Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Мико (страница 113)


— Курильские острова являются предметом спора между Россией и Японией. Вы это отлично знаете, это элементарно. Главный вопрос состоит сейчас в том — кто хозяин этой нефти, Япония или Россия? И существует два разных ответа, смотря кого спрашивать, японца или русского. — Он отвернулся от зеркала. — Теперь понятно, почему Проторов так стремился проникнуть в суть этой операции?

Он вышел из ванной и огляделся. Но Тани уже и след простыл.

* * *

Еще немного — и он бы уже ушел в здание “Синдзюку-сюйрю”, где располагалось управление компании “Сато петрокемиклз”, когда раздался звонок телефона. Он поднял трубку.

— Да?

— В Ки-Уэсте погода — блеск, приятель, — услышал он мужской голос, — но компания паршивая.

— Кроукер! — Над ухом Николаса будто лопнул воздушный шар. Его колени подкосились, так что ему пришлось сесть. — Лью, это невероятно!

— Еще как вероятно, малыш. Я внизу, в вестибюле. Не хотелось, чтобы тебя трахнул сердечный приступ, если приду без предупреждения. Можно к тебе?

— Я как раз ухожу. Встретимся внизу. — В голове у него вертелись тысячи вопросов. Лью Кроукер жив! Но как же...

— Нет. С тем, что у меня, лучше поднимусь я.

— Ну давай. Наступила пауза.

— А вообще-то ты как? — Голос стал хриплым.

— Все поменялось, — ответил Николас. — Впрочем, в жизни всегда так.

— Расскажешь мне об этом. Я мигом.

Лью был похудевший, загорелый больше обычного; на его лице — лице Роберта Митчема — появилось больше глубоких морщин. И тем не менее, на взгляд Николаса, он выглядел чудесно.

Они обнялись, как братья. На этот раз Кроукер против нежностей не возражал — просто удивительно, как он соскучился по другу.

— Что за бинты? — Он показал на руку.

— Потом, — ответил Николас. — А теперь рассказывай.

И Кроукер рассказал — начиная с того момента, когда загадочная автомашина сбила его на дороге в Ки-Уэст, и кончая разоблачением Аликс Логан.

— Выходит, вовсе не Томкин, а Минк санкционировал убийство Анджелы Дидион? — удивился Николас.

— Томкин всего лишь знал об этом, — мрачно усмехнулся Кроукер. — Только впустил убийц в квартиру. Надо думать, это освобождает его от вины.

Николас взглянул на него, ощущая какую-то непонятную боль.

— Жаль, что он оказался таким слабым. Он, наверно, думал об утечке информации, которую она может дать. Национальная безопасность...

— В моей книжке он по-прежнему числится убийцей, — перебил его Кроукер. — Ну ее в задницу, эту национальную безопасность! Большущий обман, будь он проклят.

— Я с тобой не согласен. Лью. Кроукер так и вскинулся:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты сам знаешь, что я хочу сказать, — мягко ответил Николас. — Чем ты здесь занимаешься?

Кроукер замялся.

— Национальной безопасностью, — ответил он виновато. — Извини меня. Ник.

— Ладно, забудь это, Лью. На нас всех паразитируют под предлогом патриотизма.

— И потому Томкин впустил их?

Николас посмотрел ему в лицо.

— Честное слово, не знаю.

— Да ладно! Анджеле от этого никакой разницы. Так или иначе, а до нее все те же шесть футов.

— Перестань себя терзать, Лью! Посуди сам — ты сделал все, что мог. И даже больше, чем другие. Я считаю, душа Анджелы может покоиться в мире.

Кроукер тяжело сел, обхватив голову руками.

— Я ничего не сделал. Я ничего не решил. Я нигде не успел. Просто кручу свои треклятые колеса вхолостую. И никто не собирается отвечать за смерть Анджелы — ни сейчас, ни потом.

Николас встревожился:

— Что с тобой случилось в Ки-Уэсте, мой друг? Только честно!

Голос Кроукера звучал приглушенно.

— Не знаю. Ник. Черт меня побери, если я знаю! — Николас ничего не сказал, и Кроукеру пришлось самому прервать гнетущее молчание. — Моя жизнь пошла наперекосяк. Мне кажется... — Он помолчал и начал снова: — Я не знаю, что произошло с мальчишкой, который закончил училище в числе пяти процентов лучших из своей группы. После этого у меня в одной руке был закон, а в другой — служебный револьвер. И я знал, как с ними надо обращаться. Я знал, что я — на праведной стороне, а они — убийцы, насильники, наркоманы, бандиты, контрабандисты — на неправедной.

Это было очень давно... или мне только так кажется? За это время я утратил ту легкость, с которой раньше отличал преступников от слуг правопорядка. Я был абсолютно уверен — вот как в том, что я сижу здесь, — что Анджелу убил Томкин. Я был не прав... а, может, не был? Я уже ничего не знаю! Ее убил Минк, и я знаю, что должен был найти его. Зачем? Хотел ли я убить его своими руками? Стать законченным анархистом по отношению к закону, который я поклялся соблюдать? Это называется самосуд, парень. Когда я стоял перед ним, я знал, что, по крайней мере, какая-то частица меня хотела этого. Даже зная, что за сучка эта Анджела; даже зная, что она могла, и ты в этом прав, смогла бы — испортить эту шпионскую обедню, всю кашу, которую Минк заварил с Томкиным. Но ведь в результате они отняли человеческую жизнь, точно они — сам Господь Бог. Уничтожили человека, Ник.

Он вскинул голову, и Николас вздрогнул при виде опустошенных глаз, окаймленных красными веками. Он, похоже, плакал... по себе, по еще одной заблудшей душе.

— Какая бы она ни была, Ник, она имела право жить. Разве я не прав, скажи?

Николас обнял своего друга за талию, и они сели вдвоем на край кровати.

— Она имела право жить, Лью.

Кроукер негромко кашлянул:

— И вот вместо того, чтобы придушить самого Минка, я мотаюсь по его заданию.

— Не понимаю!

— Сейчас поймешь, я тебе ручаюсь! — Кроукер ходил по комнате взад-вперед, как тигр в клетке. Он был предельно

возбужден и не скрывал этого. — Причина, понимаешь, в том, что я ездил встречаться с этой сволочью в Вашингтон. На этот раз он наметил новое убийство. Похоже, что Таня Владимова подсажена к нему из КГБ. Кстати, ты не знаешь, где она тут притаилась, а?

Николаса бросило в жар. Столько всего сразу!

— Таня? — переспросил он. — Советская шпионка? Но тогда почему Минк не связался со мной сам?

Кроукер кивнул на телефон:

— Ты когда-нибудь вспоминаешь про автоответчик, парень?

— Практически у меня голова забита другим. Но полчаса назад я вошел в отель и наткнулся на Таню. Она...

— Какого черта ей здесь понадобилось?

“О Боже! — подумал Николас. — “Тэндзи”! Я рассказал ей все, что с таким трудом уберег от Проторова! И выходит, он все равно победил. Из-за территориального инцидента почти наверняка вспыхнет война — об этом страшно даже подумать”.

— Идем! — крикнул Николас.

— Куда?

— На Хамамацу-тё.

* * *

Выйдя от Николаса, Таня покинула отель по пожарной лестнице, спустившись на семь этажей, не дожидаясь лифта и опасаясь быть замеченной. На улице она свернула на север, быстрым шагом удаляясь от отеля. Ей очень хотелось взять такси, но она боялась оставить след. Ее решение было верно и по другой причине: улица была перегружена транспортом, и Таня могла быстрее преодолеть три квартала пешком, пробивая себе дорогу в толпе, как лосось пробивается вверх по течению.

Вверх по Сакурададори она дошла до станции метро Тораномон на линии Гиндза. Она опустилась под землю, оплатив проезд, проехала одну остановку до Симбаси и здесь пересела на JNR, направляясь к Хамамацу-тё.

Там она очутилась среди сотен людей, в основном туристов, ожидающих монорельсовый поезд до Ханэды, откуда были рейсы на Хоккайдо. Она вылетит на Хоккайдо. Какое-то время ей пришлось подождать в очереди к телефону-автомату: надо было сообщить Русилову, что она в пути. Когда ее соединили, она произнесла одно-единственное кодовое слово:

— Парашют.

* * *

Это было такое время дня — после полуденного столпотворения и перед вечерними часами “пик”, — когда уличное движение в Токио переменчиво. Оно может быть быстрым или медленным в зависимости от прихоти богов.

Николас решил рискнуть и взял такси до Хамамацу-тё. Это было ошибкой. Сакурададори была забита, боковые улицы тоже. Возле станции Онаримон у него лопнуло терпение и, бросив на колени водителю иены, рассыпавшиеся, как лепестки цветов, он выскочил из машины, Кроукер последовал за ним.

Онаримон уже была у них под боком, когда они ехали по городским улицам, но теперь, под землей, им пришлось дважды пересаживаться: один раз на станции Мита — на линию Тоэй Асакуса до Симбаси, а потом на JNR, повторяя маршрут Тани до станции Хамамацу-тё.

Поднявшись наверх под беспощадный солнечный свет, они оказались в густой толпе, которая текла вниз по двум эскалаторам на платформу станции монорельсовой железной дороги. Буйство красок, голосов, толкающихся тел и море лиц — таков был ритм жаркого сезона.

— Она может быть где-то здесь, — сказал Кроукер, — а может, в двадцати милях отсюда.

— Сейчас не время шутить, — сухо отреагировал Николас. — Ступай к дальнему эскалатору. Ровно через три минуты мы оба отправимся, я — отсюда, а ты — оттуда. Встретимся примерно посредине платформы.

Кроукер стал серьезным.

— Ты на самом деле думаешь, что она здесь, а?

— Ты совсем не знаешь Токио, — ответил Николас. — Ей нужно добраться до Хоккайдо как можно быстрее. Это она может сделать только через аэропорт Ханэда. Для нее это лучший шанс.

— Но в большом городе всегда есть уйма других возможностей. Почему ты уверен, что сейчас будет именно так?

Николас и вправду не мог ответить с определенностью — это решение было принято подсознательно. Перед ним стояло лицо Тани в тот момент, когда он сообщил ей, что раскрыл тайну “Тэндзи”. Ее удивление теперь приобрело для него дополнительный смысл. Он понял, что она не думала улетать. Каковы бы ни были ее планы в тот момент, когда она столкнулась с ним в “Окуре”, они вмиг изменились, как только он рассказал ей про “Тэндзи”.

— Лью, — сказал он очень серьезным тоном, — она собралась домой, в Россию. Она действует инстинктивно, а инстинкт диктует ей избрать самый короткий и самый быстрый путь. Это всего лишь предположение, но весьма точное, должен тебе сказать.

— Ладно, дружище, — с мимолетной усмешкой согласился Кроукер. — У меня уже есть опыт по части твоих предположений. Встретимся на середине!

Было очень жарко и становилось еще жарче. Таня начала покрываться потом. Что-то случилось на монорельсовой дороге. Произошло немыслимое: один из японских видов транспорта вышел из строя.

С минуту назад, когда она взглянула на часы, ее охватило сожаление, что она не пристрелила Николаса Линнера в тот момент, когда он стоял перед зеркалом в ванной комнате. Но она отлично понимала, почему она заколебалась и отказалась от этой мысли. Она просто испугалась: как только она попытается сделать это, он разгадает ее намерения и помешает ей доставить секрет “Тэндзи” к совещанию в верхах. Это совещание имеет исключительную важность, утешала она себя, ни под каким видом нельзя подвергать риску его проведение.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать