Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Мико (страница 103)


Именно так Николас по сути дела стал ужасным разящим мечом К. Гордона Минка. Возможно, он знал, для чего его использовали. Однако это не имело для него значения.

В голове у Николаса ничего не было, его дух был чист, как горное озеро после дождя. Большим пальцем левой руки он нажал Проторову на ключицу, сломал ее и, используя как нож, перерезал артерии, поднимающиеся от сердца, словно ветви дерева.

Это было легко. Все было кончено в промежутке между двумя ударами сердца. Долгие годы личных тренировок и тысячи лет накопившегося опыта сделали это убийство простым.

Николас не спешил после этого подниматься. Процесс, задержавший приток крови и остановивший пульс, был чрезвычайно утомителен как физически, так и психически.

Постепенно ток крови восстановился. Температура повысилась, словно закатившееся солнце взошло снова.

Он смотрел на скрюченное тело, лежащее перед ним. Оба они были забрызганы кровью.

Николас не испытывал угрызений совести. Убить живое существо тяжко, но собственное возвращение к жизни, к полноте существования отодвигало в сторону, затушевывало все остальное. Николас был жив, а Виктор Проторов мертв. Николас пролетел на всех ветрах мира, переплыл все моря, озера и реки. Пробрался через леса и прошел через равнины. Пересек степи и пустыни. Не было места на земле, где бы его сейчас не было. Восстановив связь с космосом, он находился в состоянии высшей эйфории.

* * *

— Это для Третьего кузена Тока лично, — сказал Нанги, кладя на стол перед Везунчиком Чу шесть тысяч гонконгских долларов. — Я хочу, чтобы ты проявил щедрость, — сказал он, — не забудь подчеркнуть патриотические мотивы. Я хочу, чтобы Третий кузен Ток понял, кто эти люди. В этом случае они получат истинное удовольствие от своего поступка.

Везунчик Чу кивнул.

— Я все понимаю.

— Хорошо, — улыбнулся Нанги.

Он уже посеял кое-какие семена, сделав несколько анонимных звонков в полицию — в Вань-Чай, в центральное управление и в Стенли. Сержантам, которые по подозрениям “Грин Пэнг” работали на коммунистов. На вопрос Нанги Везунчику Чу, почему их не уберут, тот с улыбкой ответил:

— Как это у вас говорят. Лучше знакомый черт, чем незнакомый.

— У тебя хорошо бы пошли дела на Золотой Горе, — сказал Нанги, используя китайское название Америки.

— Возможно, — ответил молодой человек, — но мне не хочется уезжать из колонии. Здесь я сделаю себе состояние.

Нанги в этом не сомневался.

Теперь, когда на Гонконг опустилась бархатная пелена тумана, он встал и сказал:

— Я проголодался. Поужинаем?

Везунчик Чу кивнул:

— Куда хотите пойти?

— Туда, где есть настоящая китайская кухня. На твое усмотрение.

Молодой человек посмотрел на него, едва заметно поклонился и сказал:

— Сюда, пожалуйста.

Везунчик Чу повез его за город, на север, к новым территориям. Скоро они подъехали к границе с Китаем, домов стало меньше, появились хижины. Голые дети бегали по грязным улицам. Собаки сердито лаяли и грызлись среди куч мусора.

Припарковав машину, они пересекли подобие центральной площади и свернули на чрезвычайно узкую улицу.

— Мы пойдем в тот ресторан, — указал подбородком китаец, — он считается лучшим в Гонконге.

Они вышли на рыночную площадь. Нанги увидел, что она держалась на длинных сваях. Он увидел воду, привязанные рыбачьи лодки, их владельцы готовились к утреннему лову.

Проходя мимо рядов. Везунчик Чу сказал:

— Обычно рыбаки привозят не только рыбу. Сейчас туман и не видно, что здесь совсем недалеко до Китая. Оттуда перебегают постоянно.

На рынке торговали только рыбой. Особые баки были наполнены морской водой, в которой плавали большие, средние и мелкие рыбы, крабы, креветки.

— Что вы предпочитаете?

— Мы в Китае, выбирать должен китаец.

Везунчик Чу очень серьезно отнесся к возложенной на него ответственности. Он ходил от одного торговца к другому, указывал на одну рыбу здесь, две там. Когда их доставали из бака, он осматривал их, обнюхивал, словно старая женщина, которая хочет убедиться, что выбрала самое лучшее. Затем начинал торговаться, умело, с особой стратегией, что всегда зачаровывало и захватывало китайцев.

Наконец, забрав пластиковые мешки с покупками, Везунчик Чу отвел Нанги в ресторан.

Владелец, толстый, полный китаец, приветствовал Чу с почтением, уместным при встрече знаменитого господина. Нанги удивился, но он знал, что спрашивать об этом — признак дурного тона. В этот вечер им приготовили не менее девяти блюд из морских продуктов — от моллюсков до жареного лангуста, приправленного таким острым соусом, что у Нанги выступили слезы. Ему страшно захотелось васаби — японского хрена, который он очень любил.

Более трех часов они ужинали в истинно китайской манере, не говоря о серьезных делах. Китайцы — в отличие от японцев, фанатично преданных бизнесу, — считают, что ничто не должно отвлекать от наслаждения пищей. В этом отношении они французы Востока.

Когда они наконец вернулись в отель, Нанги попросил Везунчика Чу пойти с ним. У портье было оставлено для него телефонное сообщение.

Номер телефона не был назван. Сообщен только адрес, куда завтра или, точнее, сегодня, ибо было уже за полночь, надо прийти, и время — два часа ночи.

“Мадонна, — безутешно думал Нанги в лифте, — что мне теперь делать?”

— У меня встреча, — сказал он китайцу, когда они подошли к его номеру, — через два часа. — Он назвал адрес: “Вонг Чук Ханг-роуд”.

— Это Оушн-парк, — объяснил Везунчик Чу. —

Он обычно закрыт в такой час, но на этой неделе открыт круглые сутки из-за фестиваля лодок-драконов, который начнется послезавтра, в пятый день пятой луны. Туристам, говорят, нравится.

Нанги нырнул в шкаф, скрывшись ненадолго из поля зрения спутника, и вытащил два одинаковых манильских конверта. Один он протянул Везунчику Чу.

— Один я должен взять с собой, — сказал он. — Экземпляр, который у тебя в руках, предназначается губернатору. Я хотел, чтобы ты пошел к нему одновременно со мной, мне бы было спокойнее, но эта встреча должна состояться в такое время... И теперь...

— Минуту, — сказал Везунчик Чу. — Можно мне позвонить по телефону?

— Конечно.

Около пяти минут Чу говорил на диалекте. Потом положил трубку и повернулся к Нанги.

— Я все устроил. Никаких проблем.

— Что устроил?

— В два часа ночи я буду у губернатора Гонконга.

Нанги опешил.

— Я... Я не понимаю. Как это возможно?

— Мой отец все устроит. Никаких проблем.

Нанги вспомнил, как принимали Чу в ресторане. Подумал о влиянии Третьего кузена Тока. О “Грин Пэнг”. Наконец, он подумал о пяти Драконах, пяти руководителях Триады, самых влиятельных людях колонии. Кем должен быть отец Чу, чтобы приехать в такое время к губернатору? Сколько у него власти? Какой он должен обладать хваткой?

Нанги поклонился.

— Я твой должник.

— А я ваш. Я обрел большое уважение со стороны отца.

— Теперь к делу. Ты будешь у губернатора, и одному Богу известно, о чем вам придется беседовать, — сказал Нанги.

— Разговор поведет отец. Нанги задумался.

— Если я не позвоню до трех, готовьтесь к худшему. Сообщите губернатору все свидетельства против Лю.

— Это будет сенсацией, — сказал Везунчик Чу. — Скандал первого класса. Коммунисты совершенно потеряют лицо.

— Еще бы.

— Им же хуже.

Нанги кивнул.

— Им хуже в любом случае.

Они стояли друг перед другом. Все уже было сказано, время истекало.

Везунчик Чу поклонился.

— До встречи... Старший дядя.

У Нанги дух захватило. Ему была оказана величайшая честь. Так называли только самых уважаемых, и это указывало на особую дружбу, смысл которой не перевести на западные языки.

— Храни тебя Бог, — прошептал Нанги. Он имел в виду многочисленных китайских богов, в которых, конечно, не верил, но которые были так важны для Чу.

Оушн-парк, как выяснил Нанги, располагался на двух уровнях. На одном — главный вход в виде огромных ворот, ведущих к цветникам, к беседкам с разноцветными попугаями: с попугаем на плече каждый мог сфотографироваться за пять долларов. На невысоком холме находилась коллекция деревьев бонсай.

Далее — лебединый пруд, множество водопадов и открытый дельфинарий. Нанги, однако, не пошел так далеко. Ему надо было купить билет на фуникулер, который поднимал на высоту трех тысяч футов на искусственный атолловый риф, где находился еще один дельфинарий.

Фуникулер состоял из четырех вагончиков, в каждый помещалось шесть человек. Нанги было велено сесть в крайний левый вагончик. Он встал в очередь, периодически продвигаясь вперед по мере прибытия фуникулера.

Он не смотрел по сторонам, это недостойно. Однако ему было не все равно, кто стоит рядом с ним, позади и впереди. Он заметил туристов с Запада и из Японии. Китайские подростки весело болтали, обсуждая, несомненно, как здорово быть в парке так поздно. Или, может быть, спорили, какой из вагончиков оторвется от каната и свалится в пропасть. Нанги убедился, что он никого не интересует.

Его сильно занимало, с кем он встретится. Подошла его очередь. Он поедет вместе с китайской семьей, что стоит за ним?

Вагончик подошел пустой. Двери распахнулись, и служитель в униформе помахал ему рукой, чтобы он проходил. Он заметил, что служащий не посадил китайцев с ним вместе.

Внутри было тесно и потому неудобно сидеть. В вагончик впрыгнул человек, Нанги не понял, откуда он взялся. Двери захлопнулись, и мотор заработал.

Фуникулер медленно двинулся вперед. Они сразу оказались на краю бетонной станции. Вдруг вагончик повис в воздухе, чуть раскачиваясь.

Нанги обратил внимание на попутчика. Это был грузный китаец неопределенного возраста. Ему могло быть и пятьдесят, и семьдесят лет. Приплюснутый нос, волосы стрижены так коротко, что виден загорелый череп. Китаец показал зубы — все золотые — улыбка или гримаса, Нанги не понял.

— Доброе утро, мистер Нанги, — сказал китаец, склонив голову. — Меня зовут Ло Ван.

Нанги ответил на приветствие.

— Скажите, вы уже бывали в этом парке?

— Никогда. Хотя я не впервые в Гонконге.

— В самом деле? — По тону китайца было ясно, что ему это абсолютно все равно. Он повернулся в своем кресле, какие ставят в приемном покое больницы. — А я здесь был множество раз. Этот вид не надоедает. Но весьма редко удается взглянуть на него в столь ранний час.

Вид моря с множеством небольших островков был и вправду великолепен. Повсюду плавали длинные лодки с мерцающими огоньками, словно ювелирные украшения. Лунный свет придавал воде особый металлический блеск, похожий на блеск кольчуги.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать