Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Мико (страница 58)


Николас сразу же насторожился.

— Через Миира?

— Сейчас трудно сказать! — Минк посмотрел на Николаса так, что у последнего не осталось сомнений относительно цели разговора.

— Нет, — сказал Николас, — это не по моей части.

— Напротив! — Минк не отводил от него взгляда.

— Но у вас есть люди, специально для этого подготовленные. Используйте их.

— Уже, — коротко сказал Минк. — Это продолжается уже девять месяцев. Труп последнего они прислали нам в ужасающем виде. Больше нет смысла посылать какого-нибудь из моих. Я сошел с дистанции, да и время мое почти уже истекло.

Николас секунду подумал:

— Вы убеждены, что Миира находится внутри “кэйрэцу”?

— А где же еще Советы могли организовать игру в “диг-даг”, чтобы извлечь максимум информации о “Тэндзи”?

— Похоже на то, что они преуспели в раскрытии тайны куда больше вас.

Последовавшее молчание было красноречивее любого ответа.

— Вы знаете еще что-нибудь о Миира? — спросил Николас, понимая, что тем самым делает шаг в направлении того, чем Минк так настойчиво заставляет его заниматься.

— К сожалению, нет.

— О Господи! Почему бы вам не завязать мне глаза и не поиграть со мной в жмурки?

Минк посмотрел на свои холеные ногти.

— Я слышал, что ниндзя, я имею в виду настоящих ниндзя, — могут убить человека с завязанными глазами, в полной темноте. Я слышал, что они могут обмануть самую бдительную стражу, среди ночи появляться и исчезать в любом месте, где захотят, изменять внешность самым удивительным образом.

— Все это так, — сказал Николас, — но для вас я не стал бы этого делать.

— А вы будете делать это не для меня. Ни в коем случае. Вы можете считать, что это “гири”. Томкин передал вам свою ответственность, значит, вы обязаны сделать это ради него. Я уверен, он попросил бы вас сам, если бы был здесь. Кроме того, слияние не будет иметь смысла, если Советы успели внедриться в “Тэндзи”.

И Николас понял: теперь ничто не имеет значения. Ни то, что он думает о Минке, ни то, чего Минк добивается от него. Это “гири”. Без выполнения долга человеческая жизнь превратилась бы в беспорядочную мешанину бессвязного шума и бессмысленных поступков. Когда он шел сюда около часа назад, он не собирался заниматься делами, которые его не касались. Но Минк подстроил все очень ловко: это было “гири”. Лично Минку Николас ничем не обязан, и тот это знал. Но с Томкиным все обстояло совсем по-другому.

Николаса охватили сомнения: как ему теперь быть с убийствами в “Сато петрокемиклз”? Были ли они делом рук Миира? Это казалось ему невероятным: работа Миира требовала анонимности и тишины. Поэтому он решил не говорить о них Минку. Кроме того, он дал Сато слово не говорить об этом ни с кем, хотя формально это относилось только к первому убийству.

— Что вы знаете о “Тэндзи”? — спросил он, помолчав.

— Японское правительство уже вложило в этот проект четыреста миллиардов иен, и это только начало.

— Господи, да что же это такое?

— Мы с вами можем лишь гадать об этом.

Минк встал.

— У меня больше никого не осталось, честно вам говорю. — Он подошел к окну.

Поливальные автоматы возобновили работу, их струи обдавали стекла градом капель.

— Теперь, я думаю, пришло время назвать имя человека, подписавшего эту шифровку.

При упоминании о враге Минк насторожился.

— Ах, да! У вас хорошая память. Она была подписана Проторовым. — Минк обернулся. Блестящие струи на стекле бросали тени на его лицо. — Виктор Проторов, мой друг, является начальником Девятого управления КГБ.

— Что входит в сферу их компетенции?

— Есть разные мнения. Некоторые считают, что Девятое — собственный сторожевой пес КГБ, осуществляющий дополнительный контроль за аппаратом сотрудников. Но мне кажется, что это уж слишком, даже для русских. Кроме того, этого не потерпело бы ГРУ. Поэтому очень сомневаюсь.

— И что же?

— Моя собственная версия такова: Девятое контролирует и регулирует деятельность мировой террористической организации, которую формируют и контролируют, по крайней мере в некоторых случаях, Советы.

— Этот господин Проторов опасный человек. — Николас озабоченно смотрел на Минка, подозревая, что наконец-то они подошли к сути дела.

— Крайне опасный, — подтвердил Минк, и его веки дрогнули. — Исключительно активен. Исключительно одарен. И, что еще хуже для нас, он не бюрократ.

— Тогда они уберут его сами в конце концов, — заметил Николас. — Позаботятся об этом вместо вас.

— Думаю, попытаются.

— То есть?

Минк отошел от окна.

— Несколько лет Проторов возглавлял Первое управление. Потом, около шести лет назад, его продвинули наверх. Я думаю, что скорее всего этот неординарный господин к тому времени поднакопил довольно силенок.

— В таком случае придется соблюдать исключительную осторожность.

— О, — сказал Минк и пристально посмотрел на Николаса. — Был бы вам весьма признателен, если бы вы не забывали об этом. Проторов имеет отвратительную привычку использовать ищеек, которых он захватывает, для своих забав.

— Значит, я буду теперь “ищейкой”?

— “Сато петрокемиклз” — вот тот подземный лабиринт, в который я вас посылаю, — сказал Минк, беря Николаса за руку. — Не забудьте только зажечь лампу, когда пойдете туда.

Они отправились обратно через это странное здание.

— Таня даст вам код, открывающий доступ к компьютерной сети двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, вы всегда можете связаться с кем-нибудь из нас. — Минк наконец улыбнулся, не скрывая чувства облегчения. — Я

буду вам крайне признателен, Николас, если вы запомните наш разговор.

* * *

Уже сгущались сумерки, когда Тэнгу решил, что пора покинуть додзё. С тех пор как его соратник Цуцуми был найден убитым у ног сэнсэя Кусуноки, он стал чувствовать себя все более неуютно в этом окруженном стенами замке, который с год назад стал его домом.

Как же был раскрыт Цуцуми? Он постоянно задавал себе этот страшный вопрос с тех пор, как услышал эту новость. Ведь на месте Цуцуми мог оказаться и он сам.

За время, проведенное здесь, Тэнгу начал понимать, что в мире существует много разных сил, неведомых ему ранее. Он стал свидетелем таких подвигов, которые прежде считал невероятными и которые не мог постичь до конца. Все это мог бы совершить и он сам, если бы остался здесь и усердно работал. Но это было невозможно.

Сообщение Центра это подтверждало. Сейчас Тэнгу и сам не знал, кого он больше боялся: Центра или окружавших его странных людей. Он жил среди них, но не был здесь своим и понимал это. Он двигался вне их орбиты — это можно было сравнить с движением холодной Луны по отношению к Солнцу, из которого она вбирает в себя столько энергии, сколько возможно собрать через разделяющую их огромную бездну.

Что-то в нем сопротивлялось уходу, но причину этого внутреннего сопротивления определить он не мог и решил, что лучше об этом не думать.

И все равно он не решился бы на уход, если бы не нашел тайник. Это произошло случайно, и впоследствии Тэнгу понял, что только так и можно было наткнуться на столь искусно скрытый тайник.

Новички по очереди собирали дневные лилии, которые, сгибаясь от росы, росли на склонах Ёсино, за крепостными стенами. Сегодня была его очередь, и сразу же после заката — как это делал Кусуноки, когда был жив, — Тэнгу отправился в горы в поисках цветов, доставляющих наибольшее эстетическое удовольствие.

Возвратясь в додзё, он зашел в опустевший кабинет сэнсэя. По обычаю додзё, эта комната теперь не могла использоваться ни для чего другого, кроме как для учебных созерцаний духа мастера, который был духом всего, чему здесь учили.

Тэнгу встал на колени перед керамической вазой, которая стояла на возвышении в токономе, нише для созерцания, расположенной в кабинете Масасиги Кусуноки. Налив свежей родниковой воды в узкое горлышко вазы, он начал старательно составлять букет из лилий.

Мысли его, однако, были далеко. Вместо того чтобы сконцентрироваться на душе собранных цветов, он вспоминал все, что сделал за прошлую неделю для того, чтобы раскрыть тайну сэнсэя. Как это было связано с икебаной, он не знал — и не хотел знать.

Конечно, его поискам мешала осторожность, которую приходилось соблюдать, живя среди этих крайне опасных людей. Но сейчас он был поглощен размышлениями о том, где им была допущена оплошность.

Поскольку разум Тэнгу блуждал в ощущении дзэн, он сделался рассеянным. Но, по иронии судьбы, именно эта рассеянность привела его к разгадке. Когда он составлял букет из лилий, несколько капель воды упало на полированную поверхность деревянного пола. Попытавшись стереть их краем рукава, Тэнгу заметил что-то похожее на тень от волоска.

Сначала он принял это за обычную трещинку на лаке, вызванную расширением и сжатием из-за изменения температуры. Но потом сосредоточенность вернулась к нему, и он заметил, что линия проходит прямо, как стрела, на расстоянии около пяти дюймов. Потом он увидел другую линию-волосинку, расположенную под прямым углом к первой. Его пульс участился, и он посмотрел вокруг, опасаясь, что за ним могут следить. Все было тихо.

Фарфоровая ваза находилась в самом центре, где могла располагаться потайная дверца. Наскоро засунув цветы в вазу, Тэнгу осторожно приподнял ее и отставил в сторону.

Затем открыл складной нож с тонким, как волосок, лезвием и направил его острие к “тени волоска”, обследуя ее с предельной осторожностью: стоило ему сколоть или хотя бы слегка поцарапать гладкую полированную поверхность, и ему конец. Его собрат по оружию уже был каким-то неведомым способом раскрыт и уничтожен. Нельзя было допустить и малейшего намека на то, что в стенах додзё существует другой предатель.

Тэнгу напрягал слух, готовый уловить даже самое незначительное изменение на фоне тихих звуков, раздававшихся внутри здания. Он работал лезвием уверенно, методично и терпеливо, радуясь даже самому легкому движению деревянной панели.

И наконец его терпение было вознаграждено: навесной петли не оказалось, кусок панели просто-напросто поднимался кверху. Принимая во внимание назначение тайника, это была гораздо более надежная система: сэнсэй непременно обнаружил бы попытку открыть плотно пригнанную крышку по следам на полировке.

Под панелью оказалось углубление примерно дюйма в три, а за ним — горизонтальная металлическая дверца с пружинным замком. С помощью своего универсального ножа Тэнгу открыл замок. Внутри он обнаружил бумаги — это было то, что он искал. Он быстро сунул пачку рисовой бумаги в разрез просторной хлопковой куртки, ощущая, как листки трепещут, будто пойманная птица, касаясь его голой кожи. Затем он привел дверцу тайника в первоначальное положение.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать