меня, как сделал это владелец «Тойоты» на Старой площади — так резко он вскочил и надвинулся на меня.

Но он лишь заглянул мне в глаза, тяжело дыша, и не отводил взгляд несколько долгих секунд.

Потом выдохнул:

— По морде давно не получал?

Мне вдруг стало смешно. Взрослый человек, а ведет себя, как подросток.

— Не далее, как вчера днем, — сообщил я. — Правда, не по морде, а в другое место, но зато до полной отключки!

Старшина резко повернулся и принялся мерить кабинет шагами. Потом так же резко остановился.

— Ничего я не знал заранее, — жалобным голосом сказал он. — Подозревал, конечно, но тогда было не до этого... Это уже потом сообщили...

— Значит, наезд на ребят все-таки был спланированной акцией Центра? — поинтересовался я.

— Послушай, Алик...

— Да или нет?

— Ну что ты раскричался, как встревоженная мартышка? — поморщился Старшина, исподлобья глянув на меня. — Допустим, да. Но не думай, что Профилактика занимается сплошной мистификацией. Пойми: в ряде случаев мы просто вынуждены это делать...

— В ряде? — переспросил я. — А последняя катастрофа на железной дороге тоже относится к этому ряду? То-то мне показалось подозрительным, что там на самом деле никто не пострадал, а ты вещал перед телекамерой про погибших!..

— Еще раз повторяю: так было надо.

— Что значит — надо? Кому могли понадобиться несуществующие трупы? Тебе? Мне? Или Центру, чтобы показать стране, насколько ей нужна Профилактика?

— Это надо всем, — устало сказал Старшина, плюхаясь на диван. — Вообще-то я не должен был посвящать тебя в это до конца испытательного срока, но раз уж ты оказался таким проницательным — черт с тобой, слушай... Да садись ты, не торчи столбом! Тут ведь в двух словах всего не скажешь...

Я нехотя присел на кресло.

— А ведь я знаю, какую страшную тайну ты мне хочешь поведать, Борь, — сами произнесли мои губы. — Я уже давно об этом думал, но только сегодня окончательно понял... Профилактика изо всех сил пытается скрыть от общества свою ненужность. Потому что люди все больше перестают умирать. Я прав?

— В принципе — да, — согласился Старшина, давя окурок в пепельнице. — Это ты сообразил... Но кое-какие нюансы остались тебе недоступными.

— Например?

— Например, характер этого процесса. Люди не перестают, как ты выразился, умирать. Они уже перестали умирать — а точнее, погибать, — и случилось это не вчера и не в прошлом году, а лет двадцать тому назад. Собственно, из-за этого и была создана Профилактика...

Первыми почуяли неладное ученые: статистики, демографы, социологи, — продолжал Борис. — Потом к этому выводу пришли политики, органы, обеспечивающие общественную безопасность и борьбу с преступностью, медики... Без каких-либо видимых причин смертность в мире резко снизилась. Люди умирали лишь естественной смертью — от глубокой старости, когда организм выработал свои ресурсы. Никто не становился жертвой преступников, несчастных случаев и катастроф, стихийных бедствий, болезней и эпидемий. Полностью прекратились самоубийства — и не потому, что больше не было желающих покончить с собой. Ведь что было удивительно: все факторы, которые раньше уносили жизни миллионов людей продолжали иметь место. В мире, как и прежде, случались и катастрофы, и стихийные бедствия, и преступления, и по-прежнему сохранялись болезни, в том числе и считавшиеся неизлечимыми. Но почему-то в каждом конкретном случае обязательно имела место «счастливая случайность», которая спасала, казалось бы, обреченного человека от гибели. Больные раком и СПИДом выздоравливали — и сначала медики думали, что им удалось наконец-то найти чудесное средство от всех болезней, но потом выяснилось, что не в этом дело. Человек падал с большой высоты, но травмы, которые он получал, не приводили к смерти, а делали его, в крайнем случае, калекой. Если он вообще получал травмы, а не отделывался испугом и парой синяков, упав на крону дерева, которая якобы смягчила удар... или на кучу мягкой земли... или в огромный сугроб... в общем, тебе понятно, да?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать